— И все-таки подумай о том, что я говорил, — испортил настроение Вейн. — Мы с принцессой могли бы…
— Нет, — довольно резко откликнулась я. — И вообще зачем ты посвятил во все это принцессу?
— Ну, — парень явно смутился, — у нас просто нет друг от друга тайн… Я ей рассказывал о тебе. О том, какая ты замечательная. Как спасла гномиху и ее ребенка. А потом, когда мы узнали о поединке, Лаурна сама предложила помочь.
— Надо же, какая честь для меня, — с сарказмом выдавила я.
Вейн посмотрел озадаченно, очевидно, недоумевая, откуда во мне такая агрессия к принцессе.
— Что-нибудь не так? — спросил он.
— Нет, все так, прости, — устыдилась я. — Просто нервничаю немного, вот и все.
— Да я понимаю, — просветлел целитель. — Я бы тоже нервничал, если бы меня на поединок вызвали.
— Послушай, — помолчав, заговорила я о том, что беспокоило сильнее всего, — ты сказал, что у вас с принцессой нет тайн друг от друга… Слышала, она от нашего ректора без ума.
Это правда?
Я тут же пожалела о нескромном вопросе, таким несчастным сразу показался парень. Но он заставил себя улыбнуться и как можно беззаботнее произнести:
— Да, она к нему неравнодушна.
— И она с тобой этим делилась?! — поразилась я.
Насколько же жестокая девица! Трудно не заметить, что Вейн влюблен в нее по уши. Или она всерьез считает, что он для нее лишь друг? В таком случае мне еще больше жаль беднягу.
— Ну, мы же друзья, — с оттенком грусти в голосе сказал Вейн.
— Понятно. Ну, а он? Как ректор реагирует на это? Он ведь наверняка догадывается о ее чувствах… — я проклинала себя за то, что давлю на больную мозоль, но ничего не могла с собой поделать.
— Лаурна считает, что он неравнодушен к ней, — огорошил меня парень.
Некоторое время я жадно хватала ртом воздух, потом осторожно сказала, стараясь не выдать настоящих чувств:
— И почему она так считает?
— Они много общаются. Он ни с кем так больше не общается в Академии, как с ней.
Конечно, неизменно проявляет почтительность. Но она считает, что это только из-за ее высокого положения. Лаурна очень хочет, чтобы он, наконец, набрался решимости и сказал ей о своих чувствах.
— И что она станет тогда делать? — моя улыбка сейчас наверняка больше напоминала оскал.
— Если понадобится, сбежит с ним и выйдет замуж без согласия отца. Но надеется, что это не понадобится. Отец ее очень любит и наверняка пойдет навстречу, — понизив голос, сказал Вейн. — Только это между нами. Если что, я буду отрицать, что сказал тебе такое.
— Разумеется, я никому не скажу, — поспешила заверить, чувствуя, как громадные кошки выцарапывают целые клочья из моего бедного сердца.
— Сам не знаю, почему тебе это сказал, — кусая губы, добавил парень. — Почему-то ты вызываешь доверие.
— Все в порядке, слышишь? Я не обману твоего доверия, — я сжала его руку и улыбнулась, хоть и чувствовала себя донельзя погано.
Итак, я полная дура. Размечталась о том, что по определению невозможно. Ректор, если кого-то и полюбит, то уж точно не такую, как я. А может, он и правда уже любит. Принцессу Лаурну. Женщины все же чувствуют такие вещи. По крайней мере, большинство из них. Если она даже поделилась с Вейном этим, то, значит, точно уверена. И Лин с Дорой ведь говорили о том, что он никому больше не позволяет так близко находиться рядом с ним. А с Лаурной проводит время, общается. Это о многом говорит. И вряд ли он делает это лишь из подобострастия перед высоким положением девушки. Я сама имела возможность убедиться, что Ирмерий не из тех, кто будет пресмыкаться перед вышестоящими. Лорда-наместника с его угрозами он практически выставил за дверь. Если уж ректор общается так близко с Лаурной, значит, ему это доставляет удовольствие. Что бы там кто ни думал по этому поводу. А его холодность при этом… Разве она не может быть деланной, дабы не компроментировать свою возлюбленную? Как же паршиво сознавать это!
Я так углубилась в душевные терзания, что не заметила, как мы дошли до Арклана.
Наверное, собеседником я в этот раз была не ахти, но Вейн понимающе улыбался, явно списывая мое странное поведение на тревогу перед поединком. Тем лучше. Если бы он догадался о моих настоящих мотивах, я бы сквозь землю провалилась от стыда.
Глава 7
У лавки с магическими снадобьями мы с Вейном расстались. Я постаралась сосредоточиться только на цели своего визита на почту и выбросить из головы несбыточные мечты о ректоре. В этот раз, при свете дня, все выглядело иначе. Я заметила несколько посетителей, выходящих из здания почты. Никакого давящего ощущения тревоги, какое почувствовала прошлым вечером. Казалось, сама атмосфера говорила о том, что там, внутри, все в порядке. Никому ничего не угрожает. Но я все же должна была убедиться, что с гномихой и малышом все в порядке. Да и отправить письма маме и Парнисе хотелось. Чем больше времени проводила вдали от них, тем сильнее понимала, как же к ним привязана.
Наверное, такое осознаешь в полной мере только в разлуке.
Переступив порог почты, заметила за прилавком незнакомого гнома с сияющим лицом.
Он, казалось, стремился одарить своим замечательным настроением всех вокруг. Пожелал приятного дня одной из клиенток, которую закончил обслуживать, и устремил взгляд на меня. Других посетителей пока не было. Я двинулась к стойке, немного оробев.
— Добрый день, — жизнерадостно поздоровался он. — Вы что-нибудь хотели, госпожа?
Поразмышляв пару секунд, с чего лучше начать: вопроса или отправки писем, выбрала первое.
— Добрый день. Вы ведь муж госпожи Фирд? Я просто хотела узнать, как ее здоровье. И как малыш…
Не успела договорить, как гном выскочил из-за стойки с радостным возгласом. Потом схватил меня за руку и затряс так, что едва из сустава не вывихнул.
— Вы ведь та самая девушка, что вчера вечером зашла на почту?! О, спасибо! Спасибо вам! Пусть Тараш не оставит вас своим покровительством!
Смущенная, я не знала, что и сказать на такое бурное проявление благодарности.
— Гинни! — заорал он так, что у меня едва уши не заложило. — Гинни, иди сюда!
За боковой дверью, где начинались жилые помещения, послышались торопливые шаги.
— Что ты орешь, как на пожар? Ребенка разбудишь! — раздалось ворчание, а потом в дверном проеме появилась госпожа Фирд.
При виде меня немного недовольное выражение лица сменилось восторженным.
— О, это вы!
И она бросилась ко мне и порывисто обняла. Теперь за меня цеплялись сразу двое гномов, окончательно деморализовав.
— Да ну что вы, не стоит благодарности! — бормотала я, пытаясь отлепить их от меня.
— Так, объявляется перерыв! — решительно заявил в итоге гном и закрыл дверь почты на засов. — Идем пить чай и знакомиться! Я хочу знать все о девушке, которая спасла жизнь моей жене и ребенку!
Не слушая вялых отнекиваний, меня потащили на уже знакомую кухоньку, где я вчера устроила погром. Сейчас она вновь сверкала чистотой и порядком. Меня усадили за столик с красивой белой скатертью. Поставили передо мной пирог со сливами, вазочку с печеньем, потом налили душистого ароматного чаю. Гномы сидели напротив, уперев подбородок ладонями, и умильно наблюдали за тем, как я с удовольствием ем предложенное угощение.
Даже несмотря на смущение, внезапно ощутила, как сильно проголодалась. Все-таки с утра маковой росинки во рту не было. А еда, предложенная гномами, оказалась восхитительно вкусной. Когда я немного утолила голод, меня засыпали градом вопросов. Да и сами хозяева охотно рассказывали о себе. Несколько раз Гинни Фирд вставала и отправлялась посмотреть, как там малыш. Потом возвращалась со счастливым и довольным лицом и сообщала, что он спокойно спит.
— Мы решили назвать его Лет. В честь вас, — огорошили меня.
— Это для меня большая честь, — пробормотала я, не зная, что еще сказать. — И ко мне можно на «ты».
Мне тут же разрешили называть гномов тоже просто по именам. Дейн и Гинни.
— Если мы можем что-то для тебя сделать, Летти, только скажи, — с чувством сказал хозяин почты.
— Да ну что вы, мне ничего не надо, — поспешила заверить я.
Парочка нравилась все сильнее. Не знаю, со всеми ли они такие милые и приветливые, но меня приняли сразу и безоговорочно, словно я член семьи. Дейн был лет на двадцать старше Гинни и души в ней не чаял. Она же была лет на пять старше меня и я чувствовала, что мы можем на самом деле подружиться. Вскоре уже без всякого стеснения рассказывала новым друзьям, что в тот вечер привело меня на почту.
— Понимаете, я же в Арклан пошла, чтобы работу найти, — поедая очередную воздушную печенюшку, говорила я. — Куда только ни потыкалась. И в продуктовую лавку, и в магазин одежды, по домам прошлась. Даже на постоялый двор ходила. Но там мне могли предложить не совсем ту работу, что нужно, — добавила я, заметив округлившиеся глаза Гинни. — В общем, ничего я не нашла, — со вздохом закончила. — Решила, чтобы уж вовсе даром день не потратить, сходить сюда, на почту. Отправить письма маме и подруге…
— Постой, так тебе работа нужна? — неожиданно прервал Дейн. — Что ж ты сразу не сказала?
Замерев, я не донесла очередную печеньку до рта и с робкой надеждой уставилась на него.
— А вы знаете кого-то, кому нужна работница, которая вообще ничего не умеет?.. Но безумно хочет научиться, — тут же добавила со слабой улыбкой.
— Дык нам нужна! — огорошил гном. — Мы с Гинни почтой вдвоем заведуем. Но теперь, когда малыш появился, у нее куча других забот. Мы еще месяц назад подумывали над тем, чтобы еще одного работника взять. Но решили подождать до рождения ребенка. Так вот, ты нас очень обяжешь, если согласишься на нас работать.
— Правда?! — я едва подавила радостный визг. — Я… я с большим удовольствием!
Правда… — неуверенно протянула, — совсем ничего не знаю о почтовом деле.
— Это не беда, там ничего сложного, — отмахнулась Гинни. — Если уж я освоила, то ты и подавно. У вас в Академии, поди, сложнее все намного.