— Но дело не только в этом…, - продолжал принц. — Вы же знаете…, что государь отдалил от себя мою мать…
— Об этом все знают, — не удержалась от комментария спутница.
— Хвала богам… в последнее время их отношения… вроде как стали налаживаться, — проигнорировал её иронию Вилит. — Именно она по моей просьбе… говорила о вас с государем…
"Вот батман!" — едва не выругалась собеседница, никак не ожидавшая подобного участия в своей судьбе со стороны Докэсты Тарквины Домниты.
— Представляете, госпожа Ника…, как бы он разозлился на неё, — спутник вновь на миг обернулся, и девушка увидела в его взгляде нешуточную тревогу и даже стах. — Если бы вы… оказались воровкой?!
"Выходит, целились не только в меня, но и в императрицу? — лихорадочно думала попаданка. — А может, я вообще была только средством, чтобы не допустить её возвращения в политику? Ну до чего же всё сложно и запутано?"
Сын Константа Великого вновь крикнул, подстёгивая лошадей, и разговаривать не стало никакой возможности.
Крепко держась за поручень, Ника, чуть склонив голову, щурилась от бившего в лицо ветра и летевшего из-под копыт песка. Она не знала, с какой скоростью мчатся лошади, но чувствовала, как в душе нарождается и неуклонно растёт какая-то бесшабашная, переходящая в восторг радость. Вдруг захотелось спеть, что-то вроде: "Нас не догонят!"
Глядя на неё, принц тоже довольно оскалился, обнажая мелкие, ровные зубы, но вдруг, рявкнув что-то нечленораздельное, резко откинулся назад, изо всех сил натягивая поводья. Неумолимая сила инерции швырнула не ожидавшую ничего подобного пассажирку вперёд, срывая с головы покрывало и заставляя перегнуться через куцый бортик колесницы. На миг она почувствовала, как её обутые в новые сандалии ноги отрываются от пола, в нос ударяет острым запахом едкого конского пота, а на глаза стремительно надвигается буланый круп с бесстыдно задранным хвостом.
— Куда лезешь, карелгова задница?! — заорал царственнородный возничий, с трудом сдерживая храпящих и недовольно ржущих коней, бросавших кровавую пену с разорванных удилами ртов. — К Дрину захотел, свиная отрыжка?! Себя не жалеешь, сын осла и меретты, и нас угробить захотел? На кол захотел, навоз ишачий?!
Со стоном выпрямившись и торопливо поправляя покрывало, девушка увидела почти перед самыми конскими мордами бледного, тяжело дышащего молодого человека, лицо которого показалось ей смутно знакомым.
— Письмо, ваше высочество! — с трудом прохрипел он, приподняв руку с чем-то белым в скрюченных пальцах. — От господина Акция! Очень, очень срочно.
"Это же Крис!" — с тревожно ёкнувшим сердцем узнала Ника помощника и ученика лекаря императрицы.
Передав кое-как свёрнутый кусочек папируса, парень поспешил к трибунам, с видимым трудом переставляя еле гнувшиеся от усталости ноги.
Быстро пробежав взглядом по строчкам, Вилит с обалдевшим видом посмотрел на затаившую дыхание спутницу и ещё раз прочёл только что полученное послание, смешно шевеля губами.
— Что-то случилось, ваше высочество? — испуганно пролепетала девушка.
— Да, — коротко ответил тот, разрывая папирус на мелкие клочья.
Разобрав поводья, возница легонько тронул ими лошадей.
— Что-то плохое? — изнывая от нехорошего предчувствия, вскричала пассажирка, затравленно оглядываясь по сторонам.
Крис уже исчез, видимо, воспользовавшись одним из многочисленных скрытых проходов, которыми так изобилует Ипподром. А поднявшаяся на ноги госпожа Септиса опустилась на своё место.
— Пришло письмо от консулов Канакерна, — Вилит сдерживал упряжку, поэтому ему пришлось лишь немного повысить голос. — Там никто вас не знает.
— Что?! — с ужасом переспросила девушка, отказываясь верить собственным ушам. — Как?!
— В Канакерне никогда не слышали о Нике Юлисе Террине! — тихо рявкнул сын императора.
— Этого… этого не может быть! — раздавленным мышонком пискнула попаданка, чувствуя как кружится голова, а колени отказываются держать переполненное паникой тело. — Консулы Картен и Фарк обязаны меня знать! У одного я жила в доме, а у другого…
Едва не ляпнув "любила сына", девушка закрыла глаза и заплакала. Мир в который раз за недолгую жизнь Виктории Седовой рухнул, разбившись на множество мелких, больно режущих тело и душу осколков.
Сейчас они подъедут к трибуне, где их дожидается Пласда Септиса Денса, и принц объявит супруге регистора Трениума о том, что особа, выдававшая себя за их племянницу, самозванка! Уже успевшая познакомиться с судебной системой Империи Ника не тешила себя пустыми надеждами. Посылать ещё одного гонца на край географии и разбираться никто не будет. Короткий процесс с заранее предрешённым приговором и мучительная смерть на колу.
Забыв про тряску, девушка закрыла лицо ладонями, и не выдержав, громко, в голос заревела.
— Держитесь, госпожа Ника, — вдруг проговорил возничий. — Сейчас я буду поворачивать.
Почувствовав, как тело повело в сторону, пассажирка крепко вцепилась в поручень.
— Как такое могло случиться, госпожа Ника? — спросил Вилит, едва они оставили позади единственную зрительницу.
— Понятия не имею, ваше высочество, — всхлипнула та, с трудом выталкивая слова из перехваченного спазмом горла. — Если только письмо подделали? У меня другого объяснения нет. Я прожила в Канакерне целый месяц, меня там куча народа знает и целых два консула!
— Я тоже так думаю, — кивнул сын императора.
— Так вы мне верите? — ужасно боясь ослышаться, охнула спутница.
— Да, — не медля ни секунды, ответил молодой человек. — Но таких, как я, будет очень мало. Слишком многие хотят от вас избавиться, госпожа Ника.
— Так что же мне делать? — почти крикнула она, с тревогой вглядываясь в его мрачно-сосредоточенное лицо.
— Прежде всего вас надо спрятать, — объявил сын Константа Великого. — А об остальном подумаем потом.
— Вы мне поможете? — всё ещё не веря, спросила девушка.
— Конечно, — брови принца сошлись к переносице, а в голосе зазвенел металл. — Я не брошу в беде свою невесту!
До боли сжав зубы, Ника почувствовала, как от этих слов её глаза вновь наполняются слезами. Неужели боги, судьба или ещё кто-то там наверху вновь послали ей человека, кому она сможет доверять?
Часть II
Глава 1В Радле любят распускать сплетни
Идут сегодня в наступленье
Обида, ревность, изумленье,
Негодованье и тоска.
Письмо послужит нам в сраженье
Орудьем. Ждите. Цель близка!
Убеждённый фаталист, как и большинство его соотечественников, Бар Акций Новум в глубине души считал себя счастливым человеком. Он всю жизнь занимался любимым делом, за которое ему ещё и более чем хорошо платили.
Увлечённый врачеватель постоянно собирал сведения о новых целебных снадобьях и о ранее неизвестных способах лечения разнообразных недугов.
Вот и сейчас он с жадным интересом изучал на днях приобретённый медицинский трактат. Заломивший совершенно несусветную цену продавец, недавно вернувшийся из Нидоса, с пеной у рта уверял, что автор данного сочинения — знаменитый и известнейший на Востоке лекарь, десятки лет обучавшийся в Келлуане и сумевший постичь тайные знания, которые в течении долгих веков тщательно скрывали от непосвящённых маги той древней, полной чудес и загадок земли.
Поскольку многие в Радле знали о страсти охранителя здоровья государыни к новинкам медицины, ему часто предлагали приобрести разнообразные амулеты, рецепты волшебных зелий и свитки с чародейскими заклинаниями, на поверку оказывавшиеся полной чепухой.
Поначалу заподозрив мошенника в этом чрезвычайно болтливом посетителе, заявившемся прямо в его мастерскую в Цветочном дворце, Акций просто вежливо послал его прочь. Однако гость оказался исключительно настырным, зачитав в качестве приманки сначала описание симптомов одной довольно распространённой болезни, всеми авторитетами медицины считавшейся абсолютно смертельной, а потом способ её лечения путём хирургического удаления слепого отростка прямой кишки.
Услышанное настолько поразило врачевателя, что он, почти не торгуясь, отсчитал ужасно довольному произведённым впечатлением продавцу требуемое им количество звонких империалов. И нисколько не пожалел, за день прямо-таки "проглотив" один из трёх составлявших трактат свитков.
Никому ранее неизвестный в Империи Гернос сын Пелия, вполне заслуженно называвший себя "Нидосским", и впрямь оказался великим учёным, знатоком анатомии и фармакологии. Одно его открытие "сонного уксуса", вдыхание паров которого приводило пациента в беспамятство, позволявшее без боли и криков проводить сложнейшие хирургические операции, достойно славы в веках!
Поручив помощнику подготовить ингредиенты, необходимые для изготовления столь полезного препарата, лекарь, предвкушая ни с чем несравнимое удовольствие познания неведомого, взялся за второй свиток, но тут царившую в мастерской благоговейную тишину беспардонно разорвал требовательный стук.
— Ну, что ещё?! — раздражённо рявкнул царедворец, так и застыв с протянутой к стеллажу рукой.
— Господин Акций! — услышал он взволнованный голос Пульчины. — Её величество немедленно хочет вас видеть!
— Что случилось? — вскричал охранитель здоровья императрицы, кивком головы указав встревоженному Крису на дверь.
Тот торопливо отодвинул засов, впустив в зал озабоченную рабыню.
— Государыня плохо себя почувствовала? — деловито осведомился врачеватель, чтобы знать, какое снадобье следует взять с собой прямо сейчас.
— Не знаю, — растерянно покачала головой невольница. — Она ничего такого не говорила. Просто приказала позвать вас, и всё.
Решив, что желание царственной пациентки немедленно видеть своего лекаря, скорее всего, не имеет никакого отношения к её самочувствию, Акций устремился к выходу, бросив на ходу: