Ваш Сашка.
19.08.1943 г. …Ты пишешь, что мать Наталья обиделась на то, что я в письмах перед тобой открываюсь по отношению моей ошибки. Но почему-то она об этом знает, почему она знает, что я пишу?! Выходит так, что мои письма к тебе читаются всем и все вы вместе обсуждаете, что вот, мол, затрусил в тяжелое то время и давай всячески словами пытаться тебя уверить. Поверь, что я недоволен, что знают все о чем я тебе пишу. Неужели ты забыла мои наказы о том, что не нужно открывать никаких секретов и любезных разговоров и в частности, таких вещей какие упоминаются сейчас, ведь ты знаешь из опыта жизни, что люди только и стараются, что-нибудь узнать и потом пропустить тревожную телеграмму. А вот я хорошо и безошибочно представляю себе как ты, ликуя о моих рассказываниях, рассказываешь своим близким. А нитка рассказа уже порвана и все на народном обсуждении. Выходит, что я писать тебе о личных чувствах не буду, потому что ты забыла мои наказы по части замкнутости кой в каких вещах. Не забывай! Еще раз напоминаю: потому что я многое никому не говорил и от этого только была польза. А ты при мне тоже кой к чему привыкла, а вот теперь поучить некому, ну и расписалась, ходишь и не смотришь, куда шагаешь, а нужно каждый шаг знать, куда шагнуть. Но, по-моему, из данной лекции все для тебя будет понятно, прочитай очень внимательно каждое слово, постарайся припомнить мою замкнутость!
Маруся, что-то Юрий заболел, наверное, многовато в огород ходит, надо за ним немного наблюдать поддержать. Не всегда можно ребенку во всем давать волю, его нужно учить, воспитывать и подчас накладывать взыскание и за хорошее поведение поощрять, хотя он и мал еще, но поймет…
Лично тебе от меня еще наказ. Я тебе уже писал о том, что из вещей продать и болеть не надо, продавай и живи, так как легче и без болезни. Приду – все будет, все снова. Закипит крутым кипятком и жизнь пойдет своим чередом, а теперь такое время, которое нужно переждать, действуй смелее и решительнее. Твой Сашка.
23.08.1943 г. …В этом письме я хочу выразить свои надежды в том, что сено у тебя приведено в порядок, так что погода стоит хорошая. Но ничего будет, что оно у тебя черное. Не беда – съест.
Маруся, вот когда пошли на ум домашние работы невольно кой-что вспомнилось. А я вспомнил такую вещь, что печь в нашем доме стоит на полу, а в горнице подведены деревянные стойки и время уже им выходит, надо посмотреть они возможно подгнили, вот их нужно заменить, а то недолго до беды, может и печка провалиться. Позови Василия Петровича, и он надеюсь придет и даст правильное заключение.
Маруся, пиши мне как можно чаще, все же получается так, что ты от меня получаешь два-три письма, а мне пишешь одно, а писать есть о чем, ты у меня в долгу на ответы остаешься. Вот, например, не написала мне получила нет письмо с запиской председателя горсовета или еще я послал тебе справку, тоже не знаю, получила или нет. Пиши откровенно насчет личных твоих чувств, как ты живешь и что мечтаешь о дальнейшей жизни. Ведь вам не мне, думать о смерти не требуется, так что опасности особой у вас нет, пару слов о себе. Живу по-старому. Одно единственное надоели землянки и пора бы к вам. Но к вам нужно приходить только с победой, так что мы еще в большом долгу, а поэтому и даже думать нельзя, вот добьем проклятого врага, а потом и домой.
Пока до свидания, остаюсь жив и здоров. Жду ответ. Ваш Сашка.
20.09.1943 г. …Получил от вас письмо, которое писано 1 сентября. За письмо спасибо. Маруся, из письма я узнал следующее и вот даю ответ. Во-первых, тебе все кажется, что я отношусь к тебе с каким-то недоверием. Ошибаешься, не правда. Например, о Юрке я вовсе не думаю, что ты за ним не смотришь или еще что. А с простой души написал, что за ним нужно смотреть, как за ребенком. Ну, например, лишний раз не допускать в огород или еще что-нибудь вроде этого. Маруся, я еще раз пишу, что я на тебя надеюсь во всех отношениях, лучше, чем сам на себя. Но вот второе, по отношению карточек, я просто расстроен и недоволен всем, кто именно творит безобразие на твои планы о том, что будет общежитие и видимо ты будешь иметь шансы на получение карточек. Правильно, действуй сама. Тебе видней, но возможно, что тебя сильно затрудняет наше хозяйство, так я тебе уже писал, что загони все к чертовой матери, а на всякий случай приобрети себе избушку на курьих ножках и пишу тебе мои будущие планы, если я вернусь жив, здоров. Примерно: жить в Реже не буду, а нужно жизнь свою так строить, чтобы вот именно жить по-человечески, как живут люди, а мы там ничего хорошего не видим. А что касается привычки, это пустяки. А поэтому и дом не нужно, но избушку нужно для других соображений: как я не вернусь или вернусь калекой. Вот только поэтому. Так что не затрудняй себя, не убивайся, мне ничего не надо, а нужно только, чтобы вы с Юрой были живыми и здоровыми. А благополучие на той жизни зависит не от того, что есть хозяйство, а от нашей хорошей совместной жизни и здоровья. А что касается убивать себя из-за бревен да тряпок, ненужно, и на людей не смотри, что мол вот скажут, что без Шурки все прожила.
Понимай одно, что все нажитое нами готовилось на черный день, а он и пришел. Так вот и проживай, а дальше будет видно. А заключение такое: как-нибудь переживай настоящую тяжелую жизнь, с надеждой на мой возврат. А там надеюсь снова заживем. Маруся, о Юрочке ты ничего не написала: учится он или нет. Я ждал с нетерпением результата и ничего не оказалось написанным. Пару слов о себе. Жив, здоров, живу хорошо, на фронтах хорошие успехи, а это значит близок день нашей встречи. Пока, до свидания. Жду ответ. Ваш Шурка.
28.12.1943 г. Моя милая Маруся и дорогой сын Юра, шлю вам свой чистосердечный привет и желаю всего хорошего в вашей жизни. Маруся, передай от меня по привету всем родным и знакомым. Спешу сообщить о том, что я получил от вас письмо, что было писано 13 декабря, за письмо большое спасибо.
Маруся, вы пишите о том, что очень скучаешь. Верю моя дорогая, уже время и скучать: ведь прошло два года и шесть месяцев, как мы с тобой расстались. А когда встретимся этого еще не видно, да и встретимся ли еще. Хотя ты и пишешь, что твои чувства такие, что мы должны встретиться обязательно, но нам бы не попало мимо. Война еще в полном разгаре, а я нахожусь лицом к лицу с противником и даже часто подумываю: каким именно чудом я до сих пор на белом свету. И вот не советую тебе так увлекаться своими мыслями по отношению моего возвращения. Но если буду жив, то только вернусь к родной тебе и еще к сыну. А о прошлом не вспоминай. Больше ничего не будет, и забудь, как будто ничего никогда и не было.
Маруся, в кино на картину «Жди меня» сходи обязательно. Советую. А я ее смотрел. И второе, обязательно просмотри картину «Два бойца» и особенно запомни песни и главное – мотив, а слова песни я тебе вышлю. Это будет так: Темная ночь, только пули свистят по степи, только ветер гудит в проводах, ярко звезды мерцают.
Пока до свидания. Остаюсь жив, здоров. Ваш Шурка. Жду ответ.
Ф. М-33. Оп. 1. Д. 292.
Удалов Коммир Михайлович – 1926 г.р., г. Георгиевск, Орджоникидзевский край. С апреля 1943 г. неоднократно рвался в действующую армию. Был зачислен в военное училище. На фронте был командиром взвода управления. Служил в истребительно-противотанковой артиллерии полка. Письма передала мать.
04.04.1943 г. Командующему 22‑й Армии от Удалова Коммира Михайловича.
Уважаемый товарищ, я обращаюсь к Вам, с убедительной просьбой – зачислить меня в ряды Красной армии 179 нац. латвийской дивизии, где в первых месяцах войны служил мой отец. Удалов Мих. Васильевич, в должности комиссара дивизии. Я, примерно, знаю 20‑е числа августа 41 г. …и хочу отомстить немчуре за это. Хочу отомстить за отца. Хотя мне только 16 лет, я с честью оправдаю звание бойца Красной армии.
Я обязуюсь: четко и беспрекословно выполнять приказы своих командиров, и если они будут непосредственно связаны лично с моей смертью, я не колеблясь буду выполнять их. Мстить и мстить подлому немецкому зверью. Умножать боевые традиции своей части, и не быть просто нарицательным именем: «Сын погибшего комиссара дивизии». Я твердо еду на фронт только воевать!
Убедительно прошу Вас, удовлетворить мою просьбу.
Знаю винтовку, ручной пулемет, пистолет и гранату. Недавно изучил автомат ППД и самозарядную винтовку Токарева. Знаю строевой устав РККА.
К. Удалов.
27.04.1943 г. Автобиография
Я, Удалов Коммир Михайлович, родился в 1926 г. 17 апреля в городе Георгиевске Орджоникидзевского края. Мой отец, Михаил Васильевич Удалов, был военнослужащим, и в августе месяце 1941 г. погиб на фронте Отечественной войны, в звании полкового комиссара, в должности комиссара дивизии. Моя мать, Екатерина Михайловна, также находится в рядах Красной армии и сейчас работает в гарнизонном госпитале города Томска, в должности нач. клуба, в звании лейтенанта адм. службы. Оба члена партии: отец – 1924 г., мать – 1938 г. Оба выходцы из рабочих.
Я пошел учиться в 1933 г. и окончил ср. школу в 1942 г. с отличным аттестатом. В тяжелые дни для нашей родины – ноябрь 1941 г. вступил в ряды ВЛКСМ. Первое время выполнял обязанности пионервожатого, затем был выбран комсоргом своего класса и редактора стенгазеты. Все эти три обязанности выполнял одновременно. С работой всегда справлялся. В ТГУ был выбран зам. секретаря МОПР. За время пребывания в комсомоле выговоров и взысканий не имел. Под следствием и судом не был, так же [никто. – Н.П.] из родных. За границей никого не было и нет.
К. Удалов.
Начальнику ордена «Красного Знамени» Днепропетровского артиллерийского училища полковнику Тов. Медовкину
От Удалова Коммира Мих., проживающего по ул. Фрунзе, № 6 кв. 2. г. Томска
Заявление
Горя местью к наглым захватчикам нашей родины, к этим мерзавным собакам, называющими себя цивилизаторами всего мира, которые в лице людоедов германского империализма посеяли на полях нашей страны смерть и разрушения, горя местью за гибель своего отца – полкового комиссара Удалова Михаила Васильевича, прошу Вас зачислить меня в Ваше училище и послать меня на фронт по окончанию его – хочу отомстить за все.