«Пока дышим...» Он встал из-за стола, с большущим удовольствием потянулся, расправил плечи и почему-то вновь подумал о том, как здорово было бы пристроиться на место... смотрителя маяка. Вот же умница Спиноза, он был гранильщиком алмазов, и ничто не мешало ему думать... Какие минусы в работе смотрителя маяка? Разве что лестница, ведущая наверх. Так вовсе не обязательно каждый божий день спускаться вниз, верно?.. В конце концов, сыр, вино и мясо могла бы приносить служанка. Мисс Дюкас, например. Хотя для нее, может быть, крутые ступени маяка были бы в тягость. Не составит труда найти и девицу помоложе... Брюнеточку... Или блондинку... А еще лучше – рыжую!
В последнее время его безумно угнетало и раздражало добропорядочное и респектабельное светское общество Принстона. Которое болтало, сплетничало и вообще занималось неведомо чем. Не сдержавшись, Эйнштейн жестко отхлестал своих коллег в письме к королеве Елизавете, с которой у него сохранялись очень добрые отношения: «Принстон – замечательное местечко, забавный и церемонный поселок маленьких полубогов на ходулях. Игнорируя некоторые условности, я смог создать для себя атмосферу, позволяющую работать и избегать того, что отвлекает от работы. Люди, составляющие здесь то, что называется обществом, пользуются меньшей свободой, чем их европейские двойники. Впрочем, они, как мне кажется, не чувствуют ограничений, потому что их обычный образ жизни уже с детства приводит к подавлению индивидуальности».
МОСКВА, КРЕМЛЬ, октябрь 1941
...Было десять вечера 12 октября 1941 года, когда Василия Зарубина неожиданно вызвали в Кремль. Позвонил Фитин и доверительно сообщил: «Будьте в половине двенадцатого». Зарубин, разумеется, сразу догадался, что речь наверняка пойдет о его предстоящей работе во главе «легальной» резидентуры в Соединенных Штатах. Прикрытием, насколько ему было известно, определили должность секретаря советского посольства.
Пройдя многочисленные посты охраны, Зарубин поднялся на второй этаж. В приемной Сталина, которой безраздельно руководил маленький, лысый «оруженосец» Александр Николаевич Поскребышев, находилось несколько незнакомых армейских генералов. Они тихо переговаривались. Чаще всего в разговоре мелькало: «Вяземский котел». Было понятно: там в немецкое кольцо попала огромная группировка войск Красной Армии.
Словно подчиняясь неслышному сигналу, Поскребышев вдруг встал, подошел к сталинскому кабинету и исчез за дверью. Через минуту он появился, и все присутствующие в большой приемной в ожидании уставились на него. Но секретарь обратился только к Зарубину:
– Товарищ Сталин ожидает вас, Василий Михайлович.
В кабинете Верховного главнокомандующего было сумеречно – окна были плотно зашторены, светила лишь настольная лампа. Зарубин даже не сразу рассмотрел самого Сталина, который стоял у большого шкафа с книгами.
– Здравствуйте, товарищ Зарубин, – прозвучал знакомый глуховатый голос из глубины кабинета. – Садитесь.
Зарубин поздоровался и сел на указанный ему стул.
– Мне сказали, что вы уже готовы выехать в Америку и возглавить там нашу резидентуру.
– Так точно, товарищ Сталин. – Зарубин попытался вскочить, но Сталин жестом его остановил.
– Я хочу, чтобы вы, товарищ Зарубин, отчетливо понимали главную задачу своей предстоящей ответственной работы. Америка – очень непростая страна. Президент Рузвельт и обычный народ Соединенных Штатов поддерживают нашу борьбу против гитлеровского нашествия. Мы хотели бы видеть Америку нашим союзником в войне против фашизма... Но! – Сталин поднял руку с дымящейся трубкой. – Вы должны не просто отслеживать ситуацию в этой стране, но и делать все возможное, чтобы не допустить сговора некоторых влиятельных сил США с Гитлером. Никакого сепаратного мира быть не должно! Воздействовать нужно через агентуру влияния, через другие возможности. Нам важно также знать о планах союзников, касающихся послевоенного мирового устройства. Это понятно? Исходите из того, товарищ Зарубин, что наша страна непобедима... Мне докладывали, что вы довольно успешно работали во Франции, Германии, Китае. Нам нужно, чтобы вы не подвели нас и в Америке...
Сталин сделал многозначительную паузу и впился глазами в Зарубина. Наплевав на запрет, Василий Михайлович все же вскочил и, зачем-то сдернув очки, отрапортовал:
– Не подведу, товарищ Сталин!
– Я в вас верю, – с особой интонацией произнес Верховный. Помолчал. Глядя на трубку, зажатую в кулаке, неожиданно спросил:
– Вы много жили на Западе, товарищ Зарубин, знаете, чем дышат э т и... Что, сильно ругают меня т а м?.. Только не врите!
– Бывает, – не стал отрицать Зарубин.
А Сталин вдруг затронул совсем иную тему:
– Я слышал, вы с женой очень удачно дополняете друг друга в работе.
– Совершенно верно, товарищ Сталин, – вновь совсем по-солдафонски доложил Зарубин. Но, умница, тут же сменил интонацию. – Она удивительная женщина... Прирожденный агентурист, тонкий психолог. Я без нее как без рук... И как без жены, и как без сотрудницы...
– Знаю. Меня информировали. Едете с ней?
– Так точно, товарищ Сталин.
– Желаю успехов. Берегите жену. Вы свободны.
...Спускаясь по кремлевской лестнице, Зарубин, задержавшись на одной из площадок, снял очки и тщательно протер платком стекла (под строгим присмотром караульного). Мысленно улыбнулся – сталинская фраза: «Вы свободны» – показалась ему многозначительной. Зарубин умел сдерживать внешнее проявление чувств.
НЬЮ-ЙОРК, декабрь 1941
– Устраивайтесь поудобнее, Маргарита. Что будете, кофе, чай?
Елизавета Зарубина прекрасно знала о своих возможностях воздействия на людей. Ее спокойный, уверенный взгляд расслаблял собеседника (или собеседницу) и невольно заставлял подчиняться. Елизавета была элегантной женщиной с чертами классической красоты, натурой утонченной и широкой, она легко притягивала к себе людей, затягивая все новых агентов в свои сети, неузнаваемо меняя при необходимости и внешность, и манеры.
Дамы сидели в уютном кафе на Манхэттене. Со стороны они смотрелись очень эффектно. Елизавета Юльевна, как считали ее коллеги, в том числе и муж, действительно была блестящим агентуристом, обладала сверхъестественным чутьем на людей, выискивая в них не только скрытые пороки, но и нереализованные возможности, порой неизвестные самому человеку способности. Ее успехи объяснялись тем, что Зарубина никогда не нарушала золотого правила вербовщика: идя на контакт, нельзя отталкивать человека, даже если он (или она) ей малосимпатичен или даже омерзителен.
Жене сбежавшего в 1933 году из СССР крупного физика Георгия Гамова она добилась через Центр гарантий безопасности для ее родственников, оставшихся в Союзе в качестве заложников. Назойливому и жадному Соломону Гуркову, который здесь, в Америке, стал именовать себя Сол Юрок, требовалось содействие в беспрепятственном получении концертных площадок для Анны Павловой, Сергея Рахманинова, Федора Шаляпина и Яши Хейфеца... Им-пре-сарио... Одно слово: Юрок...
Она пристально смотрела на Маргариту, прикидывая, чем купить эту стерву. В том, что она именно стервочка, у Зарубиной не было ни малейших сомнений. Упреждающая информация из Москвы это полностью подтверждала. Главными ее слабостями наверняка были чрезмерное честолюбие и потребность в постоянном поклонении, восхищении, перманентное чувство влюбленности.
Девушка хотела респектабельного мужа. Получила. Девушка не хотела портить свою прелестную фигуру и отказалась иметь детей. Ее право. Мечтала заполучить в любовники такую уникальную личность, как Эйнштейн? И ведь все случилось!..
Марго сама хвасталась перед Лизой своими победами, не стесняясь в интимных подробностях. Все-таки «Вардо» (старый служебный псевдоним Зарубиной) потрясающе умела расположить людей к себе и разговорить их. Но когда Зарубиной потребовались прямые выходы на Оппенгеймера и других физиков-атомщиков, а Маргарита заупрямилась, пришлось применить элементарный шантаж:
– Откажешься, я не постесняюсь рассказать Сергею Тимофеевичу о твоих «платонических» отношениях с Эйнштейном.
Она знала, что ухватила за нужную ниточку, оборвать которую для Маргариты было слишком опасно. Сработало! Хотя «Вардо» прекрасно помнила и еще одно правило: агента ни в коем случае нельзя держать на принуждении и в страхе, по возможности их надо превращать во все понимающих союзников.
У Елизаветы Юльевны был замечательный послужной список. Вскоре после того, как она благополучно сдала в руки ОГПУ Якова Блюмкина, Горская довольно быстро нашла себе новую сердечную привязанность. И ее выбор пал на талантливого разведчика Василия Зарубина. В начале 30-х они с мужем очень продуктивно поработали в Китае, а потом в Финляндии. Затем Василию Зарубину поручили возглавить нелегальную резидентуру в Дании и Франции. Лиза, естественно, была рядом. Наконец, в 1934-м через Чехию супруги перебрались в Германию в качестве представителей американской кинокомпании. Здесь Зарубиным удалось восстановить утраченную агентурную сеть и даже расширить ее. Совершенно неожиданным их новым агентом стала жена помощника министра иностранных дел. Но самым ценным источником оказался Вилли Леман, один из ведущих сотрудников самой закрытой организации III рейха – гестапо.
Затем последовала краткосрочная командировка в США, во время которой Зарубины не могли не обратить внимания на салон Коненковых в Нью-Йорке. Тогда-то и произошло первое знакомство Елизаветы Юльевны с Маргаритой.
Вновь оказавшись вместе с мужем в Штатах в конце 1941 года, «Вардо» курировала политическую разведку. Один из руководителей внешней разведки искренне восхищался Зарубиной: «Когда в годы Великой Отечественной войны она работала уже в легальной резидентуре СССР в США, у нее на связи были 22 агента, в том числе наиболее ценные источники информации. И Лиза успевала регулярно проводить встречи со связниками в Вашингтоне, Нью-Йорке, Сан-Франциско и других городах Америки... Она могла свободно выдавать себя за американку, француженку или немку. А когда требовалось, превращалась в активистку сионистского движения. Она была обаятельная, артистичная, красивая женщина и выдающаяся разведчица».