м, что в завоевании этой величайшей победы велика и наша участь, участь наших братьев, мужей, отцов, отдавших жизнь за счастье всего человечества. Все четыре года войны, я ни разу не цеплялся за жизнь и не избегал опасностей, которые все время меня поджидали и в любую минуту был готов свою жизнь отдать и все же мне сильно хотелось остаться жить, чтоб быть свидетелем нашего торжества, над зарвавшимся врагом, помыслившим завоевать весь мир. Я и до этого дня дошел, пройдя через все невзгоды войны в течение 4‑х лет. И как мне после этого не радоваться, не веселиться? Когда пришла весть о нашей победе, было 2 часа ночи и я спал. С первым словом о том, что война закончилась, я вскочил, оделся, выскочил на лицу и открыл стрельбу, салютуя победе. Долго я еще стоял на улице и под гармонику, заигравшую среди ночи, я начал плясать. В 4 часа я обратно лег спать, но заснуть уже не мог, так как мечтами был уже далеко. Мои мысли были с вами и о вас. Я думал о том радостном дне, когда уже смогу вернуться к вам. Пролежав с открытыми глазами до 6 часов, поднялся, затем, несмотря на то, что был разрешено спать еще 2 часа, долго бродил по улице, целиком отдавшись своим мыслям. Да! И все-таки я дожил до дня победы. Теперь уже и умереть не жалко. Но надо еще жить, надо еще дожить до дня встречи с вами, а затем, надо продолжать жить, чтоб радоваться завоеванному счастью, чтоб вместе с вами вкушать плоды нашей Великой Победы.
Ваш Котик.
Ф. М-33. Оп. 1. Д. 360.
Васильев Виктор Александрович – 1925 г.р. С первого кура техникума в г. Омске ушел добровольцем в армию. Печатался в газетах, писал стихи. Погиб в сентябре 1943 г. Писал матери и сестре.
28.06.1942 г. Привет сестра!
Пишу я лежа под кустом. День очень жаркий, но в тени прохладно. Лежу и думаю о том, что на обед. Есть хочется изрядно. Ба! Что я вижу – вышел стих.
О том не мысля прозой стал писать я.
День славный, ветерок утих,
Открыло солнца жаркие объятья.
Ну хорошо! Я тороплюсь.
Сегодня в шесть часов, после обеда
В Корниловку я вновь «взовьюсь»,
А за походом следует победа.
Примерно пятого вернусь
А там экзамены уже начнутся
И вновь средь вас я окажусь
И наши жизни в радость окунутся.
Валя!
У меня этот стих получился неожиданно. Постарайся сохранить его, т. к. у меня больше нет.
Сегодня в 6 часов дня ухожу в поход. После этого – экзамены.
Чорт возьми, иду опять в Корниловку, а денег ни гроша.
Валя, пиши, как у тебя обстоит дело с продуктами питания, как твое здоровье. Пиши вообще, как протекает жизнь теперь до выпуска не увидимся.
Привет маме, бабушке, Софье, дяде Тиме.
Целую крепко Владика и Лялика.
Ух вы, мои маленькие крошки!
Мой адрес: г. Омск-4. п/я 53/8 курсанту Васильеву В.А.
С приветом Виктор.
07.08.1942 г. Калинин. Здравствуй, мама! Собираюсь в сад. Напишу письмо и пойду отправлю тебе аттестат на четыреста рублей на шесть месяцев, а потребуется, то и больше.
Когда Сталин подписывал приказ о присвоении мне звания, то посмотрев на фотографию и возраст, наверное сказал: «Молодой ты, Витька, побудь младшим лейтенантом» и присвоил «младшего». Но это, мама, на деньги и организм ни на копейку не влияет, а немцев и с одним квадратом разобью. Город Калинин живет нормально. Но ходят трамваи, работает кино, сад. Здесь в гражданке плохо с продуктами.
Целую с приветом. Виктор.
P.S. Пиши мама, может быть захватишь меня здесь.
18.11.1942 г. …Скоро мне исполнится 18 лет, ведь это редкость – 17‑ти лет быть средним командиром. Мама, одно прошу – посылочки и фотокарточки с родными и моими знакомыми… Они, наверное, на этажерке.
Пишите чаще, почему не пишет Валя? От нее получил только одно письмо.
Мама, извини – это не письмо, а писулька.
Привет всем, всем, всем. Виктор
29.11.1942 г. Здравствуй, дорогая мама!
Пишу письмо из санитарного батальона. Я перед этим послал тебе и Вале по небольшой писульке тоже отсюда. Но не знаю дойдут ли они до вас, т. к. они микроскопические. Я ранен в левую руку, но не тяжело. Пролежу 10–20 дней. Передай привет… всем знакомым моим кого встретишь. Скажи им, что Витька Васильев – красный офицер, будет бить немецкую нечисть до тех пор, пока у него будет хоть капля крови, пока жив хоть один немецкий солдат.
Одеты мы тепло, а фашисту приходится плясать «зимнюю лихорадку» в ботиночках, в пилотках, в гимнастерках.
Мама, получила ли ты 400 рублей денег, которые я тебе посылал из части. После ранения я вернусь, наверное, в свою часть. Не знаю, захватят ли твои письма-ответы меня здесь. Я ранен пулей.
Ну, пока, мама! С приветом Виктор.
Жду ответа и посылки.
13.12.1942 г. Здравствуй, дорогая мама!
Впервые пишу я тебе с фронта чернилами. В санитарном батальоне, я все еще здесь. Развел сам чернила и набрал их в авторучку, в ту самую ручку, которую ты мне подарила в Омске. Ей и пишу.
Мама, на часть 559 письма с бумагой и конвертами не пиши, а пиши без них, т. к. я лежу уже 14 дней и дней через 5—10 пойду в часть и эти письма могут здесь затеряться. Вероятно, пойду не в 245 часть, а в другую, но письма пиши, которые писала на часть 245 не пропадут.
Ты, мама, слышишь и читаешь, как на нашем Центральном фронте и под Сталинградом немцы теряют свои головы и технику. Близок их конец. В Африке их бьют наши союзники.
Мама, у меня к тебе одна еще просьба – проведи себе радио, сколько бы это ни стоило, т. к. ты тогда сможешь не отрываться от работы, еды или приготовления обеда и слушать сводки, слушать фронт, слушать Москву и т. д. Мама, пиши о своей жизни, о жизни Вали, ребяток, бабушки. Мне же ведь интересно.
Пиши, что идет у вас в театрах кино, цирке, как работаете? Как мы «работаем» я тоже напишу…
Целую ребяток, Валю, бабушку… Виктор.
Смерть немецким оккупантам.
01.03.1943 г. Здравствуй, дорогая мама!
Немцам наклепали и я цел. Идем дальше. Сегодня получил от тебя две открытки.
С приветом. Виктор.
08.03.1943 г. Добрый день, дорогая мама!
Сегодня Красная армия взяла город Ржев – это имеет огромное стратегическое значение для начала разгром немцев на западном направлении.
Я жив, здоров. Февраль здесь прошел исключительно теплый – бежали ручьи, а март пришел с холодом и морозом. Ну, нам нипочем – это фрицам для здоровья вредно. «Бедные» прыгают на одной ножке, а вторую мороз щиплет, да мы бьем.
Нет, время, обрываю письмо.
С приветом Виктор.
29.04.1943 г. Добрый день дорогая мама!
Сегодня получил от тебя письмо с фотографиями. Больше спасибо.
Мама, ты говоришь, что я не пишу тебе письма. Да, последние полтора месяца я не писал совершенно, т. к. сложилась такая обстановка – приходилось искать врага. Не было возможности не только писать письма, а даже ложку держать приходилось левой рукой, а в правой – пистолет. Прошу за это обижаться не на меня, а на немца.
Мама, вероятно месяц, а то и два от меня не будет денежного аттестата, т. к. повлияла та же обстановка. Но я еще больше денег пошлю по почте. Раньше можно было по аттестату посылать на семью 75 % оклада, а теперь лишь 65 %, так что я вышлю лишь аттестат на 390 руб., но еще раз говорю – деньги буду высылать по почте.
Рисунок Владислава я получил – вырастает достойная наша смена. Та, что Анатолий еще не в Армии – это не заслуга. Мама, если бы ты увидела меня, то не узнала бы. Ты представь себе – в восемнадцать лет иметь звание «старший лейтенант».
Целую Виктор. Привет всем, всем, всем.
05.06.1943 г. Добрый день, дорогая мама! …Теперь я командую автоматчиками, а скоро, наверное, перейду в разведку. Я подписался на II-й Военный займ в сумме 2000 руб. Мама, я тебе послал месяц тому назад 650 руб.; получила ли ты их? Мне теперь часто приходится бывать в немецком тылу. Своими глазами вижу, что он сейчас творит, но есть и смоленские предатели, разразись на них гром.
Недавно в тылу у немцев я со своими людьми зашел в крестьянский дом. Там жили всего убогая старушка, старичок. Мы покушали и улеглись спать, а этот бородатый гад – хозяин, поковылял за немцами в лес, но мои люди заметили это и доложили мне. Мы сделали засаду на опушке леса. Старый хрыч привел немцев. Их мы оставили здесь спать навечно, а старика взяли живьем. Привел я его в дом и учинил ему со старухой допрос. Что же пришлось расстрелять обоих в собственном доме и вымыть руки, как после уничтожения клопов.
Да! Есть еще ведь сволочи в нашей семье. Они ради спасения собственной шкуры продают немцам советских людей. Я думаю, что и там у Вас в тылу есть предатели, которые отлынивают от работы. Да! Это точно предатели. Их тоже нужно давить как клопов.
Ты бы меня, мама, сейчас не узнала. Мне товарищи дают 25–30 лет, а ведь мне лишь 18. Валя все пишет мне «птенчик, птенчик». Какой я «птенчик», когда я птица…
С приветом Виктор. Чернила паршивые.
28.06.1943 г. Здравствуй, дорогая мама!
Сейчас только пришел с задания. Полтора суток не ел и не курил. Письмо, которое ты писала 15 мая пришло еще вчера. Вчера же пришло и другое письмо с табаком. Пакет с табаком разорван и в нем всего на три папироски табаку, а ты посылала, наверное, больше.
Я на днях перейду на новую должность – адъютантом командира полка (первый заместитель) – это повышение.
У нас (зачеркнуто) обл., июнь, как исключения стоят холодные дни. На носу уже июль. У меня раненая рука служит барометром. Если она зудится, то значит будет дождь, а если не ноет, то – ясная погода. Видишь, немец сделал мне пользу в астрономическом отношении, ну за это я ему каждый день преподношу такие «пользы», что у них ноют не только руки, а и задница. Ух! Дробил бы, долбил бы их зубы и черепа без конца, без конца. Ведь ты об их подлостях читаешь лишь в газетах, а я вижу собственными глазами. И давлю, как мокриц. Сволочи!!!