— А что по этому поводу думают в Сенате? — подавшись вперёд, поинтересовалась супруга наследного принца. — Помогая скрыться самозванке, он тоже совершил преступление.
— Тут всё не так просто, ваше высочество, — покачал головой брат. — Как стало известно, Вилит утверждает, что сбежал с девицей, чтобы побыть вдвоём.
— О боги! — возвела очи горе сестра. — Как он может так нагло врать? Я бы ещё поняла, если бы не было того человека, который остановил его колесницу на Ипподроме…
— Вы и это знаете, ваше высочество? — то ли удивился, то ли сыграл удивление собеседник.
— Конечно! — возмущённо фыркнула первая принцесса и продолжила с прежним накалом. — Если бы неизвестный не передал Вилиту письмо, ещё можно было бы поверить, что он не знал об ответе канакернских консулов. Но когда есть столько свидетелей, как можно серьёзно относиться к его словам?
— И тем не менее, ваше высочество, кое-кто из сенаторов принял сторону принца, — криво усмехнулся брат. — Поскольку никаких доказательство того, что он на Ипподроме знал о самозванстве той девицы, нет.
— А если найти того, кто передал записку? — деловито спросила будущая императрица.
— Он может и не знать о её содержании, ваше высочество, — заметил Септий. — Скорее всего, его просто наняли за хорошие деньги, и всё.
— Тогда единственная реальная свидетельница преступления Вилита сама самозванка, — сделала напрашивавшийся вывод первая принцесса.
— Её розыск поручен претору Готу Камию Тугу, ваше высочество, — сообщил собеседник.
— А он её найдёт, господин Септий? — поинтересовалась Силла Тарквина Поста. — На него можно положиться?
— Насколько мне известно, Сенат не раз поручал ему розыск всякого рода преступников. Человек он дотошный. Но, думаю, на этот раз даже у него ничего не получится. Скорее всего, самозванка давно покинула столицу и отправилась на поиски новых легковерных дураков.
Некоторое время сестра молчала, потом вдруг выпалила:
— Не могли бы вы попросить господина Камия ускорить поиски? Ну или хотя бы точно выяснить: осталась самозванка в городе или нет?
— Вы так хотите её наказать? — в голосе брата прозвучало плохо скрытое недоумение.
— Конечно! — вспыхнула благородным негодованием первая принцесса. — Негодяйка опозорила мою семью! Мало того, что лишила разума этого мальчишку Вилита, так ещё и украла мою заколку! Преступница должна сполна заплатить за свои злодеяния! Прошу вас, господин Септий, передать господину Камию, что я выплачу ему, разумеется тайно, тысячу империалов, если он найдёт её как можно быстрее!
— Думаю, награда сильно прибавит ему прыти, ваше высочество, — рассмеялся сенатор. — Награда щедрая, и он будет очень стараться её заполучить.
— Только пусть имеет ввиду, — угрожающе свела брови к переносице супруга наследника престола. — Через шесть дней награда уменьшится на пятьдесят империалов и с каждым последующим днём продолжит уменьшаться на такую же сумму. Долго ждать я не намерена!
Один из самых уважаемых и влиятельных представителей рода Септиев пристально посмотрел на разволновавшуюся сестру.
— В чём дело, ваше высочество? Хвала богам, свадьба Вилита с этой девкой уже никогда не состоится. Докэста с её выбором невесты сделалась посмешищем всей Империи. Зачем такая спешка? Или вы знаете что-то важное? В таком случае прошу ваше высочество поделиться со мной этой информацией.
— В Радл приезжают люди со всего света, господин Септий, — отводя взгляд, проворчала собеседница. Было ясно, что она предпочла бы промолчать, но не желая ссориться с родственниками, буркнула:
— Вдруг среди них окажется какой-нибудь купец из Канакерна, и его отыщут люди императрицы?
— Так вы, ваше высочество, не верите письму консулов? — вскричал поражённый сенатор. — Думаете, девчонка и в самом деле внучка Госпула Юлиса?
Сжав губы в тонкую полоску, будущая императрица молчала, с безучастным видом глядя куда-то мимо брата.
Поняв, что на этот раз ответа ему не дождаться, тот недоуменно пожал плечами.
— Не понимаю, о каких ещё сомнениях может идти речь, ваше высочество? Доказательство самозванства этой особы на лицо. Но если вы настаиваете, я сегодня же…, нет завтра непременно переговорю с господином Камием и передам ему ваши пожелания.
— Буду вам признательна, господин Септий, — натянуто улыбнулась первая принцесса, и брат с тревогой заметил в её глазах так редко посещавшую их неуверенность.
Только лишившись ученика, охранитель здоровья государыни по-настоящему понял, как тот ему необходим. То, что Мел Крис Спурий освобождал своего наставника от пустых и суетных дел, отнимавших уйму времени, лекарь почувствовал уже на следующее утро.
Он едва не опоздал к завтраку, потому что долго искал на полках ингредиенты, необходимые для приготовления слабительного, срочно понадобившегося госпоже Квантии, а потом ещё и лично отмывал чашки, загаженные в ходе данного процесса. Разбив одну из них, врачеватель уяснил, что ему срочно требуется помощник.
Увы, но часто переезжающий с места на место двор её величества Докэсты Тарквины Домниты не мог похвастаться пышностью и многолюдством. Поэтому царедворец точно знал, что никто из придворных не согласится передать ему своих рабов даже на время.
Скрепя сердце и прикинув свои финансовые возможности, охранитель здоровья императрицы стал собираться на невольничий рынок, когда в дверь громко постучали, и он услышал знакомый голос.
— Откройте, господин Акций!
— Заходите, ваше высочество, — впустив принца, лекарь выглянул в коридорчик, и только убедившись, что там никого нет, вернулся обратно, задвинув засов.
— Вчера я не смог поблагодарить вас, господин Акций, — Вилит тяжело опустился на табурет возле лабораторного стола. — Поэтому скажу сейчас: большое спасибо за то, что спасли госпожу Юлису. Клянусь Фиолой, я не забуду то, что вы для нас сделали!
— Я не мог поступить по-другому, ваше высочество, — чуть поклонился врачеватель. — Потому что не верю в её самозванство. Письмо консулов Канакерна, скорее всего, просто подделали!
— Я пытался поговорить об этом с отцом, — сын Константа Великого поправил сползший на пол край щегольского плаща. — Но не смог даже попасть в Палатин. Легионеры в воротах сказали, что им, видите ли, не велено меня пускать! Представляете?! Я потребовал позвать сотника. Тот пришёл, извинился и подтвердил, что император лично запретил мне даже заходить на территорию дворца!
Молодой человек зло ударил кулаком по столу. Расставленные на нём баночки, стаканчики и блюдца жалобно звякнули.
— Я надеялся, что он хотя бы выслушает меня! — голос Вилита дрожал от переполнявшей его обиды и горечи. — Пусть бы не поверил, пусть бы отругал и выгнал! Но он даже видеть меня не захотел!
— Думаю, известие о самозванстве госпожи Юлисы очень сильно расстроило государя, — царедворец сочувственно посмотрел на поникшего юношу. — А он же согласился на этот брак по вашему настоянию. Точнее, вашей матери. Но настояли-то на нём вы, и его величество об этом знает. Полагаю, отказ от встречи вам следует воспринимать, как наказание за неудачный выбор невесты. Хвала богам, что лживое письмо пришло до объявления помолвки. Иначе, вы пострадали бы гораздо серьёзнее. А сейчас император лишь выказал вам своё крайнее неудовольствие. Именно так запрет на посещение вами Палатина и воспримут в Радле.
— И что же делать? — настороженно глянул на него принц.
— Ждать, пока государь посчитает ваше наказание достаточным, — посоветовал лекарь. — А пока вам, ваше высочество, лучше не беспокоить отца. Продемонстрируйте ему, что вы поняли свою ошибку и раскаиваетесь. Излишняя навязчивость способна вызвать лишь раздражение у вашего царственного родителя. И не беспокойтесь, ваше высочество. Скоро всё уляжется, и государь обязательно встретится с вами.
— Боюсь, мне долго придётся ждать, господин Акций, — криво усмехнулся Вилит. — И тогда любые разговоры будут уже совершенно бесполезны.
— Ну почему же, ваше высочество? — мягко улыбнулся охранитель здоровья императрицы, стараясь подбодрить собеседника.
— Потому, господин Акций, — наставительно сказал молодой человек. — Что в Палатине есть очень влиятельные люди, готовые на всё, лишь бы уничтожить госпожу Юлису!
— Что вы имеете ввиду, ваше высочество? — нахмурился врачеватель. — Какие люди?
— Помните, как госпожу Юлису и её тётку едва не обыскали после визита во дворец? — подался вперёд принц. — Об этом тогда долго судачили.
— Ну, как же, — озадаченно кивнул лекарь. — Их тогда обвинили в краже драгоценной заколки у первой принцессы. Мне рассказывали, что легионеры в воротах перерыли весь паланкин и уже хотели их самих обыскивать, да хвала богам, вмешалась её высочество Силла. Кажется, она даже извинилась перед супругой регистора Трениума и его племянницей?
— Всё так, господин Акций, — кивнул младший сын императора. — Вот только пропавшая шпилька моей невестки и в самом деле была в их носилках! Хотя ни госпожа Юлиса, ни её тётка ничего туда не клали!
— Как это?! — вытаращив глаза, встрепенулся собеседник. — Что вы такое говорите, ваше высочество?
Не опуская глаз под недоверчиво-буравящим взглядом немало повидавшего царедворца, юноша пересказал ему услышанную от возлюбленной историю о том, как драгоценность супруги наследника престола оказалась в скромном паланкине жены регистора Трениума.
— А вы уверены, ваше высочество, что госпожа Юлиса всё это не придумала? — очень тихо поинтересовался ошарашенный лекарь, подумав, а не поторопился ли он, безоговорочно признав письмо из Канакерна фальшивкой? Уж очень страшные вещи рассказывает эта девушка? Она вообще в своём уме?
— Уверен, господин Акций! — решительно подтвердил Вилит. — Госпожа Юлиса говорит правду. Готов поклясться чем угодно, что она не станет мне лгать.
Молодой человек криво усмехнулся.
— Я слишком хорошо знаю первую принцессу, и мне прекрасно известно, как она любит свои украшения. Если бы Силла и в самом деле заподозрила кого-то в краже своих побрякушек, то непременно приказала бы их обыскать. Но она знала, что у них ничего нет, и чтобы не попасть в ещё более глупую ситуацию, стала извинят