очерк пришлось убедиться, что это не сон. Читаю… И что же, вижу что твое сердце все чувствует, знает, что надо делать и делает без ошибок. Я решил утром написать тебе целую поэму за это письмо, столько оно радости мне принесло. Но!!! Перед рассветом получаю задачу вместе с Борисом и, не написав тебе ответ, двинулись вперед (куда, ты догадываешься). А погода все та же, все под тем же дождем вновь шел, да и кроме простого, еще дождь был из стального, и свинцового. Там писать не было никакой возможности и я так пробыл до сегодняшнего дня. Утром сегодня отказала игрушка и вот я вернулся обратно, чтобы ее отремонтировать. Не медля ни минуты сейчас же сел за письмо для тебя, моя дорогая. Знаю, что сегодня или завтра опять вперед, а ты ничего не будешь знать обо мне. А ведь там вряд ли придется писать, ведь сейчас все сырая погода. Но из-за этого, надеюсь, ты не будешь обижаться, понимая новую обстановку. По возможности я буду писать, при первой же возможности напишу пару слов о себе, чтобы ты знала кое-что обо мне. Помни же всегда, дорогая, что я помню о тебе, люблю тебя по-прежнему сильно и верно, и лишь только обстановка не всегда позволит об этом написать. Помни это всегда и не обижайся на мои редкие письма. А от тебя я надеюсь в скором времени получить все предназначенные для меня письма, стихи, песни и, конечно, твою фотографию, которую я так жду давно. Здесь, за исключением нового письма, ничего для меня не было, оно было послано ко мне заранее, за что я их благодарил. Если фото действительно пропало, то прошу все же выслать новое, ведь я жду, жду и жду. Жду всего, что только будет от тебя жду все то, что есть для меня и надеюсь все получить.
Вот в кратце вся моя жизнь за эти четыре дня. Написал бы еще больше, но ведь кое-что надо держать за зубами, а ты все же понимаешь и это ведь я рассказывал о Крымской боевой жизни, специальность осталась вся та же… На этом кончаю. Сейчас будем слушать доклад т. Сталина. Завтра надеюсь напишу.
До свидания. Крепко, крепко целую. Твой Петр.
11.11.1944 г. Привет из освобожденной Чехословакии!
…Сам чувствую, что твои желанные письма несутся ко мне, в которых будет так много теплых и ласковых слов, много песен и стихов. Я думаю, что ты сразу их много отправила, как только узнала, что я вновь среди старых друзей. Хотя бы их скорее получить, узнать что-то новое о тебе, узнать, как идут твои дела, жизнь и учеба, ведь мне очень мало известно об этом, потому что в своем письме ты так мало писала о себе. А ведь можно писать гораздо больше. Другое дело у меня, я не могу полностью описывать свою жизнь лишь только потому, что здесь фронт. А тебе! Тебе же можно описать все от самого рассвета до поздней ночи. Меня сейчас только и волнует твоя жизнь, хочется, чтобы тебе было все хорошо, чтобы ты смогла добиться желанного. Я, конечно, уверен, что ты добьешься, но все-таки хочется знать, как добиваешься, ведь все это в твоих интересах. А за меня и беспокоиться нечего, любовь во мне крепка, любовь к тебе останется такой же верной, как и была. Нет! По-моему, за время нашей разлуки она стала сильной, все больше она заставляет думать о тебе, все чаще смотреть на твою фотокарточку, да и то на старую. А ведь ты сейчас, вероятно, стала лучше, покрасивела, а мне все еще приходится смотреть на старое фото. Я прямо не знаю, когда я его дождусь, дождусь этого небольшого клочка бумаги, на котором запечатлено твое милое личико? Прошу выручи меня из беды, а то старой фотокарточке твоей не будет покоя. Ее все время будут тревожить две огневые точки, два моих глаза. На новую я посмотрел бы спокойнее. Ну, это все пустяки, ибо ты не заставишь обидеть меня и сдержишь свое слово, которое дала больше трех месяцев тому назад, а в том, что ты сдержишь свое слово, я уверен твердо. Не мешало бы посмотреть и на твою подружку, от которой был листочек в твоем письме, а то я и не знаю, кто меня благодарит… Конечно, передавай от меня ей привет, а также своей бабушке и всем, кого встретишь из наших знакомых.
До свидания. Крепко, крепко целую. Твой Петя.
23.11.1944 г. …Добрый день милая Эллочка!
Сегодня перед уходом я решил вновь написать письмо, ибо меня очень удивляет то, что до сих пор еще нет твоих писем. А ведь я тебе сообщил еще в конце прошлого месяца, чтобы ты писала по старому адресу. Срок уже прошел порядочный и, если судить по тому, за сколько времени мои товарищи получают оттуда же письма, я думаю, что ответ уже должен прийти. Не знаю, может ты и на этот раз узнала позже всех о моем возвращении в часть. Если так, то прошу извинить меня, но сердце все же заставляет написать тебе об этом. Ты не можешь представить с каким нетерпением я жду твоего ответа; и все это делает любовь…
Любовь – какое чудесное слово!
Оно, как огонь, зажигает сердца,
Оно трепетать заставляет любого,
Оно поднимает на подвиг бойца.
Оно, как весенний стремительный ветер,
Сдувает усталость и дух веселит.
Любовь – и звезды по-новому светят,
Любовь, любовь! Ты нас осенила
Своим молодым и широким крылом.
Мы чуем твою величайшую силу,
С любовью мужаем, с любовью растем.
Любовь – мое сердце вместе с тобою,
И трубы играют и губы поют…
Всегда за твоею могучей волною
Находит себе сердце приют.
Но не знаю, может даже сегодня перед самым моим уходом мне вручат твое желанное письмо, а может быть завтра к нам привезут его на место. До чего хочется получить его скорее, прямо не хватает терпения ждать… Ты, конечно, понимаешь все это, да и сама, вероятно, не меньше ожидала письма, когда я выехал от тебя в один прекрасный день. Да! Я чуть не забыл вновь это написать. Получила ли ты мое письмо из Симферополя, я на станции бросил в ящик. Судя по твоим письмам, ты, вероятно, не получила, а я там кое-что написал, чего ты не знала. Если его не получила, то впоследствии все же узнаешь, а может ты и так понимаешь о чем речь; тем лучше для тебя, если ты поняла. Но ничего, скоро хорошо узнаешь и, надеюсь, после этого наши отношения еще больше укрепятся. Ну пока все. Пиши ответ, я очень, очень жду.
Привет подружке и бабушке.
До свидания. Целую. Петя.
08.12.1944 г. Привет из Чехословакии!..
Уже три дня ношу твои письма и никак не могу на них ответить… Получил твою песенку «Жду тебя», которая без сомнения очень и очень понравилась. Да и вообще спрашивать не надо, что мне нравится, а что не нравится. Мне все также дорого от тебя, как и сама ты дорога мне, все твое мне нравится, ибо это от тебя. Если ты все это пишешь для меня, то как оно может мне не понравится, ведь оно только для меня. Конечно, песенка очень хорошая и все действительно так и есть, в этом нет сомнения. Ну что ж, ты верно ждешь, ты дождешься своего, рано или поздно все равно, встретишь меня, ведь и я стремлюсь к тебе, к нашей встрече. Действительно, придет желанный миг, буду я с тобой, только лишь с тобой, а кто устанет ждать – пусть не ждет, для меня все равно. Жди лишь только ты, это для меня дороже всего.
Получил также письмо с открыточкой, вернее, с розой. За это большое спасибо, она для меня ценнее всего, ведь она привезла ко мне твою пламенную любовь, новую любовь, которая, без сомнения, должна быть сильнее прежней. Я сам это хорошо понимаю. Когда находишься далеко от своего друга, любовь к нему разгорается все сильнее и сильнее. Была бы возможность я каждый день писал бы о все возрастающей любви к тебе. Но нет этой возможности, и об этой любви тебе также ясно расскажут и те открыточки, которые я тебе выслал, те нежные цветы, которые должны сейчас находиться у тебя.
Да, дорогая, как же рад я был твоим письмам, но все немного опечалился (именно, немного) не встретив в них твоей фотографии. Я больше, чем надеялся получить на этот раз твое фото, но его не было. Не знаю, может судьба на днях одарит меня ею, тогда извини за мою небольшую обиду. Можешь ли ты себе представить с каким нетерпением я жду желанного фото и все же надеюсь дождаться. Кто ждет, тот дожидается. Возможно и сегодня почта одарит меня твоим новым письмом и, конечно, с фотографией, вчера она одарила меня одной фотографией. Получил от отца письмо и небольшое фото. В письме я не разобрался, ибо от него осталось половина и никак нельзя разобрать смысл. Сегодня я ему, конечно, тоже напишу ответ и вышлю фотографию, давно ведь она у меня лежит, предназначенная специально для него.
Твое письмо сегодня мне вручил
Наш почтальон в бою перед рассветом.
Не прочитав, я быстро положил
Его на сердце вместе с ком. билетом.
А бой гремел. И в гуще боя мне
Казалось, будто ты со мною рядом,
Казалось, ты идешь в такой броне,
Что не берут ни пули, ни снаряды.
Я дрался храбро, а бойцы – как я,
И тем дороже стала мне победа,
Твое письмо, хорошая моя,
Письмо любви и солнечного света.
Его теперь я знаю наизусть,
Подруга, вдохновляющий товарищ.
И я тобой, любимая, горжусь,
Что ты мне письма уделяешь.
Посылаю в этом письме открыточку и свои поздравления с новым годом. Пока письмо до тебя дойдет и будет новый год, так что не обижайся, что я делаю это раньше, но опоздать с этим тоже не хочу. Поздравь от моего имени свою бабушку, своих лучших подруг и моего отца, конечно, не сейчас, а на новый, а то возможно письмо придет гораздо раньше. На этом кончаю писать.
До свидания. Крепко, крепко целую.
Твой Петя.
Ф. М-33. Оп. 1. Д. 126.
Головин Леонид Иванович – Куйбышевская обл., Волжский р-н, с. Курумог. Учитель. Письмо от 18.09.1941 г. Погиб.
18.09.1941 г. …После восьмисуточного путешествия прибыл на Украину. Как видно с горами распростился навсегда. Теперь степь и леса. И уж если придется, то уж пошагаю по Карпатам и дальше. Наконец-то ненавистный враг скоро получит и от нас частичку мощных ударов. Да, враг сильный, коварный и смертельный. Враг, которому нет пощады. И хоть много придется хлебнуть мне трудностей и лишений (это не прогулка по Ирану), но я доволен. Доволен тем, что выросши мне выпала доля продолжить борьбу отцов за счастливую жизнь будущего, за счастье вновь растущего поколения. Жаль, что некогда писать, а то бы я много написал о встрече известия о переброске, о пути и любви народа проявленной во время нашего пути, о его готовности отдать жизнь для победы. В общем паники я не вижу. Народ вооружен и в любую минуту готов ко всему. Я думаю и о вас. Привет знакомым. Крепко целую.