Эти конфеты мне безумно нравились. Из горьковатого черного шоколада, с изысканным ликером внутри. Но что-то удерживало от того, чтобы принять их. Может, то, что не хотела вообще брать какие-либо подарки Шейна. Или неясное предчувствие, заставлявшее сердце тревожно сжиматься. Вот чувствовала, что что-то здесь не так, но не могла понять, что именно.
— Ну вот, ты снова мне не доверяешь, — вздохнул третьекурсник с несчастным видом. — Поверь, я не собираюсь больше донимать тебя своим вниманием, если ты этого не хочешь.
Просто хочу быть твоим другом.
— Разве друзьям дарят такие дорогие конфеты?
— Ты уже пробовала их? — немного удивился он, бегло оглядывая меня. Наверное, пытался понять, как бедно одетая человечка могла себе позволить такое лакомство. Но просвещать его на этот счет я не собиралась.
— Пробовала. И знаю, сколько они стоят.
— Ну вот, а я так хотел тебя приятно удивить. Мне говорили, что они одни из лучших, — сокрушался он. — Еще и выполнены по моему особому заказу. — Ну вот почему мне кажется, что его поведение насквозь фальшивое? Вроде бы ничто на это не указывает. Он выглядит вполне искренним.
— Все равно удивил, — осторожно заметила я. — Но лучше подари их девушке, внимание которой хочешь заслужить.
— Летти, пожалуйста, не обижай меня отказом, — немного театрально провозгласил он. — Хотя бы попробуй в знак нашего примирения. И больше я не стану дарить тебе подарков, если ты этого не хочешь. Просто будем друзьями. Ну же, мир?
Шейн протянул мне руку, улыбаясь открыто и широко. Поколебавшись, я все же ответила на рукопожатие, и он осторожно сжал мои пальцы.
— Ну, хорошо, надеюсь, ты правду говоришь, — в задумчивости сказала я, поглядывая на конфеты.
Мне и правда их очень захотелось попробовать. Снова ощутить на языке знакомый вкус.
Да и голод сказывался. С обеда я так и не перекусила — ждала, когда отправлюсь вечером с Вейном к господину Дамьену. Мама обычно нас словно на убой кормила. За вкусной едой можно было поделиться впечатлениями дня, просто пообщаться, насладиться ее присутствием. Я всегда радовалась этим минутам.
Сама не заметила, как распаковала коробочку и извлекла маленький шедевр кондитерского искусства. Уже поднеся конфету ко рту, взглянула на Шейна и из чувства приличия сказала:
— Ты тоже возьми. Они на самом деле очень вкусные!
— Не люблю сладкое, — он покачал головой, со странным выражением наблюдая за тем, как я откусываю кусочек.
В рот полилась терпкая сладость, и я зажмурилась от удовольствия. От ликера по горлу растеклось приятное тепло. Я почти сразу потянулась за следующей конфетой.
— Можно, я тебя провожу в Академию? — услышала вкрадчивый голос Шейна.
— О, нет, я после работы еще к маме зайду, — я покачала головой, почти дружелюбно глядя на него.
— Ладно, — не стал настаивать третьекурсник. — Тогда я тут посижу, хорошо? Можем просто поболтать по-дружески. Составлю тебе компанию.
Я не пришла от этого в восторг, но возражать было неудобно. Тем более, когда я уминала уже четвертую конфету.
— Хорошо. Можешь сесть вон там у стены, — я кивнула в сторону стула для посетителей и сделала вид, что опять проверяю письма.
В какой-то момент поняла, что здесь стало гораздо жарче. Может, это ликер свое дал?
Голова отяжелела и слегка кружилась. Я решительно закрыла коробочку с конфетами — плохая идея была есть их на голодный желудок. Слегка рванула за ворот платья, чтобы дышать стало полегче.
— Шейн, можешь открыть окно? Как-то здесь душновато.
— Конечно, — его кривая улыбочка вернула прежние подозрения, но потом я поймала себя на том, что жадно рассматриваю его стройную мускулистую фигуру. По телу растекались теплые волны, сходящиеся к низу живота. Ощутила сладостную тягу в том месте и поразилась сама себе. С каких пор Шейн начал меня волновать в сексуальном плане?
Дроу же неспешно приблизился к окну и приоткрыл его, затем двинулся ко мне. У меня тут же перехватило дыхание, глаза помимо собственной воли скользили по его телу.
Проклятье! Что со мной такое?! Я опустила глаза, чтобы скрыть смущение, смешанное с возбуждением, и наткнулась взглядом на конфеты. Холодом прокатилось внутри нахлынувшее подозрение.
— Что это за конфеты, Шейн?
Не отвечая, он медленно обошел стойку и поравнялся со мной. На его близость тело отреагировало новым спазмом внизу живота. Не знаю, что произошло бы дальше, если бы снова не звякнул дверной колокольчик. И вот тут просто накрыло. Если раньше при виде ректора меня охватывало неясное томление, то сейчас… О, Тараш, помоги мне! Все тело содрогнулось от такой жгучей вспышки желания, что я едва устояла на ногах. Со свистом втянула воздух, ухватившись за стойку. Смотрела на вошедших на почту ректора и принцессу Лаурну и чувствовала, как почти теряю контроль над собой.
— Проклятье! — вполголоса выругался Шейн, вмиг отскочивший от меня.
— Я только отправлю письмо и все, — лепетала принцесса, цепляясь за локоть Ирмерия и глядя на него умильным взглядом. — Простите, что попросила вас меня сопровождать. Но просто Вейн на работе. А я вдруг ощутила, что обязана прямо сейчас отправить письмо отцу.
Какое-то нехорошее предчувствие…
Она говорила это, пока они подходили к стойке. Ректор слушал, но при этом почему-то не сводил глаз с меня. Суховато откликнулся:
— Я уже говорил вам, что меня это не затруднит. Все в порядке, ваше высочество.
Я судорожно выдохнула, чувствуя, как от напряжения на лице проступает пот. О, нет, если он окажется в непосредственной близости от меня, я просто наброшусь на него!
Потеряю контроль окончательно.
— Что с вами, адептка Тиррен? — вырвалось у ректора. — У вас нездоровый вид.
Шейн попытался бочком проскользнуть мимо него к двери, но я в бессильном отчаянии крикнула ему вслед:
— Что ты подмешал в конфеты, идиот?! — Потом снова посмотрела на ректора, и с уст сорвался сдавленный стон.
Я соскользнула на пол, меня трясло от то и дело накатывающих волн возбуждения. Ко мне немедленно бросилась принцесса, что-то встревожено выкрикивая. Ректор же перехватил Шейна и швырнул к стойке.
— Что здесь происходит?
Его голос звенел от сдерживаемых эмоций.
— Он от-травил м-меня, — с трудом выдавила я и закусила губу, чтобы сдержать рвущийся наружу новый стон.
— Эт-то неправда! — просипел Шейн, когда ректор, сжав его за плечи, со всего размаху стукнул о стойку. — Конфеты не отравлены.
— Но с ними определенно что-то не так, правда? — обманчиво мягким тоном проговорил Ирмерий. — Что в них?
Шейн молчал, нервно сглатывая и даже не пытаясь вырваться.
— Адепт Лоннерс, если из-за вашего злого умысла одна из адепток Академии умрет или сильно пострадает, вас ждет немедленное исключение. Вы это понимаете, надеюсь?
— Она не умрет от этого, — выдавил дроу.
— Что в конфетах? — в голосе ректора прозвучал металл.
— Это возбуждающее средство, — наконец, откликнулся Шейн.
— Даже спрашивать не хочу, зачем вы его дали адептке Тиррен, — процедил Ирмерий и брезгливо разжал пальцы. — Немедленно возвращайтесь в Академию, и завтра с утра жду вас в моем кабинете.
— Меня же не исключат? — с тревогой спросил Шейн. — Ведь ничего плохого не случилось!
Я же старалась подавить желание шарить руками по собственному телу и мысленно проклинала озабоченного дроу. Что он со мной сделал, сволочь?! Еще и на глазах у ректора!
Это особенно унизительно! О, Тараш, лучше умереть, чем терпеть такое! Я съежилась в комочек, подавляя сотрясающие тело судороги. Отгоняла непристойные мысли, то и дело возникающие в голове. Хотелось, чтобы кто-то погасил чудовищный пожар, все сильнее разгорающийся внутри. И сейчас, не появись ректор, согласилась бы даже на Шейна. Но теперь… О, богиня, помоги! Я задыхалась от желания почувствовать на себе руки и губы именно этого мужчины. Принцесса снова прикоснулась ко мне, успокаивающе погладила по щеке, и от этого жеста тело содрогнулось в новом приступе желания. Я из последних сил сбросила ее руку и прошипела:
— Не прикасайтесь ко мне! Уйдите! Все уйдите!
— Ваше высочество, насколько я знаю, ваш друг Вейн работает в местной лавке, — послышался холодный голос Ирмерия. — Не будете возражать, если я передам вас на его попечение? Адептку нужно немедленно отвезти в Академию. Нельзя оставлять ее здесь в таком состоянии.
— Да, я понимаю, конечно, — забормотала девушка и поднялась на ноги. — Помочь вам отвезти ее к экипажу?
— Нет. Сам справлюсь, — глухо сказал ректор и я, даже не глядя, кожей ощутила, что он приблизился.
Такие желанные руки, наконец, коснулись моего тела, бережно поднимая и прижимая к груди. Пришлось собрать весь остаток самообладания, чтобы немедленно не потянуться губами к прекрасному лицу. Вместо этого уткнулась в его грудь и зарыдала от бессилия и стыда.
— Ш-ш-ш, все хорошо, — услышала его тихий голос. — Я помогу. Отвезу вас в Академию, погружу в сон, а наутро все пройдет.
— Вы не сможете погрузить меня в сон, — похоже, я начинаю утрачивать контроль над тем, что говорю. В здравом уме точно ему такого бы не сказала! С губ сорвался странный гортанный смешок. — У меня крайне низкая внушаемость.
— Поверьте, я точно знаю, что могу, — он в этот момент вынес меня на улицу, и принцесса Лаурна открыла дверь самоходного экипажа. — Уже делал это.
— Хочу вас разочаровать, лорд Старленд, — с придыханием возразила я, чувствуя себя, как пьяная. Язык слегка заплетался, мозг все сильнее туманился. Оставалось одно лишь желание, одно стремление — поскорее достигнуть желанной разрядки. — Я не спала… — потянувшись к ректору, обвила его шею руками и выдохнула в самое ухо: — в тот вечер, когда вы меня поцеловали…
Он вздрогнул и замер на несколько секунд. Я увидела, как Ирмерий смотрит в мое лицо напряженным и слегка растерянным взглядом. Потом, будто сбросив оцепенение, он положил меня на заднее сиденье экипажа, а сам сел за руль. Снова извинившись перед принцессой, закрыл дверцу, и машина тронулась с места. Мне же с каждой секундой становилось все хуже. Желание делало почти безумной. Я больше не соображала, происходит ли все в реальности или во сне. Руки бесстыдно шарили по телу, лаская его в яростном исступлении.