нуть, набраться сил. Решено пристать здесь. Но что это? Впереди обнаружены рифы. Долгое время корабль ищет проход. Берег все ближе. При приближении выясняется, что здесь не все так хорошо, как кажется издали. К тому же экипаж замечает враждебные действия на берегу. И корабль решительно поворачивает. Плавание продолжается. Корабль терпит бедствие и пристает к лежащему на пути острову. Но здесь оставаться нельзя. Плавание продолжается. Вокруг море. Бушует шторм. Экипаж изнемог в борьбе со стихией, устал, голоден. С какой жадностью всматривается наблюдатель вдаль? С каким нетерпением ожидает экипаж возгласа – «земля!» Но тщетны усилия наблюдателя, напрасны надежды экипажа. Вокруг море. Что впереди? Повернет ли опять корабль в поисках убежища туда, где однажды уже было отказано в «приеме». Нет. Туда он может вернуться только для того чтобы отомстить.
Корабль продолжает плавание. Но вот начинает многим казаться, что слева виден свет, уже заметен берег. Оттуда веет теплый ветерок. Появляется надежда на близкий отдых, гостеприимство. И корабль устремляется туда. Справа, с берега, закрытого туманом, подают сигналы – приставать сюда. Но люди не знают, что за туманом. Может на правом берегу ловушка. Нет, вперед к левому берегу! Там отдых, там можно набраться сил. Берег все ближе и ближе. И вдруг оказывается, что виденного нет, это мираж. Что переживает экипаж? Действительность это или мираж?
…Письмо я получил вчера, но с ответом немного задержался. Вчера я думал написать одно, сегодня несколько другое. Решил пооткровенничать. Только условие – это письмо никому не показывай!.. То, что издали кажется хорошим… в общем читай первую страницу письма. Часто розовые яблоки бывают червивыми, в чем я и убедился.
Тебя я ни в чем не обвиняю. Ты хорошая девушка, хороший товарищ. Не думай, что я забыл о твоем и Беллиным посещении меня, когда я лежал в Боткинской больнице и когда ко мне никто кроме родных не приходил. И за прошлое и за настоящее – товарищеское спасибо. Если видение является миражом, а не действительностью, то моя вина в том, что я напрасно обнадеживал себя. Правда, немного и ты виновата: в одном из первых писем я писал тебе, что склонен сердечные приветы принимать слишком близко к сердцу. Как подействовали письма, можешь судить по тому, что я сегодня первый раз видел тебя во сне. Видел такой, какой ты была в школе (с косичками), потому что после этого видеть тебя, мне приходилось мало о чем я жалею сейчас и буду жалеть позже. Если ты считаешь, что это мираж, а не действительность и считаешь себя бессильной сотворить чудо, то у меня одно желание – чтобы это не было действительностью для какой-нибудь тыловой крысы… Как это отразится на мне (я говорю это на тот случай, если это мираж, а не действительность)? Тяжело… Но я уже год на фронте. Бывало и хуже. Как-никак, а я уже дважды беседовал со смертью.
Ты видела как я изменился внешне. Характер, поведение также изменились. Я стал тверже. Сейчас я могу сказать – что жить можно и нужно…
Остаюсь твои другом. Саша.
06.07.1943 г. …Вчера у меня и у тебя начались горячие денечки… Рядом дали залп десять «Катюш» и крутившиеся поблизости «Мессера» начали пулеметный обстрел их позиции на бреющем полете. Уже два дня идут сильные бои. Продвижение противника на нашем участке пока что незначительное. Силы и у него и у нас большие. В воздухе поочередно то наша, то его авиация. Вчера днем, часов в 13 дня насчитал 112 самолетов и сбился со счета.
К сожалению, его авиации больше, но все-таки такой активности наших летчиков не наблюдал ни на Брянском, ни на Сталинградском, ни в зимних боях на этом участке.
Видел сегодня утром немецкий танк Т-VI («Тигр»). Здоровая махина и грозная. Бывают над нами такие сильные и душные бои, что каждые пять минут падает подбитый самолет. Вчера один наш подожженный «Як» шел на таран и сбил немецкий бомбардировщик. Летчик спасся на парашюте. Сегодня в танковом бою наша «тридцатьчетверка», подожженная вражеским ТО пошла на таран «Тигра» и зажгла его. Экипаж (все комсомольцы – 4 человека) погибли. Опять появились «музыканты» противника, Ю-87 с сиреной. Говорят – около 70 штук…
Саша.
11.07.1943 г. Дорогая, Ксана!
Каковы твои успехи в этой сессии? Если не хуже, чем у нас, то это уже хорошо. Позавчера получили телеграмму т. Сталина, в которой сообщается, что он признает наши действия хорошими и ожидает в дальнейшем отличных результатов, выражает уверенность в том, что фрицу не удастся прорвать нашу оборону и будет подготовлена почва для нашего разгрома врага. Если бы ты видела как подействовала эта телеграмма на бойцов! Кроме того поздравительную телеграмму прислал командующий фронтом Рокоссовский. Рокоссовского у нас уважают как бога – этот год прошедший в боях на различных фронтах, мы были все время под его командованием. Ему верим и на него надеемся. Как поощрительная мера – разрешено ежедневно давать нам по 100 грамм.
Ксана, ведь только подумай – прошло семь дней упорных боев. В 41 году за семь дней фриц дошел до Минска, в прошлом году за три дня от Тима дошел до Воронежа, а здесь зубы поломал.
В первый день наступления он бросил в бой на нашем участке около 300 танков. Мы подошли к рубежу, полученному нам в этот же день, и вступили в бой утром следующего дня. Во время контратаки предпринятой утром 6 июля понесли немалые потери, но и фрицу «дали пить». В тот день я видел впервые его «Тигров», Здоровая громадина, а когда горит, то подымается факел метров до 50. На «Тигра» укротители нашлись. С того времени как мы заняли рубеж, линия фронта остановилась. Фриц пытается вбить в оборону танковые клинья. Против них выросла танковая стена. Мы находимся как раз на пути у фрица. По бокам реки и в междуречье он хочет проскочить, но здесь встали на дороге мы, и атаки врага потерпели неудачу. Как полезет, так и горит. Вчера сунулся на одну высотку. Подожгли одного за другим 30 танков, и фриц попятился. Сегодня пробовал атаковать на другом участке, но опять получил по зубам. Чувствуем себя хорошо и уверенно. Первые три дня не давала поднять головы его авиация: и «Мессеры», и «Фоккеры», и «Юнкерсы», и «Дорнье». Бомбили во всю. Постепенно утихомириваются, потому что с каждым днем усиливается противовоздушная оборона и с каждым днем увеличивается число сбитых вражеских самолетов. Недавно в заключение летного дня появилась девятка «Юнкерсов-88». Первый заход прошел удачно для них. Во втором заходе попали под такой огонь, что головное звено полностью было уничтожено. Один самолет взорвался в воздухе, второй вошел в пике и горящий врезался в землю, третий без одного крыла перешел в штопор и тоже сгорел. Взяли в нем майора и обер-лейтенанта. Наши зенитчики и то днем сбили 6 самолетов.
Я сейчас нахожусь на наблюдательном пункте командира части. Вечереет. Сейчас пойду в части. Следующей строкой хотел написать, что тихо и спокойно, как прошуршала мина, разорвалась метрах в 100 и пришлось спикировать в яму. Письмо немного смялось и испачкалось. Занимаюсь в частях своим делом.
Пока что жив, здоров и чувствую себя неплохо. Поднимает дух сознание того, что впервые за три года наступление фрица пресечено в самом начале.
Ксаночка, пиши как у тебя дела со сдачей экзаменов? Хотелось мне побывать в этот месяц в Москве, но… обстоятельства сильнее меня.
Желаю тебе успеха! Остаюсь твоим другом Саша.
13.07.1943 г. …Сегодня второй день как в воздухе не появляется его авиация. Атаки предпринимаемые кое-где фрицем незначительны. Имеются сведения, что понемногу фриц начал окапываться. Что это значит?
Это значит, что мы крепко дали ему по зубам. Ксана, из всех боев этот бой в нашей части прошел наиболее удачно, наиболее организованно. А как дрались люди! Действительно как львы. И эти львы укротили стальных «Тигров».
Ксана, мне приходиться работать днем и ночью. Некоторые наши части находятся на переднем крае, другие подальше от него, третьи километрах в восьми от передовой. И вот днем работаю в тех, что подальше от переднего края, а ночью на переднем крае. За вчерашнюю и сегодняшнюю ночь спал всего два с половиной час. Поэтому сегодня лег в 11 часов утра, а встал к обеду в 4 часа дня. Говорят, что меня два раза будили, но толку не добились. Этой ночью вручал в частях комсомольские билеты, принятым в комсомол. Делается это у нас сейчас не так как в райкоме комсомола. На машине далеко не уедешь, и приходится во время боев машину жалеть больше чем себя, и в пределах действительного артиллерийского и минометного обстрела двигаться только на своих двоих. Вчера выдал два билета прямо в танке, потому что в это время шел обстрел наших позиций, два билета выдал автоматчикам, охранявшим танки, прямо под танками, и несколько билетов выдал нашим стрелкам, минометчикам прямо на переднем крае, в блиндаже. Когда шел туда и обратно, фриц производил обстрел наших позиций тяжелой артиллерией (калибр 202 мм). При первых прошумевших «чушках» пришлось пригибаться, а затем, когда увидел, где разрывы, пошел свободнее. Не первый раз эта история, но каждый раз неприятно становится, когда поблизости рвется. Потом прилетели наши «кукурузники» и фриц вынужден был замолчать. Дважды пели «Катюши».
Такие-то мои дела.
…Подумай только – быть в таких жарких боях, в боях, где фрицу крепко дали. Я могу гордиться тем, что я участник Сталинградских боев и участник этих боев. Вообще-то нам и впредь придется бывать в самых жарких местах. Уж такое наше дело, – то сидишь в тылу и выжидаешь, то сразу попадаешь на самый тяжелый участок. Это будет потому, что наше дело такое, а также и потому, что нами командует лучший генерал танковых войск Красной армии.
Ксана, я гадать не люблю, а стараюсь делать так, как сам считаю нужным и как хочу. Ты сама знаешь – «кто хочет, тот добьется, кто ищет, тот всегда найдет». Поэтому каждый раз предпочитаю не гадать, а действовать… Саша.
14.07.1943 г. Добрый вечер, милая Ксана!
Сегодня день был на нашем участке таким же спокойным как и вчера. Фриц, убедившись, что мы не отойдем, прекратил атаки, против наших боевых порядков. Наверное попробует теперь прощупать оборону на другом участке… Думаю, что мы и туда поспеем, если будет необходимость. Этот день у меня также знаменателен: получил свою вторую награду, на этот раз на левую сторону груди – медаль «За оборону Сталинграда».