– Э-э-э, – субтильный интеллигентный папа взглянул на меня в некотором ошеломлении – жизнь крестьянской общины двухсотлетней давности явно была слишком далека от него. – Но я, видите ли, инженер… Эти ваши игры…
– Есть целый набор стандартных, вполне современных ролевых игр, – поспешила уверить я. – Детский сад, школа, поликлиника или больница, магазин или автолавка, стройка, гости, авторемонтная мастерская…
– Но это ж сколько всяких игрушек надо, если во все это играть… – задумалась мама.
– Нисколько! – возразила я. – Миры создаются прямо из подручных материалов, в этом самая соль. Ребенок, который может поскакать на палочке, покормить ее сеном, поставить в стойло, потом из этой же палочки сделать ружье, потом из нее же – границу, лопату, меч, – такой ребенок гораздо более развит интеллектуально, чем тот, которому для игры все эти предметы нужны по отдельности и в максимальном правдоподобии.
В доказательство своих слов я из чеков хозрасчетного отделения, пригоршни желудей, двух ракушек и машинки без одного колеса быстренько создала у себя на столе приемный покой больницы скорой помощи.
Мальчишки бросили возить («ж-ж-ж») машинки и внимательно наблюдали за рождением мира. Когда я отвернулась, старший согнул из чеков еще пару «коек» и разместил на них откатившиеся под кресло желуди.
– Любую развивающую программу можно запихать в любую игру, – сказала я. – И главное, все это будет не просто так, от родительской балды, а по делу. Вот глядите: моя больница. Писать истории болезней, изготавливать лекарства, рисовать температурные графики…
– А что же выбрать для начала? – деловито спросила мама. – Больницу как-то не хочется…
– Только то, что вам самой нравится, – уверила я. – Главное – это удовольствие от создания мира. А дети подстроятся! Кстати, мужчины обычно в таких играх креативнее женщин и часто даже детей оттесняют от происходящего, все сами придумывают и воплощают.
– Может быть, в детстве недоиграли, – предположил папа. – Что ж, я в принципе не против… Но что бы мне такое… Как-то ваш стандартный набор мне не очень близок…
– Авторская программа! – бодро предложила я. – Например, игры с водой в ванной, их все дети любят. У вас два мальчика, им наверняка понравятся «катастрофические» игры. Вы могли бы топить в ванне «Титаник»… (В то время как раз вышел на экраны кэмероновский фильм.)
– Простите?..
– Ну что может быть проще? Льдину морозим в холодильнике, «Титаник» – кусок доски или пенопласта – приносим с помойки, люди – желуди – спасаются в мыльницах…
– Ага! – сказал папа, и в его глазах явственно заработала мысль.
Прилежная мама заглянула ко мне в кабинет через два-три месяца.
– Ну кто бы мог подумать?! – сказала она.
Мальчики, которые до этого папой не очень-то и интересовались, скачком выучили часы. К моменту прихода папы с работы ждут у двери, держа в зубах каждый по тапку. Потом старший бежит наполнять ванну, а младший контролирует, как мама кормит папу (чтобы не отвлекались на пустяки). Отец снова, как в далеком детстве, с интересом проходит мимо помоек. Льдины были цветные и еще всякие. На «Титанике» начинался пожар, его тушили с вертолета (мамин флакон из-под шампуня). Довольно быстро папа-инженер сконструировал батискаф (дуешь в трубочку – всплывает, откачиваешь воздух – тонет). Последнее достижение – совместно с сыновьями вывели закон Архимеда (топили разные вещи, отмечали маркером уровень воды, мерили рулеткой ванну, высчитывали объем).
Старшему недавно исполнилось пять лет. Отец спросил: что тебе подарить? Сын ответил: поиграй со мной!
Серая мышка
Как же я ее недооценила при нашей первой встрече!
Внешность, про которую обычно со смесью сожаления и насмешки говорят: ни рожи, ни кожи. Девять классов школы без малейших успехов в одном из поселков Ленинградской области и после – даже никакого ПТУ, просто работала кассиром в магазине. Семья – двое маленьких сыновей (почти погодки), муж-пролетарий (крановщик или экскаваторщик, не помню) и еще отец мужа – крепко выпивающий дед, слесарь на Ижорском заводе.
Не помню я и того, с чем она обратилась ко мне в первый раз. Кажется, что-то вполне неврологическое у младшего мальчика – ходил на цыпочках и тряс подбородком, когда пугался. Я просмотрела карточку, не увидела ничего страшного, ребенок в целом развивался вроде бы по возрасту. Из анамнеза поняла, что невропатолог из-за отсутствия времени (и желания?) направил ее ко мне просто «поговорить». Как могла, успокоила встревоженную мать, попробовала объяснить про необходимость ролевых игр для развития детей. Обсудили и еще один животрепещущий вопрос: что делать с тем, что сыновья бешено, по любому поводу соперничают и дерутся друг с другом.
– Я пытаюсь и одному и другому поровну дать, а они все равно ревут и недовольны, – посетовала женщина.
– Они близки по возрасту и одного пола, – сказала я. – Поэтому конкурируют за все, в том числе – и едва ли не в первую очередь – за ваше внимание. Этого нельзя отменить, но это можно использовать. В какой-то степени ваше материнское и вообще женское внимание – дефицитный товар у вас в семье, как бы странно и даже аморально это ни звучало…
Она работала в магазине, я пыталась говорить понятно для нее, но если сказать честно, ни на что особенно не надеялась.
«Эх, бедная маленькая мышка, – сочувственно думала я. – Ведь раскатают тебя эти четыре мужика в блинчик! Будешь ближайшие пятнадцать – двадцать лет крутиться, обслуживать их по-всякому, а помощи никакой, да еще они будут всем недовольны, потому что на всех всего все равно никогда не хватает… А сыновья-то будут брать пример со старших мужчин…»
Но как показало дальнейшее, меньше всего эта женщина нуждалась в моем покровительственном сочувствии.
Звали ее красиво – Маргарита.
И вот что она сделала после нашей с ней первой встречи (в последующие годы мы встречались еще несколько раз по разным поводам, и я, со все возрастающим удивлением и уважением, могла отследить весь процесс).
Товар? Дефицитный? Очень хорошо, решила Маргарита. Товаром надо торговать.
– Что-то я устала сегодня, – говорила она катающимся в конкурентной схватке за какую-то игрушку сыновьям (одному два с половиной, другому четыре года). – Разнимать вас мне недосуг. Прилягу я. А вот кто бы мне тапочки принес – не вижу их что-то?
Явно проигрывающий в схватке со старшим, более сильным братом двухлетка понял, что ему предоставляют возможность почетного отступления. Грузовик достался старшему, тапочки матери разысканы и принесены.
– Ах ты моя ласточка, вот мать-то уважил, мне самой под кровать лезть несподручно…
Старший моментально почувствовал, что призовой грузовик потерял все свои краски. Попытался силой оттеснить младшего от матери.
– Не трожь помощничка моего, – рыкнула мать. – А хочешь добро сделать, так пойди на кухню, достань из холодильника кастрюлю с супом и миску с котлетами, хлеб, да капусту квашеную в салатнике, да вилки-ложки, да все это на плите, на столе по порядку расставь. Скоро отец с работы придет, мне его кормить надо будет.
Старший вихрем уносится на кухню. Младший тянется за ним – он вошел во вкус, ему хочется и отцу помочь. Старший, конечно, встречает его на пороге кухни с кулаками.
– Эй, эй! – с дивана кричит мать младшему. – Не лезь. Подумай, чего там вдвоем суетиться? А вот кто отцу тапки в коридоре приготовит, свет в ванной зажжет, полотенце подаст? Ему ж прежде, чем есть, помыться надо будет…
Младший, топоча маленькими пятками, бежит в коридор. Мать лежит на диване, смотрит сериал про «Просто Марию», ее глаза увлажняются от жалости к страданиям героини.
Потом пришедшему с работы экскаваторщику она рассказывает, как сыновья помогали матери, готовились к его встрече. Мужику приятно. Назавтра оба бегут уже без просьбы, только старший спрашивает: «Мам, чего папа сегодня есть будет? Чего доставать?»
Пошли в детский сад. Все поделки, конечно, приносят матери. Ей собирают трогательные весенние букетики мать-и-мачехи, каждое ее слово и желание ловят на лету. Мать не нахвалится сыновьями – на скамейке с бабками, на работе, дома… Причем хвалит не попусту, а только за уже сделанное дело и (интуитивно, никто не учил) в форме «я-посланий»: «Уж как я обрадовалась-то и удивилась – такое он выдумал…»
Постепенно муж почувствовал себя ущемленным – его кормят, за ним ухаживают, но что-то все-таки не то… Напряг имеющиеся извилины и сообразил: да у него же перед сыновьями есть отличное конкурентное преимущество – он-то деньги зарабатывает, ему не надо мать-и-мачеху под забором собирать и домики на картонке клеить!
Придумав какой-то повод, принес жене огромный букет-веник из цветочного магазина. Маргарита зарделась: как приятно, девчонкам в магазине расскажу – обзавидуются, что у меня такой муж! А вот говорят еще, в Питере театры красивые, я-то из деревни, не видала толком, а ты-то городской, знаешь все… С трудом разжимая сведенные судорогой челюсти, экскаваторщик попросил в театральной кассе билет на «Лебединое озеро».
Для сыновей настало время кружков. Как обычно поступают, когда в семье два мальчика, близких по возрасту? Правильно: отдают в один и тот же кружок, водить и забирать проще, и вообще. Маргарита и тут пошла своим путем.
Старшего, бесстрашного и агрессивного, отдала на гандбол. Младшего, более спокойного и трусоватого, «пустила по художественной части» (выражение самой Маргариты).
В результате мальчишки перестали конкурировать на одном поле и даже получили возможность рассматривать успехи брата как свой собственный ресурс. «Вот мой брат придет и так тебе насует! – пугает обидчика младший. – У него, между прочим, уже второй юношеский разряд…» – «А мой младший братишка отлично рисует, – хвастается симпатичной ему девочке старший. – Его картину даже на детской выставке в Эрмитаже выставляли. Вот ты мне дай свою фотку, и он с нее твой портрет нарисует, увидишь, как похоже будет!»