То и дело Наташа прокручивала в голове события последних дней. Обида на похитителя в такие моменты многократно преумножалась. Девочку начинали душить беззвучные рыдания, которые все труднее было сдерживать. Тогда Наташа пыталась представить себе маму. Она буквально видела то, как женщина с ее неподражаемым жестким и холодным голосом велит ей собраться и не плакать.
Один день сменялся другим. Время шло, но ничего не менялось. Жизнь за пределами бункера начинала казаться сном, фантазией, чем-то совершенно нереальным. Ей все сложнее было представить мать, а обида и тотальное одиночество сводили ее с ума. Похититель был непреклонен. Как бы ни умоляла его Наташа, ровно в девять вечера он выходил из бункера, не забыв при этом выкрутить лампочку. Пять квадратных метров моментально погружались в непроглядный мрак, выносить который было уже невозможно.
– Когда тебе будет восемнадцать, будешь иметь право решать, а пока ты ребенок, – где-то на окраине сознания продолжал звучать голос матери. Девочка силилась представить себе то, какой она будет через восемь лет. Сильная, смелая и стойкая женщина – такой она хотела быть в восемнадцать лет. Такая не будет больше плакать, не будет терпеть унижений. В такие моменты казалось, что девочка буквально черпает силы из этого образа, он придавал ей желание жить и бороться. Тогда Наташа пообещала себе, что как только ей исполнится восемнадцать, она вернет свою жизнь себе и больше никому не позволит диктовать ей свои условия.
«Я узнал, что Наташа пропала, потому что в тот же день мне позвонила ее мать. По правде говоря, я не очень-то этим обеспокоился – я был в курсе, что они поссорились, мне рассказала об этом ее мать. Я думал, что Наташа хочет лишь напугать маму, и на самом деле не волновался до следующего дня, когда она так и не нашлась. Тогда начался кошмар»
(Альберт Кох, отец Наташи Кампуш)
Полиции стало известно об исчезновении Наташи Кампуш лишь вечером 2 марта 1998 года. Уже на следующий день об этом сообщили во всех новостных выпусках. Была объявлена масштабная операция по поискам пропавшей девочки. Принципиально было сделать все возможное в самые кратчайшие сроки, так как в абсолютном большинстве случаев играют роль лишь первые три дня. Шанс на то, что ребенка найдут живым по истечении этого времени, ничтожно мал.
Для маленькой Вены этот случай стал беспрецедентным. В полицию стало поступать бесчисленное количество звонков. Люди рассказывали о том, что видели похожую девочку в автобусе, магазине, на перекрестке…
«Мы испробовали все. Педофильские круги в Нидерландах, соответствующие сайты в Интернете. Но мы так и не обнаружили какой-либо существенной зацепки. Никаких подозрительных связей. Ничего».
(Начальник австрийского отделения Интерпола
Херберт Бушерт)
«Нет другого такого дела по исчезновению человека, где прилагались бы подобные усилия по поискам. Мы действительно сделали все, что в человеческих силах».
(Рудольф Кёниг)
За всем этим потоком ложных сообщений поначалу даже не заметили информации, поступившей от матери двенадцатилетней девочки, учившейся в той же школе, что и Наташа. Девочка по дороге в школу видела то, как на улице, по которой должна была пройти Наташа, приблизительно в нужное время стоял белый фургон марки Mercedes. Вот это уже была более или менее серьезная зацепка. Полиция стала методично искать все белые фургоны этой марки. Несколько сотен домов пришлось обойти полиции, чтобы только попытаться ухватиться за эту зацепку. Но и эти поиски не принесли результатов.
В середине апреля 1998 года приблизительно в три часа дня в полицию Вены позвонили. Человек, который так и не назвал своего имени, хотел предоставить информацию о пропавшей девочке. Полиции пришлось проверить сотни, если не тысячи таких сообщений. Ни одно из них не подтвердилось. И все же дежурный обязан был записать донесение и отправить наряд полиции для проверки.
«14.04.1998 г., в 14.45 часов, позвонил неизвестный мужчина и изложил следующие обстоятельства. Относительно выслеживания белого автофургона с затемненными стеклами в районе Гензерндорф в связи с пропажей Кампуш Наташи в Штрасхофе/Нордбан есть лицо, которое может быть связано с исчезновением, а также имеет в своем владении белый автофургон марки «Мерседес» с тонированными стеклами. Этого мужчину считают так называемым «чудаком», у которого возникают сложности с окружающим миром и большие проблемы с общением. Он проживает вместе с матерью в Штрасхофе/Нордбан, Гейнештрассе, 60 (коттедж), полностью оснащенный сигнализацией. Предположительно в доме мужчина хранит оружие. Перед территорией дома на Гейнештрассе, 60 часто можно увидеть стоящий там белый автофургон марки «Мерседес», номера неизвестны, с полностью затемненными боковыми и задними стеклами. Раньше мужчина работал на фирме «Сименс» в качестве техника по электронной связи, кем может являться и по сегодняшний день. Предположительно мужчина живет вместе со своей пожилой матерью в этом доме и имеет склонность к детям, что касается его сексуальных влечений. Привлекался ли он за это к уголовной ответственности, неизвестно. Имя этого мужчины звонившему неизвестно, он знает его только как жителя округи. Мужчина предположительно 35 лет, имеет светлые волосы, рост около 175–180 см, худого телосложения. Дальнейших подробностей анонимный свидетель привести не мог»
(Из отчета дежурного)
В этом доме жил Вольфганг Приклопиль. Дверь открыл молодой мужчина в аккуратно выглаженной рубашке и с немного старомодной прической. Он честно признался, что фургон принадлежит ему и служит для перевозки строительных материалов. Мужчина легко согласился открыть для полиции фургон и дал осмотреть машину. Никаких подозрений мужчина не вызвал. Он вел себя предельно вежливо и всячески демонстрировал готовность хоть как-то помочь следствию. Полицейские внимательно осмотрели фургон, а затем даже прошлись по комнатам большого и светлого дома на окраине Штрасхофа. Затем мужчины вежливо поблагодарили Вольфганга и попрощались.
На всякий случай полиция все же проверила информацию, которой поделился мужчина. Оказалось, что он уже давно официально нигде не работает. Какое-то время он числился безработным и получал пособие, но вот уже больше года, как он выбыл из списков на получение пособия по безработице. Никаких правонарушений, кроме превышения скорости, за мужчиной не числилось.
В семь утра дверь открывалась, и на пороге стоял ее спаситель. Он держал в руках завтрак и счастливо улыбался. Девочка была счастлива видеть его – главного и единственного человека в ее жизни. Того, кто приносит ей еду, старается радовать, но главное, того, кто счастливо улыбается, когда видит ее.
Через пару недель после похищения Вольфганг Приклопиль уже почти привычно спустился в подпол. Наташа не смогла скрыть радости от его прихода. Еще один живой человек в ее мире. Ее спаситель. Человек, который о ней заботится и которому она нужна. В руках у Вольфганга на сей раз были не продукты для ужина, а таз и упаковка шампуня.
– Раздевайся, тебе нужно помыть голову, – тоном, не терпящим возражений, объявил он.
Впоследствии Наташа признавалась, что в тот момент была уверена, что ее сейчас изнасилуют. Европа тогда переживала пик преступлений против детей. В новостях постоянно рассказывали о насильниках, которые крадут, насилуют и убивают детей. Наташу украли, но похититель и неведомые «заказчики» не трогали ее. Сейчас ей нужно было раздеться перед чужим мужчиной. Детям свойственно слушаться взрослых, а в этих обстоятельствах у Наташи просто не было другого выбора. Ей пришлось это сделать. Однако Вольфганг, кажется, чувствовал еще большую неловкость. Он осторожно и даже немного брезгливо стал помогать девочке мыть голову. В маленьком застенке для этого требовалась немалая изворотливость. Наташа должна была наклониться над раковиной, пока похититель лил ей на голову теплую воду из бутылки. Эта процедура стала повторяться каждые два дня. Вскоре и Наташа, и Вольфганг привыкли к этому ритуалу. Человеку свойственно привыкать ко всему. Спустя пару месяцев девочка предложила проделать в бутылках небольшие дырочки, что заметно облегчило процедуру. Теперь нужно было просто держать бутылку над головой, пока тонкие струйки лились на волосы.
Естественно, каждая помывка головы, а также и каждое умывание сопровождались тем, что вода попадала на пол. Ламинат и деревянные панели на стенах попросту не могли перенести такого количества испаряющейся влаги. Постепенно доски стали набухать и трескаться. На швах между досками стал проступать черный налет плесени, отравляющей воздух. Тогда девочка попросила принести ей как можно больше моющих средств. Она имела смутное представление о том, как ими пользоваться, однако ее развлекло новое занятие. В промежутке между утренним и вечерним приходами похитителя девочка тратила все силы на то, чтобы превратить вверенное ей пространство в подобие дома. Сделать его уютным и максимально чистым. Грязь здесь была по-настоящему опасна для здоровья, так как она была способна отравить и без того затхлый, выжженный обогревателем воздух.
Чтобы как-то скрасить девочке часы одиночества, Вольфганг стал приносить девочке книги, комиксы и раскраски. Иногда по вечерам они вместе читали их. Так случилось и с «Алисой в Стране чудес». История о маленькой девочке, попавшей в подземное царство, время в котором остановилось. Эта история ужаснула Наташу. Она была слишком похожа на историю Наташи, вот только концовки этих историй были слишком разными. Алиса в итоге проснулась, а вот Наташа никак не могла очнуться от этого ночного кошмара.
– Лучше я принесу видеомагнитофон, – пробормотал Вольфганг, которому всегда становилось не по себе при виде слез девочки.
– Не уходи, – попросила вдруг Наташа. Впрочем, она просила об этом каждый раз.
– Не могу, заказчики… – начал было Вольфганг.