ься.
Врачеватель в замешательстве откинулся на спинку кресла.
— Госпожа Юлиса сказала, что выбросила заколку в траву на аллее, ведущей к гостевой площадке возле статуи нимфы-нутпениды работы скульптора Павния Мадеса, — продолжил принц. — Если её не нашли, она до сих пор должна там валяться.
— То, что вы рассказали, просто ужасно, ваше высочество, — нарушил своё молчание царедворец, выдохнув. — О боги, и эта женщина станет нашей императрицей!
— Я думаю, что письмо из Канакерна тоже подменили по её приказу, — предположил Вилит. — Уж очень ей хочется женить меня на какой-то Аполии Комене из лотийских Коменов.
— Дело не только в вас, ваше высочество, — осторожно заметил собеседник.
— Да, я знаю! — досадливо отмахнулся молодой человек. — Они не хотят допустить примирения родителей!
— И усиления влияния южных родов, — кивнул лекарь.
Воровато оглянувшись на закрытую дверь, юноша тихо сказал:
— Я отвёл госпожу Юлису…
— Не нужно! — торопливо оборвал его врачеватель. — Я не хочу это знать!
— Почему, господин Акций? — подозрительно прищурился Вилит.
— Вы — сын Константа Великого, — принялся обстоятельно объяснять царедворец. — Вряд ли кто-то, будучи в здравом уме, решится причинить вам вред. А я бедный лекарь. За меня некому вступиться, кроме вашей матери. Но после обвинений госпожи Юлисы в самозванстве вряд ли её величество сможет мне чем-то помочь. А того, чего я не знаю, я никому не смогу рассказать.
— Вы считаете, может дойти и до этого? — озабоченно нахмурился императорский отпрыск.
— После того, что вы мне сейчас рассказали, я уже ничего не исключаю, — тяжело вздохнул охранитель здоровья государыни. — Рано или поздно выяснится, кто передал вам письмо на Ипподроме. Если Крис хотя бы в половину такой умный, как я о нём думаю, им его не найти. Но я-то здесь.
— И вообще, ваше высочество, — наставительно заметил собеседник. — Чем меньше людей будет знать, где скрывается госпожа Юлиса, тем лучше. Да и вам не стоит её навещать… слишком часто.
— Я попросил госпожу Юлису написать письмо другу её отца из Канакерна, — сказал молодой человек. — Вот только не знаю, как его переправить на Западное побережье.
— А я, ваше высочество, собираюсь послать туда человека, — поколебавшись, сообщил лекарь. — С заданием выяснить: была ли госпожа Юлиса в Канакерне на самом деле? И привести убедительные доказательства.
— Тогда, может, он и возьмёт с собой её письмо? — встрепенувшись, предложил молодой человек.
— Нет, нет, ваше высочество! — решительно возразил врачеватель. — Пусть каждый из нас пойдёт своим путём. Так больше шансов прийти к цели. Я лишь могу назвать вам несколько уважаемых купцов, ведущих дела с торговцами Западного побережья. Возможно, кто-нибудь из них сможет вам помочь?
— Хорошо, господин Акций, — поморщился Вилит. — Говорите.
— Я лучше запишу, — предложил хозяин мастерской, взяв один из лежавших на столе клочков папируса.
Однако, едва он ткнул пером в чернильницу, раздался громкий стук и взволнованный голос Пульчиты:
— Господин Акций, его высочество Вилит не у вас?
Мужчины тревожно переглянулись.
— Я здесь! — отозвался принц, поднимаясь.
Опережая его, царедворец почти бегом устремился к двери.
— Что нужно? — хмуро спросил сын императора у склонившейся в поклоне рабыни.
— Простите меня, ваше высочество, но государыня просит вас сейчас же выйти в сад. Она ждёт в Розовой беседке.
— Я ещё зайду, господин Акций, — уходя, бросил через плечо Вилит.
Невольница собралась пойти за ним, но лекарь в последнюю секунду успел схватить её за локоть, почти беззвучно выдохнув.
— Что там?
— Пустите! — зашипев рассерженной кошкой, женщина вырвала руку из цепких пальцев врачевателя, огрызнувшись. — Из Сената пришли!
Едва дождавшись, когда принц и рабыня скроются из глаз, охранитель здоровья государыни запер мастерскую и поспешил в другую сторону.
Поднявшись через кладовые на хозяйственный двор, он тоже направился в сад, стараясь не привлекать к себе внимания.
Восьмиугольную каменную беседку с беломраморными колоннами и новенькой черепичной крышей окружали высокие розовые кусты, кое-где уже покрытые ещё не распустившимися бутонами.
В просвете между деревьями Акций разглядел вольготно расположившуюся на скамеечке императрицу и двух сидевших к нему спиной женщин, в одной из которых он угадал Исору Квантию Белу.
У входа в беседку стоял высокий, худощавый мужчина в тёмно-коричневом плаще поверх синей с белыми полосами туники.
Снедаемый любопытством врачеватель воровато огляделся по сторонам. Он прекрасно понимал, насколько смешно будет выглядеть, и какие слухи пойдут по дворцу, если кто-нибудь заметит, как пожилой, уважаемый царедворец крадётся по кустам, словно подглядывавший за купающимися девицами мальчишка, но не смог удержаться.
Перебегая от дерева к дереву, пригнувшись к земле, лекарь добрался до благоухающих зарослей как раз в тот момент, когда принц, поприветствовав свою мать, осведомился, зачем он ей понадобился?
— С вами хочет поговорить претор Сената господин Камий, — с лёгкой издёвкой ответила Докэста Тарквина Домнита.
— Это вы? — удивлённо, словно только что заметив, спросил Вилит у застывшего столбом мужчины.
— Да, ваше высочество, — отозвался незваный гость неприятным скрипучим голосом. — Сенат поручил мне розыск особы, выдававшей себя за Нику Юлису Террину, племянницу господина Септиса регистора Трениума.
— И что же вам от меня нужно, господин Камий? — сухо поинтересовался молодой человек.
— Мне, ваше высочество, известно, что вы вчера скрылись с Ипподрома вместе с той девицей, — невозмутимо проговорил собеседник. — Не могли бы вы сообщить, где она сейчас?
— Не знаю, господин Камий, — с явно наигранным спокойствием пожал плечами принц. — Я потерял её в толпе.
— Как это потеряли, ваше высочество? — удивился претор. — И для чего вам вообще понадобилось покидать Ипподром?
— Если вы когда-нибудь были молоды, господин Камий, — теперь в голосе императорского отпрыска звучала откровенная издёвка. — То должны помнить, что влюблённым иногда хочется побыть вдвоём подальше от чужих, навязчивых глаз.
— Так вы любите эту девицу, ваше высочество? — тут же спросил сенаторский дознаватель.
— А какое это имеет отношение к розыску самозванки, господин Камий? — моментально вступила в разговор государыня.
— Прошу прощения, ваше величество, — повинился гость, объяснив. — Но для того, чтобы найти преступницу, я должен знать о ней как можно больше.
— К чему скрывать, ваше величество, — криво усмехнулся Вилит. — Госпожа Юлиса мне нравилась. Я за ней ухаживал, но родственники никогда не оставляли нас наедине. Поэтому, когда мы катались на колеснице, я предложил госпоже Юлисе сбежать, чтобы погулять по городу подальше от её надоедливой тётушки. Разве это преступление?
— И она согласилась, ваше высочество? — игнорируя вопрос, живо поинтересовался претор.
— Разумеется, господин Камий! — с нескрываемой обидой ответил юноша. — У меня нет привычки принуждать к чему-то своих знакомых.
— Что же случилось после того, как вы вышли в город, ваше высочество? — продолжил расспрашивать собеседник.
— Она потерялась!
— Вот просто взяла и потерялась? — с иронией переспросил гость.
— Представьте себе, господин Камий, так всё и случилось, — вздохнул сын Константа Великого. — Там, неподалёку от Ипподрома, есть рынок, там она и пропала. Клянусь Питром, когда я шёл с базара, госпожи Юлисы со мной рядом не было.
— И вы не пытались её отыскать, ваше высочество? — с сомнением в голосе спросил сенаторский дознаватель.
— Ну почему же!? — возмутился принц. — Я обошёл всё вокруг того рынка! Потом я подумал, что госпожа Юлиса, наверное, в последний момент испугалась, что родственники могут подумать о ней плохо, и ушла домой.
— А кто же, ваше высочество, был тот человек, что остановил вашу колесницу? — задал претор самый опасный, с точки зрения Акция, вопрос.
— Мне бы не хотелось об этом говорить, господин Камий, — замялся юноша.
— И всё же, ваше высочество, — с лёгким нажимом продолжил собеседник. — Преступница, выдававшая себя за внучку сенатора Госпула Юлиса Лура, скрылась после того, как тот человек что-то вам передал. Поэтому ответьте пожалуйста.
— Клянусь Фиолой, он не имеет к госпоже Юлисе никакого отношения! — заверил Вилит. — Это просто слуга одного человека, который иногда передаёт мне его письма. И это всё, что я могу сказать.
— Боюсь, я вынужден настаивать…
— А я вынужден отказать! — повысил голос императорский отпрыск.
— Вы намерены укрывать беглую преступницу, ваше высочество? — выпалил посланец Сената.
— Что?! — вскричал принц. — Да как вы смеете обвинять меня в нарушении закона?!
— Ещё раз прошу прощения, ваше высочество, — низко поклонившись, вновь извинился собеседник. — Но всё выглядит именно так.
— Вы просто плохо смотрите, господин Камий, — насмешливо фыркнул юноша. — О том, что пришло письмо из Канакерна, я узнал только вечером. На Ипподроме я понятия не имел, что госпожа Юлиса — самозванка.
— А переданная вам на Ипподроме записка? — вновь завёл прежнюю песню претор.
— Я уже сказал, что она не имеет никакого отношения к госпоже Юлисе! — не сдерживая себя, рявкнул сын Константа Великого.
— Господин Камий! — вновь вмешалась в разговор государыня. — У вас есть доказательства того, что в послании, полученном его высочеством Вилитом на Ипподроме, речь идёт о самозванке?
— Нет, ваше величество, — секунду помедлив, нехотя признал претор
— Тогда можете идти! — голос императрицы звенел оружейной бронзой. — Мой сын уже ответил на все ваши вопросы!
— О, уж это мне хорошо известно, госпожа Юлиса, — смех хозяйки квартиры прозвучал как-то не очень натурально.
— И что же вы обо мне услышали, госпожа Константа? — усмехнулась Ника, которой вдруг стало любопытно: чем радланские сплетники умудрились так напугать бедную вдову? — Да вы садитесь.