Медленно опустилось стекло, открывая мне лицо мрачного брата, и он почти что приказал:
– Сядь в машину.
Ага, сейчас! Бегу, теряя тапочки и знание о том, какой его сюрприз ждет на заднем сидении.
Проигнорировав его, продолжила путь.
– Полина, садись в чертову машину. Нам надо поговорить.
Ускорила шаг. Ну что, нравится, когда на тебя не обращают внимание? Нравится, когда стучишься из раза в раз в глухую стену из пренебрежения, сбивая в кровь костяшки, а оппоненту плевать? У тебя отличная возможность почувствовать все на своей шкуре хоть разок!
Нет-нет, я не только злорадствовала, но и думала, что Марику могло от меня понадобиться. Он прозрел и понял, как неправильно поступал со мной? Маловероятно. Судя по тону, до братца дошло, что он еще не до конца разнес мою нервную систему, и решил исправиться. Ну, или увидел вчерашнюю шалость и хочет меня придушить.
– Не беси меня, – вновь начал Марк, который плелся на самой низкой скорости за мной.
То есть ему бесить меня можно, а мне его в ответ нельзя?
Поджав губы, продолжила путь к остановке. Едет за мной? Да пожалуйста! Не мой бензин тратится и не мое время. Я поеду на автобусе, а в целом ничего не лишусь. Подумаешь, приеду на несколько минут позже – не велика потеря, я все же опоздала на пару и теперь нет смысла спешить.
– Полина! – мне было до отвратительного приятно заходить в автобус под злой окрик Марика, а затем наблюдать за тем, как двери закрываются прямо перед его носом.
Я злая? А кто добрый по утрам? Вот Марк вообще не бывает ко мне снисходителен, и я могу позволить себе хоть раз поступить с ним так. К тому же я не хочу с ним общаться. Смысл, если разговор закончится ссорой и взаимными оскорблениями?
Но я совершенно забыла, что для брата не существует слова "нет" и "отвали" и что он всегда добивается своего, причем любыми путями. И этот день тоже не был исключением.
На большой перемене мы с однокурсниками решили сходить в кафе, расположенный недалеко от универа. Большой компанией вышли из здания, тем самым сыграв на руку Марку. Тот выскочил за нами и сразу же подошел ко мне.
– Отойдем на пару минут? – спросил, спрятав руки в карманы и окидывая меня тяжелым взглядом.
Больше десятка пар глаз уставились на меня, ожидая ответ. Конечно, это ведь сам Марк Чернигов! Популярный красавчик, который вдруг снизошел до простенькой меня. Прекрасно же… для тех, кто обожает слухи. Осознавая, что любое слово может сыграть со мной злую шутку, молча кивнула. Окей. Отойдем.
Затем также молча последовала за ним до стены, скрытой от любопытных глаз приятелей аркой. Мне просто стало до боли интересно, из-за чего могло измениться его отношение ко мне. Это ведь точно не мои мольбы, не мои многолетние попытки наладить отношения, не мои слезы и моя боль. Но что же тогда? Что сильнее и весомее перечисленного?
– Слушаю тебя, – поторопила я парня, сложив руки на груди.
– Ты не пойдешь с этим сосунком на свидание, – поставил перед фактом Марк. Спокойно. Сухо. Безразлично. В последнее время он только таким тоном со мной и общается. Если, конечно, вдруг замечает мое существование, потому что я для него обычно пустое место. Но как бы я не хотела казаться безразличной к подобному отношению, это не так.
Каково быть никем? Когда смотрят на тебя, а видят стену, пол, шкаф, любимый нашим отцом персидский ковер, но не живое существо, человека?
И теперь Марк вдруг решил начать мне указывать? Да пошел он… к своей пятой за текущую неделю девушке!
– Кто мне запретит? Ты? – вскинула я бровь. – А не много ли на себя берёшь… – сделала паузу и насмешливо добавила, зная, что тем самым вызову у него раздражение: – братик?
Он не переносит, когда кто-то напоминает ему лишний раз про нашу родственную связь. И поэтому ни одна душа в университете не в курсе того, что мы брат и сестра. Только по отцу, к счастью. Фамилии у нас разные, а одинаковые отчества – еще не повод считать семьей совершенно не похожих друг на друга людей.
– Полина, – мое имя в его исполнении звучит как оскорбление, которым Марк бьет наотмашь. – Ты. Не пойдешь. Точка.
– Отвали. От меня. Марк, – также выделяя каждое слово, произнесла я и попыталась уйти, но парень перегородил мне дорогу. – Что за?..
– Повторю еще раз, Полина, – он внезапно начал медленно надвигаться на меня, заставляя отступить, – ты не пойдешь на свидание с придурком, у которого одна цель: залезть в твои трусики.
Я моментально вспыхнула. Смущение и злость захлестнули с головой. Что Марк себе позволяет?!
– А какая тебе разница, кто будет лезть в мои трусы?! – следующий шаг назад принес очень неприятное осознание: я в тупике – за спиной лишь холодный кирпич университетской стены. – Это не твое дело. Может, я хочу, чтобы он…
Договорить я не успела – Марк налетел меня, словно ураган. Накрыл собой и прошипел, обжигая дыханием шею:
– Еще одно слово, и я за себя не ручаюсь.
Я усмехнулась и, перед тем как его оттолкнуть, сообщила:
– Я хочу, чтобы Гоша стал моим парнем. И женщиной становиться я хочу с ним. Возможно, прямо после первого свидания и…
Тому, что произошло дальше, я не могу дать определение, значение и объяснение. Мы просто сошли с ума. Боже, мы просто сошли с ума…
Марк, зло рыкнув, прижал меня сильнее к стене, стиснул мои запястья и… накрыл мои губы жестким поцелуем. И поцелуем ли? Он будто ставил на мне метку, выпивал мою душу до дна, чтобы взамен наполнить меня своим дыханием. Яростно, беспощадно, будто наказывая нас обоих за то, чего не должно было произойти, но происходит.
А я… Я тоже потеряла голову. Заболела. Забыла обо всем на свете. Я не менее жарко ответила на его прикосновения, задыхаясь от страсти, нежности, ненависти и чувства неправильности.
Нельзя. Так нельзя.
Но я кусаю его за губу и прижимаюсь крепче, чтобы он и не думал заканчивать бесконечно греховный поцелуй. Слушаю рёв пламени, струящегося по венам, наслаждаюсь болезненной сладостью, снова и снова пытаясь насытиться им.
Мы сошли с ума. О Боже…
– Оттолкни меня, – прошептал у самих губ Марк, перестав меня удерживать. – Поля, оттолкни!
Я не смогла. Хотела. Очень хотела, даже подняла ладони и положила на его бешено вздымающуюся грудь. Но не смогла. Руки сами обвились вокруг его крепкой шеи, а пальцы зарылись в его немного жестковатые русые волосы. Я задышала чаще, впитывая в себя его пьянящий запах, и прикрыла глаза.
– Поля, – полушепот-полустон, в котором отчетливо ощущается отчаяние. Вязкое, отдающее горечью и обреченностью. – Еще один раз, Поля, последний раз…
Я сама подалась вперед, уничтожая те жалкие сантиметры, которые нас разделяли. Если падать в бездну, то сразу с головой. Если умирать, то с одного выстрела. Если любить…
А нам любить нельзя.
И я первая оттолкнула его, закрыла лицо ладонями, пытаясь удержать слезы.
– Маленькая, эй, – он обнял меня, прижал мою голову к своему плечу. – Не плачь. Все, я успокоился.
Не смогла. Соленые капли все же вырвались наружу, обжигая кожу, а все те чувства, что сдерживала столько лет, пробили плотину.
О, Господи…
– Марик… – я сжала пальцы на его футболке. – Я извращенка, да? Почему я люблю тебя не так, как должна? Почему, скажи?
– Я тогда тоже извращенец, – усмехнулся. Горько. – Забудь и не думай ни о чем. Этого больше не повторится.
Я задыхалась в своих словах, в его запахе и в своих ощущениях. Неправильных. Мерзких. Тех, что не должны быть.
Я не хотела забывать. Не хотела, чтобы он снова отдалился от меня. А хотела того, о чем никогда не признаюсь вслух. Боже, так неправильно, так мерзко, так нельзя.
– Марик…
– Все будет хорошо, солнце, – он ласково гладил мои волосы. – Я придумаю что-нибудь. Могу уехать.
Только от одной мысли, что его не будет рядом, все внутри покрылось инеем. Я бы что угодно отдала, чтобы вернуть время вспять. Чтобы ничего такого между нами не произошло, чтобы мы и дальше игнорировали друг друга, чтобы я и дальше пыталась ненавидеть его. А сейчас… Я упала прямиком в бездну, и самое страшное – я желаю в ней остаться, утонуть и дойти до самого дна.
– Нет, нет, нет, – покачала головой, прижимаясь к нему крепче. – Я хочу понять, почему? Почему?
Он тоже не знал ответ на чертов вопрос.
– Стена холодная, иди сюда, – Марик осторожно поднял меня и сел прямо на землю, устроив меня у себя на коленях. Затем отвел мои ладони от лица и, посмотрев в глаза своими потемневшими зелеными, произнес: – И прости меня, Поль. Простишь же?
– За что? – всхлипнув, спросила я, жадно его разглядывая. Идеальные черты, ямочка на подбородке, родинка над губой, высокие скулы, растрепанные мною русые волосы с удлиненной челкой. На его лице читалось искренняя нежность. Я обязательно его нарисую таким. Чтобы навсегда запечатлеть единственный момент, когда он был моим.
– За все. Я вел себя как последний урод, – немного шершавые пальцы стерли с моих щек слезы. Выдохнул сквозь сжатые зубы воздух. – Дьявол, Поля. Все летит к чертям! Я пытался бороться… Я ненавижу себя за все это, но я действительно старался держаться подальше. Не приходил домой, не смотрел на тебя, заставлял себя ненавидеть… Не получается. Кажется, я болен. Черт…
Я слушала его, кусая губы, на которых, будто клеймом, отпечатался его вкус, чтобы не разреветься. Как же все неправильно и сложно.
– Я просто болен на всю голову, – повторил, очерчивая мои скулы. Затем резко отдернул ладонь, словно обжегшись, сжал ее в кулак и снова выдохнул.
– И что мы будем делать? – спросила осторожно, накрывая его кулах своей рукой. Расслабила его пальцы и переплела со своими. Невинное прикосновение, ничего такого, просто кожа к коже. Можно же, правда? Можно. Держаться за руки можно.
Но даже от этого простого жеста под кожей словно прострелил ток, а сердце пойманной птицей забилось в груди. Оно, как я, искало выход, но его нет. Если сердце в клетке ребер, то я в цепях рассудка. Такого не должно, не должно было случиться. Но тогда почему?..