– Знаю.
И я вздрогнула от неожиданности, когда его губы коснулись моей щеки. Невесомое прикосновение, невинное, но дыхание захватывает, а кожа горит.
– Теперь иди спать, Поль, – он разорвал объятие и осторожно подтолкнул меня вперед.
– А грязная посуда и…
– Я сам уберу, – оборвал меня на полуслове. – Сладких снов.
– Сладких снов, – повторила за ним, почему-то уже шагая в сторону своей спальни.
Марк что, маг? Околдовал меня. Меня и, наверное, весь мир, потому что с той ночи дела пошли куда лучше. Я впервые за долгое время выспалась и поехала на учёбу, не опоздав при этом. Сдала несколько тестов, которые пропустила и к которым совершенно не готовилась, с первого раза. А потом, когда добралась до клиники, меня и вовсе обрадовали новостью, что операция прошла успешно и теперь можно посещать папу. Мое счастье не смог бы измерить ни один прибор – ему просто-напросто не хватило бы шкалы.
"Марик, как дела? Надеюсь, ты пообедал. Я сегодня бью рекорды по удачливости! Сейчас иду к папе – мне разрешили зайти к нему, представляешь? И заедешь за мной вечером?" – быстро напечатала брату. Не могла не поделиться захлестывающими меня эмоциями.
Ответ пришел почти мгновенно:
"Завидую. А у меня удача на нуле. Осталась лишь надежда на конспекты" .
И прислал фотографию, на которой был запечатлен "творческий беспорядок" в виде тетрадей, каких-то бумаг, стикеров и чашки с недопитым эспрессо. Судя по интерьеру и освещению помещения, Марик зависал в кафе, расположенном под офисом отца. Ну что сказать? Трудоголик обыкновенный: умудряется совмещать работу и учебу. Плюс не забывает обо мне, отце и о спортзале. Это восхищает. Сделала мысленную пометку поймать его и насильно помочь.
"Когда примерно заехать? Я буду свободен после 6", – добавил он через пару секунд.
Немного подумав, написала:
"Как сможешь;) И лови немного моей удачи!"
Закрыла мессенджер, убрала телефон в сумочку и с широкой улыбкой направилась в палату папы. Причем чуть ли не вприпрыжку – я казалась себе перезаряженной батареей, у которой клеммы уже искрятся от высокого напряжения.
Однако мой пыл угас, едва я вошла в нужный бокс. Замерла у порога, не сразу сумев сделать шаг вперед.
– Полина Андреевна? – окликнула медсестра, сопровождающая меня. – Все в порядке?
Я выдохнула и вошла. Просто в тот единственный раз, когда нас пустили на пару минут к отцу, мне не удалось его разглядеть. Голова кружилась, а подступающие слезы и вовсе не давали видеть ничего дальше своего носа. А сейчас…
Папа был весь в бинтах. И мне сразу вспомнились материал дела и заключения врачей. Голова – сотрясение и раны от осколков, руки – папа до последнего сжимал руль, пытаясь вернуть себе контроль, правая нога – ее придавило, когда машина перевернулась, туловище – открытые раны и сломанные ребра. И это лишь часть полученных увечий.
– А ему точно не больно? – глупый вопрос, понимаю, но мне было важно знать ответ.
– В состоянии коматоза реакция на боль ослабевает, так что нет, не больно, – пояснила женщина.
Кивнула, таким образом благодаря ее, и присела на стул рядом с кроватью. Стараясь быть максимально осторожной, потянулась и коснулась пальцев папы – привычно шершавых, но… не таких теплых, как должно быть.
– Можно еще спросить? – поспешила уточнить, пока медсестра не ушла.
– Да, конечно, – работница клиники замерла у дверей.
– Если я буду говорить, то меня папа действительно услышит?
– Я ничего не могу вам обещать, однако есть шансы, что… – небольшая пауза, во время которой в ушах набатом звучит писк приборов, подключенных к Довлатову-старшему, – что все же услышит. Что-то еще?
– Нет, спасибо, – я снова прикоснулась к родителю, но затем, словно обжегшись, отдернула ладонь. Мало ли, вдруг что-то задену?
Медсестра ушла, но я еще долго сидела в тишине, собираясь с силами и подбирая слова. Что мне говорить? В голову ничего не приходило. Но вдруг моя речь поможет? Вдруг его состояние улучшится? Как… как в фильмах или тех статьях, что я успела перерыть в поисках достоверной информации.
– Пап, как ты себя чувствуешь? – запнулась, осознав, что за чушь произнесла. Несколько минут думала, о чем бы ему рассказать. Поднялась, начала мерить пространство палаты широкими шагами. Потрогала растение с необычными листьями, стоящее на подоконнике, пытаясь понять, что за цветок передо мной. Снова вернулась к стулу и села, обняв себя руками.
О чем бы ему рассказать? О чем бы…
– Знаешь, папа, мы так по тебе скучаем, – слова сами собрались в словосочетания, а те в свою очередь в предложения. – Марк себе места не находит. Помнишь, ты говорил, что воспитал его не так? Сожалел, что что-то упустил? Нет, Марик… замечательный. Он руководит твоими проектами, занимается расследованием вместе с адвокатами компании, заботится обо мне и регулярно ездит сюда, чтобы лично узнавать о тебе от врачей. Он столько всего делает, папа… Ради тебя и меня. Я восхищаюсь им, а ты бы точно гордился.
Начала – и не могла остановиться. Как самая настоящая болтушка, поведала все то, что меня беспокоило, просила его побыстрее выздороветь и зачитывала ему новости. Я верила, что самое трудное мы преодолели, и теперь все точно будет хорошо.
***
– Марик, купишь? – клянчила я, глядя на братца с самыми невинными глазами. Прямо такими, как у Кота в сапогах. – Ну купи!
Марк же в ответ одаривал меня недоуменным взглядом. Мол, Полина, куда мозги дела?
– Зачем тебе спиночесалка?
Я пожала плечами и выдала:
– Надо!
– Уверена? – он вскинул бровь. – И что ты с ним будешь делать?
– Ну, например… – задумалась. А что, собственно, буду с ним делать? Посмотрела на длинную палку с когтистой лапкой на конце и нашла ответ: – Тебя чесать. Даже можешь не благодарить, я уже по выражению твоего лица поняла, насколько ты счастлив. Знаю-знаю, со мной тебе очень повезло.
Марк тихо рассмеялся и сдался:
– Кидай в тележку. Мне уже не терпится опробовать эту штуку на тебе.
– Спасибки! – я с широкой улыбкой бросила спиночесалку к остальным выбранным товарам, а потом замерла: – Стоп. А почему на мне?
– Потому что жертвовать собой и своей спиной ради твоих экспериментов я не готов. Так как больше счастливчиков нет, то сомнительная честь стать первой жерт… клиенткой этой хрени предоставляется тебе.
– Что? – выдохнула я.
– Готовься, говорю, – ухмыльнулся Марик, разворачиваясь вместе с тележкой и направляя ее в мясной отдел.
Решительно догнала его и вытащила обратно спиночесалку. Просто у нее реально когти ого-го. Марка не жалко, а себя как-то очень.
– Эй, полож обратно! Я уже сроднился с ней, не надо… Поль, ты меня лишаешь самого светлого в моей жизни. Поля, только не клади его на место. Полина, одумайся!
Штучка вернулась к своим сородичам, издав тихий стук при соприкосновении с полкой.
– О нет! – патетично воскликнул Марк. – Жестокая женщина. Нет, я не могу видеть эту душещипательную сцену… Нет, не могу! Пошли отсюда к курицам. Может, сочная запеченная ножка сможет залатать ту дыру, что оставила после себя потеря.
– Дурак, – покачав головой, вынесла вердикт я.
– Слышу от дурочки, – парировал он и, поймав мою ладонь, сжал ее и повел за собой. – Пошли, нас цыпочки заждались.
Ну точно дурак.
"А я дурочка", – хмыкнула я, касаясь кончиками пальцев своих губ. Улыбаюсь и не могу прекратить. Что за магия? Марик точно колдун. Самый лучший и идеальный колдун!
Домой мы вернулись лишь через час. Еще минут десять Марик, кряхтя, как столетний старик, тащил кучу пакетов из машины на кухню. Как-то со всеми проблемами мы совершенно забыли, что продукты надо покупать пару раз в месяц, и в холодильнике не то что мыши, там даже тараканы решили, что хватит с них подобных потрясений, и экстренно самоубились. Так что да, поход в супермаркет вышел очень успешный. Захватили всех и все!
– Прости, но я не буду готовить, – едва вдвоем разобрали купленные товары, призналась брату. Выдохнула и бросилась на диван. – Можешь погрызть меня, если остались силы.
Протянула ему руку, а он взял и… коснулся зубами запястья!
– Марк! – возмущенно выдохнула, отнимая конечность.
– Что? Ты сама сказала, что готова стать моим ужином, – ничуть не устыдился брат.
– Но я же не всерьез.
– Вот и верь тебе после такого обмана, – деланно обиделся парень. – Ладно. Так и быть, я сегодня буду нас травить.
– Ты имел в виду "кормить"? – вскинула я бровь.
– А есть разница? – удивился Марик, уже направляясь на кухню.
– Ну как бы есть – я хочу не только кушать, но и после трапезы желательно выжить, – терпеливо объяснила, устраиваясь на диване удобнее. Как круто! Еда сама сейчас придет, и можно пока отдохнуть.
Марк вернулся с разогретыми куриными ножками, соусом, бутылкой "Колы" и вазочкой с попкорном уже спустя пятнадцать минут.
– Ты мой герой! – я отняла у него тарелку с "цыпочками", расположила на столике и, обмакнув в кетчуп одну ножку, вгрызлась в мясо. – Нет, ты дважды герой.
– Ага, я знаю, – довольно отозвался он и приказал: – Двинься.
Хотя и рядом было свободное кресло и еще один диван, я подвинулась, освобождая место и брату.
– Так, Поль, – Марк тоже вооружился курицей, несколько раз откусил мягкое мясо и, жуя, спросил: – Выбирай: смотрим триллер или ужастик?
Подумала и, вспомнив оставленную в супермаркете спиночесалку, мстительно ответила:
– Мультики! И точка.
– Мультики? – Марик лукаво улыбнулся. – Будем смотреть "Винкс". Где там пульт?
Я рассмеялась. Он не поставит. Дурачится же, как и всегда. Он…
– Ты изверг! – сообщила очевидное парню, когда началась очень знакомая заставка и прозвучала песня, от которой у меня явно мог развиться диабет.
– Учился у профессионала своего дела – у Довлатовой Полины Андреевны, – фыркнул братец, приобнимая меня, чтобы не убежала.
Я первые пару минут действительно пыталась вырываться из его объяти