23.07.1943 г. Здравствуйте, мои дорогие. Вот уже две недели, как мы вместе с Петей здоровы, настроение отличное, чувствуем себя хорошо. Я от Вас нахожусь очень далеко, здесь целые сады из яблок, груш, растет чернослив, орехи, много ягод. Проездом была на родине дяди Кости. Живу в одной палатке Петей счастливее нас нет никого… Как живете Вы?..
25.07.1943 г. Мы все время ездим на одном месте не находимся и я привыкла к кочевому образу…
27.07.1943 г. Здравствуйте дорогие т. Катя и д. Костя. Шлю Вам обоим привет из Действующей Армии. Как я доберусь до Пети? 10 июля въехала из Москвы с Петиным заместителем, с которым меня познакомили в Москве. Ехали мы поездом, на машинах, шли пешком, неся на себе свои вещи, но я не чувствовала усталости и готова была идти, сколько угодно. Петин заместитель рассказал, что он меня совсем поверял и, конечно, ему, во сне не снилось, что я еду к нему. Шли, ехали, снова шли, казалось конца не будет этой дороги и, наконец, ночью мы у цели. Но представляете мое огорчение, когда выяснилось, что Петю сегодня увидеть не удастся, что он в бою. Утром решила ехать к нему, туда. Ночь переночевала в Петиной палатке, а с утра поехали. Что я пережила, чувствовала, я расскажу, когда приеду, мне хотелось ехать туда быстрее, как можно быстрее, меня не пугали ни залпы, ни фрицевские самолеты, мне только хотелось скорее увидеть Петю. Немного не доехали до Пети, позвонили и сообщили ему, что приехала его жена и собирается ехать вместе с кухней, которая должна везти обед им на передовую. Петя говорит, что он ушам своим не поверил, переспросил несколько раз, убедившись, что это не сон, отпросился и приехал туда, где была я.
Не буду описывать Вам нашу встречу, вы сами поймете, ведь мы не встречались почти два года. Расскажу все подробно, когда вернусь…
Тетя Катя! все, что пишут в газетах, все это правда! Я сама видела и вижу то, что оставили фашисты после своего нашествия, мы находимся на земле, которая несколько дней назад была у немцев. Везде следы их зверств и дикого хозяйничанья, я видела пленных «фрицев», которые чувствуют свою гибель и знают, что они расплатятся за те зверства, которые они творили. Я вижу людей, которые почти два года находились под гнетом этих извергов и которые теперь освобождены нашими войсками, трудно, почти невозможно описать все это, трудно поверить, что эти зверства совершались людьми. Да, фашисты, эти фрицы – это не люди, просто звери, которых безжалостно нужно уничтожать… Освобожденное селение радостно встречает советских бойцов. Немецкие кладбища, немецкие землянки, где они жили, даже не успели забрать свое вшивое барахло, так поспешно бегут подлые гады, боясь расплаты. «Знает кошка, чье мясо съела», да, действительно, знает, но бежать им далеко не приходится. О многом, многом расскажем мы Вам, когда вернемся…
Живем мы хорошо, ежедневно получаем свежие газеты, после боев во время отдыха слушаем концерты: не артистов, нет! Но в тысячу раз лучше: есть у бойцов скрипка, баян, гитара, есть хорошие певцы и плясуны… а какой здесь замечательный скрипач… как приятно слушать вечером скрипку, баян, гавайскую гитару. Шумят дубы, вся трава покрыта светящимися жучками, которые, переливаясь изумрудом, блестят как звезды, и о войне напоминают только раскаты взрывов снарядов. Люди поют, отдыхают, а через минуту они снова бойцы, призванные освободить от немецких гадов нашу русскую землю. Развалины городов, деревень, сироты, дети, все это требует мщенья… Пишите о себе будем ждать и надеяться, что увидимся. О нас теперь можно сказать.
Я теперь далеко, далеко
Между нами снега и снега
До тебя мне дойти нелегко,
А до смерти четыре шага.
Крепко Вас обоих целую, обо мне не беспокойтесь, Вы ведь знаете, что «смелого пуля боится, смелого штык не берет», так и нас.
30.07.1943 г. Иркутск. …Живем мы хорошо, все движемся на запад по следам отступающих фрицев, и так далеко я теперь от Вас… Мне здесь все в диковинку, так много яблок и груш, что хоть мешками собирайся с удивлением рассматривала кукурузу. Так много светлячков, они разными цветами светятся, переливаются синими, голубыми, зеленоватыми огоньками, совсем как звездочки. «Ой, как это красиво, тетя Катя, прямо сказочно». И еще видела пень, который светится, такой пень внести в палатку и светло!
…Видела еще те следы, что оставили по себе проклятые гады… Это уже трудно описать просто содрогаешься от ужаса и чувствуешь, что волосы на голове начинают шевелиться… и видела виселицы с медной проволокой вместо веревки… Жители ограблены до нитки у многих члены семей повешены, убиты на их глазах, или угнаны в рабство… А теперь эти гады бегут, бегут без оглядки, боясь мести, боясь расплаты… т. Катя я теперь уже по звуку различаю наши самолеты от немецких…
Действующая армия. 9 сентября. Иркутск. …Пишу письмо, а в палатку прыгает лягушка, этого я не люблю.
Действующая армия. 16 сентября 1943 года. Якутск. Здравствуй, милая Наденька! Шлем тебе примет с фронта Отечественной войны, в далекую, далекую Сибирь и крепко тебя целуем, желаем тебе дорогая сестренка быть здоровой, отлично учиться и преодолеть все трудности и житейские невзгоды, которые встретятся у тебя на пути… На днях Петеньке вручили «Орден Александра Невского» т. ч. можешь поздравить его Наденька и гордиться своим братом героем… Передавай привет профессору Веберу, Кармадоновой, Агафоновой, Вере Самоличенко, Кате Андреевой, Харитине…
Иркутск. Октябрь 1943 г. Шлем Вам привет с наилучшими пожеланиями наши дорогие иркутяне тетя Катя и дядя Костя! Поздравляем с наступающими ноябрьскими праздниками и радуемся, что здоровье у тети Кати улучшилось. От всей души желаем, чтобы она скорее поправилась и совсем больше не болела. Просим Вас обоих беречь свое здоровье, чтобы к нашему возвращению выглядели героями…
07.11.1943 г. Якутск[64]. Здравствуй, милая Наденька!.. Завтра, т. е. 8 июня, Петенька получит медаль «За отвагу»… Мы живы здоровы… Были в командировке в Москве сейчас снова возвращаемся на фронт… Целуем, пиши не забывай своих фронтовиков.
Ф. М‑33. Оп. 1. Д. 1393.
Кривцов Харитон Герасимович – 1904 г.р., г. Керчь. Член КПСС с 1929 г. Работал в ТАСС, военный цензор. Погиб в сентябре 1942 г. в Синявино (Ленинградской обл.).
04.06.1942 г. …Вчера получил небольшие подарки, даже была водка, а у меня кто-то стащил. Был очень огорчен. Жаль выпить не пришлось. Остальное было сто гр. колбаски, чуточку пряников и 4 мармелада. Съел в один присест.
Эту «бумагу» посылаю на память из лесов в Ленинградской обл. Сохрани эту писульку как память об отечественной войне.
Крепко Вас целую. Ваш Станислав.
12.06.1942 г. Добрый день!.. Здравствуйте мои дорогие!.. Дорогая Вера.
Как говорится в старой русской пословице: «Не было бы счастья, да несчастье помогло», вот так случилось и у меня.
Три дня тому назад заболел и это дало возможность написать тебе обещанное большое письмо и ответить на все твои письма. Прежде всего не волнуйся болезнь моя не серьезная, простыл и отсюда гриппозное состояние. Сегодня дела со здоровьем пошли на поправку. Как результат мое послание к вам в Бояровку.
Последние твои письма от 22 мая и 31 мая с.г. Приятно и радостно за то, что вы все живы и здоровы, что вы сыты, что ты работаешь, дети в яслях и даже имеете огород. Желаю вам дальнейших успехов и хорошего урожая.
На твой вопрос: почему я отослал твои письма обратно? Я тебе уже отвечал, чтобы ты их сохранила. Как память об отечественной войне, а не то что ты подумала. Мне пока не угрожает ни какая опасность. Давай условимся, я уже собственно начал, прочитав твои письма я его сжигаю, ведь если я их буду копить то у меня их соберется очень много, а солдат в походе даже иглу бросает, вот весь вывод и ответ…
30.06.1942 г. Здравствуй, дорогая Вера!
Прочел книжонку на работе сотрудникам, решил тебе ее отослать. Прочти, когда будет свободное время. Дела и здоровье все по-прежнему. Совершенно нет время, очень много работы, а отсюда не соберусь написать письмо дяди Пети и отослать эту фотокарточку «грозного вояки с бородой». Видать он на тебя обиделся пишет мне очень редко.
Письмо пишу во время работы, поэтому такое короткое. От тебя, что-то нет давно писем. Пиши я их жду с нетерпением.
Получишь это письмо будет год как мы расстались. Да! Уже год. Год как я вас не вижу. Год как я один и все скучаю, думая только о том, когда мы встретимся. Но, ничего. Должны скоро разбить фашистов, будет живы соберемся все вместе выпьем за наши победы. А сейчас надо хорошо работать, помогать нашей Армии выполнить задачу – разгрома врага в 1942 году.
Вот и все новости. Крепко, крепко Вас целую.
Ваш Станислав.
PS. Тороплюсь, спешу писать получается очень скверно, а посему прошу извинение. Стася.
21.08.1942 г. Здравствуй дорогая Вера!..
Только что получил твое письмо, очень беспокоюсь состоянием здоровья Ириночки. Поэтому требую от тебя: ежедневно сообщать как протекает ее здоровье, как самочувствие и какая температура?
Пиши обязательно, что за болезнь.
Ни в Новосибирск, ни в Свердловск ты не должна ехать. Тебя ни кто не должен трогать, тем более сейчас когда болеет ребенок и вообще от всякой поездки надо отказаться, за исключением, если будут эвакуировать. И уехать опять только в деревню.
Положение – мне так кажется – таково, что вас из Бояровки не должны поднимать. Дай, боже по моему, но вам на месте виднее. Поэтому вопросу также пиши. Да забыл. Надо поднять на ноги Райздравотдел. Врач у Ирины должен быть, во чтобы не стало. Надо ее вылечить и сохранить. Все помыслы дел и души направить на ее выздоровление. От тебя требуется: побольше спокойствия и поменьше слез.
Да!.. Видно нам не очень повезло. Но что поделаешь, война. Она ни с кем не считается и всех беспокоит. Требует жертв, самопожертвования, крепких нервов, большой выдержки и умения в этих грозных и неумолимых событиях сберечь себя и детей.