госпитале хорошо, правда, пробуду недолго.
Галюс! Мне бы очень хотелось Вас всех увидеть… А после снова в бой. От вас писем не получал. Но думаю, что получу. Пишите. О ранении много писать не буду. Буду жив, расскажу обо всем.
На этом кончаю.
Твой «брат» Вовка. Пиши жду. Горячо целую.
12.06.1942 г. Галочка! …Мне сегодня стало немного легче после двух операций, которые делали три дня назад. Связывали кровеносные сосуды и вынули несколько косточек, т. к. была раздроблена основанная головка фаланги 4‑го пальца левой руки. Я много потерял крови, так что чувствовал себя слабо эти дни.
Живу хорошо. Питание больничное. У нас появились: черешня, клубника, отходит редиска и пр. Скоро будут фрукты. Жара стоит невыносимая. Немного загорел. Делать нечего, немножко скучно. Часто вспоминаю Киев, маму, Славика, отца, тебя и ребят.
Горячо целую, твой брат Вовка!!!
Передай маме моей, что со мной все благополучно, скоро поправлюсь и снова поеду бить гадов, которых в этом году мы должны разбить…
Много, много лет. Остаюсь с уважением ко всем Вам.
Ваш Вовка.
22.06.1942 г. Здравствуй, Галя!!!
Вот уже прошло больше 1‑го месяца, как я лежу в госпитале. Рука моя поправляется с каждым днем. Еще осталось затянуться маленькой ранке, неглубокой, т. к. мне делали операцию и связывали кровеносные сосуды. Здоровье мое хорошее. Когда ходил в город по увольнительной время провел отлично. …Ты пишешь, что скоро поедешь на фронт. Не спеши – побываешь! Увидеться со мной невозможно, т. к. я не в частях связи. А в авиационной пехоте. – Приземлился.
«Живи настоящим – не жди будущего».
Галя, передай маме моей привет, скажи что я ее горячо целую. Мама просит, чтоб я отпросился и приехал – конечно приеду, – вот только разгромим гадов.
Тогда приеду к вам, будем все вместе снова спокойно и счастливо жить в нашем Киеве. Привет всем киевлянам. Горячо целую, твой товарищ
Вовка!
31.08.1942 г. Здравствуй, Галя!..
Я живу по старому. Живу хорошо. Здоровье мое очень хорошее. Работаю по своей специальности, очень рад своей работе. Галя, много писать не приходиться, т. к. сама понимаешь, нового ничего не может быть у человека, который живет далеко от города, где-то в поле, вдалеке от развлечений города. Жизнь протекает однообразно, да иначе и не может быть – сейчас, в настоящее время, не до развлечений.
Надо учиться, овладевать новым специальным оружием, чтоб умело точно бить ненавистного врага.
…Твой друг Вовка.
11.04.1943 г. Здравствуй, моя дорогая подруга и товарищ юности моей!!!
Галка! Ты себе не можешь представить моей радости и счастья, которое я испытываю в момент получения твоих писем. Это для меня как какой-то живительный сок, вдохновляющий меня и напоминающий мне о прошедших, полных веселости и прекрасной юности днях. Да! Прошедшее прекрасно, но еще лучше – будущее, которое впереди!
Я жив и здоров. Живу хорошо, готовлюсь к будущим боям, в которых постараюсь бить врага, так же как бил в пехоте, так, как говорили мать, отец и ты во время моего отъезда в армию и на фронт.
Галка, много писать не приходиться. Жду от тебя писем, дорогая подруга.
Пиши. Горячо целую.
Твой товарищ Вовка.
06.06.1943 г. Галя!
Ведь мы не так далеко друг от друга. Всего 55 км. По времени мне всего 2 часа и у тебя в гостях, но это очень тяжело сделать.
Лучше пиши. Твоих писем я жду с минуту на минуту, особенно сейчас, когда каждая минута жизни дорога для меня и каждого другого. О себе много писать не буду. Жив. Сейчас немного приболел. С работой своей справляюсь. Работаю по своей штурманской специальности, только с повышением.
Из дому писем тоже нет, а жду. Галка пиши.
Остаюсь Вовка.
Июнь 1943 г. Здравствуй, моя дорогая сестричка Галинка!!!
Вот уже много времени, как не получаю от тебя писем, а получить хочу, как воды пить в жаркую погоду истомившемуся человеку. Галя, все твои письма (первые) я получил. Меня радует, что ты уже мл.[адший] л.[ейтенан]т. Ты дорогая меня обогнала. Я за 2 ½ года только старшина… Думаю, что звания между нами не должны делать никакой грани, правда тов. мл. мл.[адший] л.[ейтенан]т?! Галинка! Как мне хочется тебя увидеть. Какая ты сейчас. Если б повстречала меня на улице и я был не по форме, то схватил бы пару нарядов. Ну, ну от тебя я рад их много. Но получить их мне нет возможности, так как я всегда в порядке.
О себе, Галинка, писать много не приходиться. Сейчас на фронте. Выполняю боевые задания, но до родного города еще далековато. Но ничего, прогоним гада дальше, тогда побываю и над ним; какой он сейчас.
Живу хорошо. Задания выполняю хорошо, как требует моя служба и должность. Не хвалюсь – летаю отлично, пока еще не блудил, и бомбы ложатся в цель прямо по головам клятых фашистов.
Галинка, пиши мне часто. Передавай привет домой.
Горячо целую.
Твой «брат» Вовка!
07.07.1943 г. Здравствуй, дорогая Галка!!!
Вчера вечером, вернувшись из госпиталя, где я пролежал неделю, получил от тебя первое письмо по моему новому фронтовому адресу. Галинка, ты себе не можешь представить моей радости этому письму. Ты пишешь, что живешь в лагере, что там очень хорошо. Представь себе мое положение, где лучше лагеря: стоит быстрокрылая птичка, а около нее работают, едят и спят друзья, которые с ней не расстаются и в плохую погоду. Она их радость и жизнь. Вместе на земле, вместе и в воздухе, вместе бьем врага – уничтожая его силу и технику.
Галя! Если я пишу, что недалеко от тебя, то это для меня, то есть это расстояние для нас несколько минут ясно.
Да, если б представилось побывать в Москве. Встретиться с тобой, нет большей радости. Да, дома мы были гражданские, оба гордые и не подавали друг другу вида. Хотя иногда мне мать моя немного намекала о тебе, но я не принимал это во внимание. Считал все просто дружбой. …Что взывало меня к какой-то отплате, и я нарочно встречался с другими девушками, но одна не давала мне покоя, с чувством о котором я узнал лишь теперь через три года. Три года, многое изменилось за это время, но чувства они ведь изменились и не постоянны. Поэтому вижу сразу не товарища. Только многолетнее испытание может подтвердить, удостоверить.
Галя, я понимал и понимаю, но сомневался и сомневаюсь, так как мы находимся очень далеко, но все же (далеко) на большом расстоянии.
Галя, все же из твоих нескольких слов я понял все. Меня это радует. О если б я тебя увидел, то расцеловал бы не стесняясь и не обратив никакого внимания. Галя, верь мне, жди нашей встречи как я, жди и надейся. Кто ждет – тот дождется. Я не погибну, т. к. многое перенес, был в опасности и вышел целым, живым, но чуть поврежденным.
За свою прежнюю работу меня выдвинули вперед. Работаю штурманом звена. Живу хорошо, ничем не нуждаюсь, всего хватает.
Твой наказ бить и громить врага буду вспоминать с честью. Спасибо за пожелания в моей боевой жизни.
Галя! Пока все. Кончаю писать, жду твоих писем.
Целую горячо, как самое дорогое для меня в жизни. Вовка.
Воронежский участок фронта.
11.07.1943 г. Здравствуй, дорогая «сестричка»!
Так тебя считают мои товарищи. Недавно был такой случай, о котором хочу тебе сообщить.
По возвращении моем из боевого задания, меня встретили мои друзья, как обычно с поздравлением и крепкими рукопожатиями, но вот настала в этот восторга час – тишина. И один из этой группы басистым голосом называет мою фамилию имя и отчество, а другой писклявым детским голосом добавляет: «письмецо вам от сестрички!» Как я был рад этому письму, особенно когда узнал, что от тебя. Радости моей не было конца. Представь себе двойную радость – одну за выполненные задания, другую за письмо, которое пришло в момент, когда его не ожидаешь. Большое спасибо, Галинка. Жду писем с нетерпением. Твой Вовчик…
До свидания, товарищ младший лейтенант.
Горячо целую тебя. Вовка.
P.S. Единственная утеха и радость для меня те минуты, когда вспоминаю тебя или мои письма тебе. Сегодня написал 2 письма.
Целую, Вова.
11.07.1943 г. Галинка, свое сегодняшнее письмо я считаю необычным, внеочередным, так как в нем я сообщаю тебе о своем положении своей жизни и работе, а так же кое-что о наших отношениях с тобой, мой дорогой товарищ.
Жив и здоров. Работаю по-старому. Жизнь проходит по-фронтовому. Чувствую себя сегодня, как-то особенно, что-то тяжело на душе, ничто не радует… не интересно, какие-то злые и горькие обиды сидят в сердце и точат его, как червь яблоко. Это все сопровождается жуткими снами и беспокойно проведенными ночами, как бы чего не случилось. Мне, конечно, не верится в возможность плохого, но ты сама понимаешь.
Галя, единственная утеха для меня это твои письма, которые я перечитываю по 10 раз вдень. Ты – все, что мне дорого в жизни. Я с большим нетерпением жду того дня, когда мы с тобой встретимся. Это будет для меня великим праздником, а может быть и больше.
Галя, пиши мне чаще, очень прошу. Обо мне не беспокойся. Все будет хорошо, а если и случится, то тебе сообщат обо всем подробно.
Остаюсь, веря в нашу большую и хорошую дружбу, в нашу будущую, радостную встречу с тобой.
Прощай моя любимая подруга, радость боевых и юных дней.
Прощай, дорогая Галинка! Горячо жму твою руку.
Целую Вовка.
До скорой встречи, Галя! Привет маме!
Пиши жду[54].
И образ твой всегда перед глазами,
Когда лечу я рядом с облаками.
Не покидает он меня
И в час, подруга, боя!
Всегда повсюду он со мною,
И в час полета силою стальною,
Громя заклятого врага,
В тот миг особо мне ты дорога.
В. Духлий.
Ф. М-33. Оп. 1. Д. 532.
Жданов Анатолий Иванович – 1921 г.р., Свердловск. Ушел на фронт добровольцем на 3–5‑й день войны в 1941 г. До этого Анатолий учился на третьем курсе Уральского индустриального института им. С.М. Кирова. Погиб в конце мая 1942 г. Как сообщили его друзья, он погиб, когда ходил в разведку. Группа разведчиков во главе с Анатолием столкнулись с отрядом немцев. Анатолий отдал приказ разведчикам отходить, а сам остался прикрывать их отход и был убит.