– Да? По-моему, я их слишком много ем. – Мистер Джефферсон с отвращением смотрит на кружку.
– Напомни, почему ты не осталась с Микки? Ведь могла же, а? – спрашивает вдруг он.
– Потому что он психопат, он убил человека.
– И что?
– Как это «и что»? Этого мало?
– Некоторых людей просто нужно убивать. Чтобы не портили жизнь и не пили кровь. Вот, например, моя жена. Если бы не законы Штатов, я бы ее прикончил сегодня же. Хотя нет…
– Не смогли бы?
– Убить? Нет, это слишком просто…
Он начинает рассказывать о том, что бы он сделал со своей женой, если бы не эти чертовы законы. Глупые и несправедливые. Я иду к кофеварке и ставлю в нее прозрачный чайник. Жду, пока приготовится кофе. Делаю сэндвич.
– …И вот когда она будет умолять меня о смерти, я достану паяльник…
Наливаю кофе. Кладу сэндвич на тарелку.
– И тогда она будет умолять…
– Она уже умоляла, – говорю я, откусывая сэндвич с индейкой.
– Что?
– Она уже умоляла о смерти, когда вы достали паяльник, – поясняю я.
– Да ну тебя, – он кидает в экран пакетик с чипсами и откидывается на кресло. – Так что случилось с Микки?
– Бонни была просто девочкой с улицы, не его сестрой, – тихо говорю я. – Он бы рано или поздно убил меня. Если бы я не пошла с полицейским, у меня бы не было шансов вернуться.
– Куда?
– Вернуться куда? К нормальной жизни.
– А, это в которой ты работаешь в кинотеатре, выходишь замуж за парня, который тебе противен, учишься в университете, который тебе тоже отвратителен, выполняешь приказы Марко…
– Хватит! – Пожалуй, самое противное в психологах – как раз то, что они говорят тебе то, что ты сам думаешь, просто не решаешься в этом признаться.
– Ты не тому мстишь, Верена.
– Что вы этим хотели сказать? Или это из нового мультика?
– Я серьезно. Человек мстит не тому, кто обидел, а тому, кто под руку попался.
– Я вообще потеряла нить разговора: у вас подростковый период на чипсах с Минни закончился или вы еще как-то повеселились?
– Ты поняла. Так вот я про несправедливость запрета на убийства недоговорил…
Под мирное бормотание мистера Джейкобсона я засыпаю. Только утром узнаю, что звонок закончился в два ночи. Мистер Джейкобсон целый час бесплатно рассказывал о своей жене.
Звонит Анкель и просит о встрече. Голос у него настороженный. Спрашиваю у него, что случилось. Оказывается, отец пригласил нас сегодня на обед. Причем, судя по настрою, намечается что-то серьезное. У меня нет выбора. В час дня я уже шатаюсь по гигантскому универмагу «Ка-Де-Ве». Покупаю какие-то шоколадки, конфеты, сувениры… Этот универмаг считается чуть ли не главной достопримечательностью города. Ничего интересного, по-моему. Анкель ждет меня у главного входа в универмаг.
На мне черная юбка чуть выше колена, плотные колготки, строгие туфли и серая блузка с белым воротничком. Выгляжу как школьница в первый учебный день. В блузке только есть один небольшой нюанс. Открытая спина. Вырез на спине заканчивается в районе талии. Для того чтобы рукава не спадали и блузка не теряла форму, в районе шеи протянута тонкая прозрачная тесемка, удерживающая рукава в строгом положении. Феникс на фоне разрушенного города. Почему-то все перестают смеяться, когда я поворачиваюсь спиной. Вдобавок я еще линзы надела с паутинкой. Очень эффектно и пугающе. До встречи с Анкелем сорок минут. Он тоже пришел раньше назначенного времени, хоть и не настолько. Проходящие мимо него девочки начинают нервно хихикать. Анкель производит именно такое впечатление. Рядом с ним девочки начинают нервно хихикать. Киваю ему, и мы молча идем в сторону кафе, где назначена встреча. Хочется думать, что мы выглядим как мистер и миссис Смит.
Идем на встречу с отцом. Анкель в пиджаке, футболке и джинсах, я – одетая как примерная школьница. Только открытая спина заставляет всех прохожих столбенеть. Встреча в милом кафе на одной из улочек рядом с универмагом. Замечаю рядом с кафе вход в какой-то клуб. Понятно. Кафе вроде как «Шошанна». Дополнительный аксессуар к основному блюду.
Мне очень хочется сесть на улице, за один из маленьких столиков прямо на мостовой. На узкой полоске мостовой уместилось целых восемь таких столиков-табуреток. Отец сел внутри. Его затылок я вижу в витрине. Он сидит на одном из чересчур помпезных диванов.
– Мое любимое кафе, – шепчет мне Анкель. – Правда, тут отличный интерьер?
– Вроде того, – соглашаюсь я.
Интерьер здесь специфический. Мягкие диваны, шикарные столики, приглушенный свет, барная стойка из красного дерева. В общем, с перебором. Здесь бы Бэзилу понравилось, владельцу «Шошанны».
Мы усаживаемся по разные стороны от отца.
– У меня ощущение, что когда ты была в Штатах, мы общались больше, – повторяет отец, отпивая из своего бокала. Перед ним тарелка с нетронутым бифштексом, который красиво сервировали с листьями салата, помидорами и рукколой. Все это как-то не соответствует тому, как я жила в последнее время.
– Ты уже решила, что будешь делать дальше? – спрашивает меня отец.
– Ты о чем? – притворяюсь я идиоткой.
– Когда у вас свадьба? – спрашивает отец, поворачиваясь к Анкелю.
– Мы еще не определили дату, – мнется Анкель.
– Пора бы определить. Верена должна восстановиться в университете, в Берлине, конечно. Я думаю, даже обойдется без потери курса. Место стажировки я уже подобрал. Вы уже думали о детях?
– Папа! – восклицаю я.
– Пора подумать…
Анкель весь вечер улыбается и кивает. Когда он отлучается в туалет, отец говорит:
– После всей этой истории тебе всю жизнь придется восстанавливать репутацию, – шипит он. – Ты должна держаться за Анкеля. Сложно будет найти второго такого же.
– Что-нибудь еще? – спрашивает подошедшая к нам официантка. Я демонстративно поворачиваюсь к ней так, чтобы отец увидел мою спину.
– Нет, спасибо, – говорю я официантке.
– Это сделал тот псих? – невозмутимо спрашивает отец.
– Да, – отвечаю я. Вот такая я смелая, сидя в дорогом кафе в центре Берлина.
Просыпаюсь и иду на работу. Пара кварталов, и я уже на месте. Серое небо осеннего Берлина буквально пригибает к земле. На стене перед входом в кинотеатр кто-то уже успел нарисовать оранжевого феникса. Неудивительно, вчера ко мне три раза подходили с вопросом, не я ли ограбила банк. Все дело в цветных линзах. Они слишком заметны. Сейчас у меня карие глаза. Провожу рукой по очертаниям феникса и захожу внутрь.
На экране первые кадры «Отступников» Скорсезе. Я представляю, что у каждого из этих людей в зале за плечами какая-нибудь трагическая история, после которой они не могут оправиться. Каждый достоин того, чтобы именно о нем сняли фильм. Но, по-моему, все они просто не знают, что делать дальше. А актеры в кино всегда знают. Они лучше и красивее обычных людей.
Леонардо Ди Каприо в задумчивости вертит перед собой пистолет, когда я вижу Ленца. Третий столик. В этот момент он смотрит на меня и медленно протягивает средний палец к носу. Вроде как нос зачесался. Иду к нему за столик.
– Как ты здесь оказался, я тебя даже не заметила? – шепчу я.
– Без билета проскочил. Со мной, кстати, человек шесть так прошло, – шипит он и идет в сторону выхода.
– Пойдем в лаунж-зону, а? – прошу я.
– Я фильм вообще-то смотрю, – обижается Ленц. Смотрю на экран. Там Мэтт Деймон и Джек Николсон встречаются в старом кинотеатре.
– Они все умрут, – говорю я.
– Девушка, какого черта? – раздражается мужчина за соседним столиком.
– Не все. Деймон и Ди Каприо только, Николсон выживет, – говорит грустная девушка в углу.
– Это кино. В жизни Джеймса Балджера, прототипа Николсона, посадят на три пожизненных срока, – говорит толстенький, похожий на хомячка парень за тринадцатым столиком.
– Пойдем, – шипит Ленц. – Криминальные драмы должны хорошо заканчиваться, иначе какой в них смысл?
– Нравоучительный, – шиплю я.
Мы идем в лаунж-зону на полуторном этаже. Она представляет собой маленькую комнату, все стены которой заклеены старыми афишами. Мне не нравится этот пыльный интерьер в стиле ретро. На плазменной панели, декорированной под старинный киноэкран, крутят какое-то тоскливое кино. Судя по картинке, про облака.
– Зачем ты пришел? – спрашиваю я.
– Вообще-то попрощаться, – нехотя признается Ленц. Я вздрагиваю.
Последний человек, который помнит о Микки. Да, он не самый лучший, но последний. Если не станет Ленца, не останется ничего.
– Ты ведь не поедешь со мной, верно? – спрашивает вдруг Ленц.
– Я не Бонни, – говорю я. – Я не она, как вы все этого не понимаете?
– Понимаю. Просто тебе ведь тоже понравились мои бабочки, верно? – Ленц нервно вздыхает на середине фразы.
– Безмерно, – вру я. Он не слышит сарказма и пытается обнять меня. Я делаю шаг назад.
Он отстраняется и поправляет очки. Садится за журнальный столик в лаунж-зоне и минуту смотрит на экран. Там все еще облака, только теперь они отражаются в чьих-то глазах. Нужно будет заказать такие линзы. Оборачиваюсь и смотрю на стойку рецепции. Там вроде бы никого из посетителей нет.
– По-моему, я на днях сказал Марко что-то лишнее, – говорит, наконец, он.
– Что именно? – спрашиваю я.
– Я сказал, что Микки будет искать тебя не для того, чтобы убить, а для того, чтобы защитить, – говорит он и поднимает на меня глаза. Неуклюже сажусь на край дивана.
– И что в этом особенного?
– Я тоже не обратил внимания на эту фразу, но вчера меня вызывали в участок, и у Марко была открыта эта переписка…
Ленц разворачивает экран телефона и показывает текстовое полотно. Оно выглядит внушительно. Форум о Микки и обо мне. Один из самых посещаемых.
Черная Луна:Эта Верена ничего из себя не представляет.
Блэк Джек:Из-за нее Микки убивает ни в чем не повинных людей.
9669:Совсем не уверен, что это он убивает.
Черная Луна: