Наступившее молчание можно было назвать дружеским, но Энджи мешал расслабиться знакомый голод, проснувшийся при появлении Кейда. Пытаясь скрыть свое состояние, она заметила светским тоном:
— Здесь так красиво… Теперь я понимаю, почему ты называешь это место своим домом.
— Да, я не видел места красивее, — согласился Кейд.
Последний луч заходящего солнца осветил его чеканный профиль, чувственные губы сложились в ироничную улыбку.
— Но, если мы не хотим получить нагоняй от миссис Болтон и успеть выпить перед обедом аперитив, нам пора возвращаться.
Энджи расценила его слова как сигнал к окончанию разговора на личные темы. Она постаралась не показать виду, что ей больно. Подходя к дому, она тихо бросила:
— Мне нужно переодеться.
И поспешила в свою комнату.
К обеду Энджи надела скромную прямую юбку и светло-голубую шелковую блузку без рукавов. Переодеваясь, она услышала гул вертолета, звук приближался, потом смолк, когда вертолет приземлился. Энджи не радовала перспектива встречи с каким-то гостем или гостьей, но она понимала, что не имеет права роптать. И все же перед тем, как войти в гостиную, она несколько секунд помедлила, собираясь с духом. Через дверь были слышны голоса. Энджи еще не разбирала слов, но была почти уверена, что знает, кто прилетел на вертолете. Она открыла дверь, холодея от неприятного предчувствия.
Кейд и Селин, стоя у окна, любовались последними отсветами заката. Они не разговаривали и не касались друг друга, но их позы безмолвно говорили о глубокой близости, связывающей мужчину и женщину. Так вот, как Аллегра почувствовала, что Кейд и Селин любовники, — поняла Энджи. Значит, Кейд лгал. Она не ждала от него верности, но, когда он сказал, что они с Селин не любовники, она ему поверила. Поверила и оказалась обманутой. Кейд предал не только ее, но и Селин. Энджи задала себе вопрос, существует ли на свете хотя бы один мужчина, способный хранить верность женщине?
Селин повернула голову, посмотрела Кейду в глаза, засмеялась тихим, интимным смехом.
— Ох, Кейд, милый ты мой дурачок…
Энджи вошла в комнату и нарочно шумно закрыла за собой дверь, при этом она еще и повернулась к двери — в этом не было необходимости, просто Энджи инстинктивно стремилась избавить себя от унижения.
Когда Энджи повернулась лицом к Кейду и Селин, оба смотрели на нее. Они стояли рядом, по-прежнему не касаясь друг друга, но их близость не могла бы быть очевиднее, даже если бы они написали о ней плакат люминесцентными красками. Особенно разозлило Энджи то, что оба взирали на нее с самым невинным видом. Собрав остатки гордости, Энджи прошла в комнату.
— Что будешь пить, Энджи? — невозмутимо поинтересовался Кейд. — Могу предложить сухое вино, бренди или апельсиновый сок.
— Апельсиновый сок, если можно.
Энджи боялась, что алкоголь ослабит ее выдержку и она сорвется.
Кейд посмотрел на Селин.
— Тебе — как обычно?
— Да, спасибо.
Селин тепло улыбнулась Энджи, но почему-то именно ее теплота ранила Энджи особенно больно. Зато теперь она понимала, почему Селин нравилась Аллегре, несмотря ни на что.
— Знаете, Энджи, я вам немного завидую. Кейд рассказал, что вы разбираетесь в цветах. Я их люблю, но совершенно не умею выращивать.
Селин говорила с легким американским акцентом, который только прибавлял ей шарма. Энджи подозревала, что ее ответная улыбка была вымученной, но, кроме нее, кажется, никто этого не заметил.
Кейд разлил напитки и завел разговор о винах. Энджи не пришлось изображать заинтересованность: о чем бы Кейд ни говорил, он умел сделать разговор увлекательным. Несмотря на то, что Энджи знала о его предательстве, ей было приятно просто слушать его голос. Она досадовала на себя, но ничего не могла с этим поделать.
Селин принимала в разговоре живое участие, было ясно, что она знает о Кейде и о его интересах гораздо больше, чем Энджи. Это, конечно, не прибавило Энджи оптимизма, и к тому времени, когда миссис Болтон позвала всех к столу, Энджи поняла, что не сможет проглотить ни кусочка. Но, чтобы не выдать себя, ей пришлось чуть ли не силой заталкивать в рот еду. К счастью, Кейд предложил ей красное вино, и она согласилась, надеясь, что спиртное поможет ей расслабиться. Когда она сделала робкий глоток, Кейд удивил ее вопросом:
— Ну, как, нравится?
— Да, очень приятное вино, — вежливо ответила Энджи.
— Расскажи, что ты чувствуешь, когда пьешь его.
Энджи прищурилась и подозрительно спросила:
— А что, это какой-то тест?
Селин фыркнула, Кейд медленно откинулся на спинку стула и посмотрел на Энджи. В его глазах плясали отблески пламени свечей, отчего в его лице появилось что-то ястребиное. Желудок Энджи словно сжало тисками, позвоночник же, наоборот, как будто размягчился. Нужно удирать, пока я не выставила себя на посмешище, — в панике подумала она.
Не сводя с нее глаз, Кейд проговорил с бархатной мягкостью, под которой угадывалась стальная твердость:
— Я просто хотел узнать твое мнение.
Энджи пожала плечами и с наигранной непринужденностью ответила:
— Ну… первое, что приходит на ум, это вишня, да, думаю я почувствовала вкус вишни. Ощущается легкий привкус корицы. — Она помолчала, смакуя вино и анализируя свои ощущения. — Я бы сказала так: это аристократическое вино со скрытыми глубинами.
Наступившую тишину прорезал звонкий смех Селин.
— Какой глубокий подтекст!
Кейд выразительно поднял одну бровь и улыбнулся.
— А у тебя, оказывается, очень тонкий вкус.
Энджи смущенно покраснела, польщенная его похвалой. Когда Кейд улыбался вот так, она забывала, что он ее обманул и соблазнил, прекрасно зная, что позже на остров прилетит его любовница. Энджи покосилась на Селин. На красивых губах женщины играла странная улыбка. Одно из двух, решила Энджи: либо Селин развратна до последней степени, либо она не понимает, кого полюбила.
Собрав остатки самообладания, Энджи сумела ответить:
— Очень лестный отзыв, благодарю.
— Еще одно из твоих многочисленных достижений.
Ироничные нотки в голосе Кейда подсказали Энджи, что от него не укрылась ее отчужденность. Она судорожно пыталась понять, что Кейд имеет в виду. Уставившись в тарелку, она пробормотала:
— Сомневаюсь, что здравый смысл можно назвать достижением.
— А этот ответ свидетельствует о похвальной скромности, — продолжал иронизировать Кейд. — Определенно, Энджи, тебе есть чем гордиться, у тебя масса талантов.
Уж не намекает ли он на часы, проведенные с ним в постели? И это в присутствии любовницы, которая слушает его внимательно и с явным удовольствием?
Энджи не знала, что и думать.
Повисла неловкая пауза, которую нарушил Кейд.
— Селин отметила, что у тебя есть чувство стиля, а Фэй рассказала, что ты талантливый цветовод, что ты ни посадишь, все у тебя растет.
Кейд скрыл выражение глаз за густыми длинными ресницами. Селин же, к изумлению Энджи, снисходительно улыбнулась. Совершенно сбитая с толку, Энджи лишь пробормотала:
— Спасибо.
К счастью, Селин ухватилась за последние слова Кейда и заговорила о разведении цветов.
— Один мой знакомый разводит орхидеи, — заметил Кейд, — возможно, ты о нем слышала, его зовут Джеймс Хендрик.
Энджи кивнула.
— Конечно, слышала. Он вывел несколько новых сортов.
— Когда-нибудь я тебя с ним познакомлю. Он будет…
Конец фразы утонул в шуме дождя, внезапно забарабанившего по крыше и по оконным стеклам. Вопреки логике, вопреки здравому смыслу, даже вопреки инстинкту самосохранения в душе Энджи вспыхнул робкий огонек надежды: Кейд говорит так, словно у их отношений есть будущее. Но нет, сказала себе Энджи, я не такая, как Аллегра, как Селин, я не согласна делить его с другими женщинами. Делить Кейда с другой или с другими означало бы отказаться оттого, что Энджи выше всего ценила, — от самоуважения, достоинства, цельности. Энджи точно знала, что если она не сможет стать в жизни Кейда единственной, то лучше им вообще расстаться. Иногда цена любви бывает непомерной.
Дождь кончился так же внезапно, как начался.
— Жаль, что вам не повезло с погодой, — заметила Селин, обращаясь к Энджи.
Энджи улыбнулась.
— Скорее, наоборот, мне повезло, я слышала, что на островах часто идут дожди, и ожидала худшего. А в перерывах между дождями погода просто великолепная.
— К тому же дождь полезен, — заметил Кейд менторским тоном, в котором, однако, слышалась легкая насмешка, — он поливает растения, смывает пыль с листьев, способствует плодородию.
Он медленно поднес к губам бокал с вином и сделал глоток. В свете свечей пурпурная жидкость, казалось, вспыхнула изнутри. Энджи почувствовала, что краснеет. Ее рука слегка задрожала, вилка красноречиво звякнула о край тарелки, Энджи поспешно положила ее на стол. Пытаясь взять себя в руки, она сказала себе, что не стоит искать в каждом слове Кейда потаенный смысл, это просто глупо. Энджи решила сменить тему.
— Селин, я слышала, вы по роду занятий много путешествуете. Какой город нравится вам больше всего?
Селин ответила, не задумываясь:
— Париж. — Помолчав, она вздохнула. — На свете так много красивых и интересных мест, обидно осознавать, что я не смогу осмотреть их все!
И она стала рассказывать о городах, в которых ей довелось побывать.
После обеда Кейд предложил перейти в библиотеку и послушать музыку, — у него была большая коллекция пластинок, — но Энджи, сославшись на усталость, сказала, что хочет лечь пораньше.
— Как твои руки? — спросил Кейд.
— Почти не болят.
— Ты еще раз смажь их на ночь той же мазью.
— Обязательно.
Неопределенно улыбнувшись Кейду и Селин, Энджи пожелала им спокойной ночи и ушла.
Готовясь ко сну, Энджи пыталась проанализировать прошедший вечер. Она надеялась, что ей удалось скрыть бушевавшие в ней эмоции и, что она вела себя, как взрослая женщина, более того, как женщина, которая никогда не прикасалась к Кейду, не занималась с ним любовью. Ей оставалось провести в доме Кейда чуть больше двенадцати часов. Энджи села на кровать и задумалась.