Женщина тяжело вздохнула, а её племянница с иронией подумала: "Мой дядюшка — настоящий Капитан Очевидность".
— Нам бы только до свадьбы как-нибудь дотянуть, — вздохнула тётушка. — А там уже бесполезно будет что-то делать. Даже если ты умрёшь, Вилит жениться по новой не сможет.
"Вот спасибо, утешила", — фыркнула про себя Ника, а вслух поспешила разочаровать:
— Вряд ли для принцессы Силлы это уже имеет значение. Ни мне, ни вам она вчерашнего унижения не простит. А если она забудет, так госпожа Гермия напомнит.
— О боги! — с надрывом вскричала собеседница. — За что вы посылаете нам такие испытания? Чем мы прогневали вас?
Она явно собиралась высказать ещё какие-то претензии в адрес небожителей, но тут в ворота постучали.
— Кого там ещё принесло? — проворчала хозяйка дома, поднимаясь на ноги.
Она едва успела выйти из комнаты ткацкого станка, как во внутреннем дворике появился смущённый привратник.
— Госпожа Септиса, тут к вам госпожа Нерида Навция Фера пришла.
Услышав знакомое имя, Ника встрепенулась.
Вместе с наперсницей первой принцессы явился здоровенный укр с наголо выбритой головой, с ярко начищенной табличкой на могучей груди и большим коричневым свёртком в мускулистых руках.
— Здравствуйте, госпожа Септиса, — поприветствовала гостья супругу регистора Трениума, поправляя лёгкую накидку. — Её высочество Силла Тарквина Поста велела передать вам письмо.
Она протянула настороженно улыбавшейся собеседнице изящный бронзовый футляр.
— И в знак своего неизменного расположения прислала небольшой подарок вам и госпоже Юлисе, надеясь, что впредь уже ничто не сможет омрачить сложившиеся между ей и вами добросердечные отношения.
По знаку хозяйки дома Янкорь принял у чернокожего раба узел.
— Всё это так неожиданно, госпожа Навция, — с напускной растерянностью проговорила Пласда Септиса Денса. — Передайте её высочеству нашу благодарность. Я, мы очень тронуты подобным вниманием с её стороны. Для нас большая честь получить послание от будущей императрицы. А то, что мы удостоились подарка от её высочества, наполняет наши сердца гордостью.
Придворная дама благосклонно кивнула.
— Не желаете ли утолить жажду? — радушно предложила супруга регистора Трениума. — Нолип сегодня очень щедр на тепло.
— Вообще-то я спешу, госпожа Септиса, — замялась гостья. — Но вы правы, сегодня очень жарко.
— Прошу, — хозяйка дома жестом пригласила наперсницу первой принцессы пройти в комнату ткацкого станка, а сама послала Триту на кухню.
— Ткёте, госпожа Юлиса? — спросила придворная, усаживаясь на табурет, и не дожидаясь ответа, добавила с лёгкой снисходительностью. — Достойное занятие для девушки такого древнего и знатного рода.
— Госпожа Юлиса строго чтит наши исконные обычаи, — похвалила племянницу тётушка. — И собирается подарить будущему жениху одежду из собственноручно изготовленной ткани.
— Весьма похвально, — одобрительно кивнув, гостья ханжески вздохнула. — К сожалению, сейчас уже далеко не все девушки настолько придерживаются древних традиций.
— Как же вы правы, госпожа Навция, — охотно согласилась Пласда Септиса Денса. — А между тем, без соблюдения обычаев и почитания старших, рухнет весь мир.
В комнату вошёл запыхавшийся Эминей, держа в руке поднос с тремя стеклянными бокалами.
— Хорошее вино, госпожа Септиса, — сделав глоток, одобрительно кивнула наперсница первой принцессы.
— Герсенское, госпожа Навция, — с любезной улыбкой сообщила супруга регистора Трениума и поинтересовалась самым светским тоном. — А та пропавшая шпилька её высочества нашлась?
— Увы, госпожа Септиса, — картинно развела руками собеседница, ставя на столик пустой бокал. — Так и пропала. Мы уже думаем, не замешано ли здесь какое-то колдовство?
— Очень жаль, — скорбно поджала губы хозяйка дома. — Такая замечательная вещь. Уверена, она обязательно отыщется.
— Будем надеяться, — слегка натянуто улыбнулась приближённая Силлы Тарквины Посты и вздохнула. — Увы, но мне пора.
Тётушка с племянницей вышли её проводить на улицу, где Нериду Навцию Феру ожидали рабы с небольшим, но богато отделанным паланкином.
— Если первая принцесса ещё когда-нибудь пригласит нас в гости, — задумчиво проговорила Пласда Септиса Денса, глядя вслед удалявшимся носилкам. — Надо будет обязательно взять с собой талисман. Может, хотя бы он защитит нас от этой женщины?
Ника сильно сомневалась, что амулет в виде фаллоса к крылышками вообще может кого-то от чего-то уберечь, но тактично промолчала, не желая задевать религиозные чувства родственницы.
— Пойдёмте, госпожа Юлиса, посмотрим, что нам прислала её высочество, — возвращаясь в дом, предложила супруга регистора Трениума.
Подарок Силлы Тарквины Посты терпеливо дожидался их на столе во втором внутреннем дворике. Разумеется, в отсутствие хозяев к нему никто не осмелился прикоснуться, хотя рабыни и вертелись поодаль, бросая любопытные взгляды на свёрток.
Первым делом девушка отметила, что даже для упаковки дарительница использовала плотную, качественную ткань.
Внутри оказалось два рулона синего и жёлтого цвета, а так же целый набор ярких шёлковых лент.
— О боги! — восхищённо всплеснула руками тётушка. — Вы только посмотрите, госпожа Юлиса, какая гладкая и тонкая материя! Это же лучший келлуанский лён! Хвала небожителям, теперь мы сможем сшить достойное вас свадебное платье!
— Я бы не советовала этого делать, госпожа Септиса, — потупив взгляд, пробормотала девушка.
— Это ещё почему? — вскинула брови хозяйка дома. — Да вы хоть знаете, сколько стоит такая ткань? Или вам опять не нравится цвет, госпожа Юлиса?
— Мне не нравится тот, кто это это подарил, госпожа Септиса, — спокойно пояснила племянница.
Вздрогнув, собеседница даже чуть попятилась от стола.
— У вас опять какое-то предчувствие, госпожа Юлиса?
— Что-то в этом роде, госпожа Септиса, — неопределённо пожала плечами Ника. — Только касается оно не ткани, а первой принцессы. Поговорите со своим мужем. Возможно, он не так хорошо понимает в женских платьях, зато разбирается в политике.
Вернувшаяся около полудня бабуля полностью поддержала старшую внучку.
— Материя просто прекрасная, — вздохнула Торина Септиса Ульда, с нежностью поглаживая ткань. — Но если Ника будет на свадьбе в таком платье, то как бы не пошли разговоры о том, что у нас нет денег даже на одежду единственной племянницы. Нет уж, лучше сшить из неё что-нибудь для Гэаи.
— Правда мне? — встрепенулась дочка Септисов, бросив рассматривать ленты. — А что, я тоже хочу быть красивой. Мне же скоро двенадцать лет!
— Подождёшь ещё годик, — проворчала мамочка. — Посмотрим, что ещё господин Септис скажет.
Не обратив внимания на слова невестки, свекровь тоже принялась разглядывать ленты.
— Наш, радланский шёлк, — произнесла она с лёгким пренебрежением и мечтательно улыбнулась. — Да, сейчас "дыхания богов" уже не сыскать.
— "Дыхание богов"? — удивилась незнакомому названию старшая внучка. — А что это?
— Когда-то давным-давно, — размеренно, словно рассказывая сказку, заговорила матушка регистора Трениума. — Даросские купцы привозили из Счастливой Уртании необыкновенно плотный, крепкий и лёгкий шёлк невообразимо ярких цветов, иногда даже расшитый узорами из золотых и серебряных нитей. Эта ткань и тогда стоила невообразимо дорого, а сейчас одежду из неё носит разве что сам государь Констант Великий.
— А почему же её больше не привозят? — удивилась Ника.
— Никто толком не знает, — пожала сухонькими плечами старушка. — Говорят, даросцы прогневали богов, и те спрятали от них дорогу в счастливую Уртанию. Уж сколько лет мореходы пытаются туда добраться, да только ничего не выходит. Смертному не дано превозмочь волю богов.
Когда дамы обедали, пришёл Янкорь и передал хозяйке тоненький папирусный свиток.
— Госпожа Анна Олия приглашает нас с госпожой Юлисой в гости, — сообщила она, пробежав глазами коротенький текст.
— Могла бы и сама зайти, — недовольно проворчала бабуля.
А её старшая внучка с иронией подумала, что тётушка Анна, скорее всего, просто хочет устроить им встречу со своими подругами, которым не терпится узнать подробности недавнего скандала в Палатине из первых уст.
— Она пишет, что не очень хорошо себя чувствует, — пояснила невестка.
— О боги! — всплеснула руками враз переменившаяся в лице свекровь. — Тогда мы должны непременно её навестить!
— Но господин Септис запретил мне выходить из дома без его разрешения, — напомнила Ника.
— Я поговорю с ним! — решительно заявила старушка. — Это что за безобразие, в Палатин можно, а к больной тёте нельзя!?
— Пусть остаётся, — веско проговорила супруга регистора Трениума. — Я сама съезжу с вами к госпоже Олии.
— Ну, можно и так, — посопев, неохотно согласилась Торина Септиса Ульда.
После еды её племянница уже привычно сполоснула руки в поднесённом Уврой тазике и взяла висевшее у неё на плече полотенце, когда, отодвинув край тяжёлого полотняного занавеса на семейную половину дома, вновь зашёл бледный, растерянно хлопающий редкими белесыми ресницами Янкорь.
— Там, госпожа, — промямлил он. — Там к вам пришли.
— Опять ко мне?! — удивлённо и вроде бы даже слегка испуганно вскричала тётушка. — Кто?
— К вам и к госпоже Юлисе, — приходя в себя, пояснил здоровяк. — Его высочество принц Вилит Тарквин Нир.
— О боги! — застонала хозяйка дома, прикрыв ладонями отмытые от белил щёки. — Принц?! А я в таком ужасном виде!
— Ну, так отправь его назад, — растянув в ехидной усмешечке ярко накрашенные губы, посоветовала свекровь. — Пусть Янкорь передаст, что без мужа ты с посторонними мужчинами разговаривать не станешь!
— Так и сказать? — жалобно проблеял здоровяк, втягивая голову в широченные плечи.
— Не вздумай, дурак! — вскочив, рявкнула Пласда Септиса Денса. — Вы что, опозорить меня решили?! В наш дом пришёл сын самого императора, а я, как какая-нибудь неумытая, тупая деревенщина, буду на кухне прятаться?! Янкорь, сколько с ним человек?