– Ну что ж, рассказывай, – велела я, когда мы закончили с пиццей и принялись за чай.
– М? – Марик откусил большой кусок шарлотки и принялся жевать. Тщательно и медленно, явно поняв, что снова буду затрагивать темы, которые он не желает со мной обсуждать.
– Например, о том, чем закончился суд… – сглотнула, но четко и, не отпуская взгляд, продолжила: – о деле отца? О том, что за проблемы начались в компании? И почему есть риск потерять все?
Брат, спокойно запивающий десерт ягодным чаем, замер с чашкой в руках. Его плечи напряглись, а черты лица немного заострились.
– И ты мне расскажи, Полина. Например, с каких пор ты начала подслушивать? – спросил он ровно спустя несколько долгих секунд, чуть прищурившись.
– С тех пор, как ты решил, что моя доля – мучительная неосознанность, – парировала я.
– Меньше знаешь – крепче спишь.
– Но не в моем случае, – я рывком поднялась со стула и осталась стоять, сжимая его спинку. Не могла больше сидеть. Эмоции просто не позволяли. – Я устала, Марик, от твоей скрытности. Устала ждать тебя и ответы на вопросы, которые я вправе знать. Устала от молчания – твоего и своего. Хватит!
Сорвалась на крик и замерла, кусая губы. Сделала плавный выдох и уже тише произнесла:
– Я больше не могу, понимаешь? Да любая правда лучше, чем все то, что придумывает мой чертов мозг! Расскажи уже мне все, и я перестану сходить с ума. Встану и начну что-то делать.
– Тише, Поль, – Марк отодвинул от себя блюдце с пирогом, стер крошки с ладоней и тоже поднялся. Одним шагом преодолел небольшое расстояние между нами и утянул на тот самый диванчик, на котором мы разговаривали в прошлый раз. Крепко обнял, предвещая мое сопротивление.
– Ты сейчас снова будешь заливать о том, как все хорошо, да? – устало поинтересовалась, откидывая голову на его крепкое плечо и устраиваясь удобнее. – Марк, я давно выросла из сказок. Можешь быть честным, утопию оставь для фанатов этого жанра.
Он тихо рассмеялся, и я, если честно, заслушалась. У него красивый смех и голос. Мы так давно не сидели вместе и так давно нормально не общались. Я соскучилась. По нему, по папе, по нашей жизни, что осталась в прошлом.
– Какая ты… воинственная сегодня, – хмыкнул Марик. – И кого или что мне благодарить за это?
– Ты мне зубы заговариваешь, – нахмурившись, постановила я.
– Правда? – невинным тоном спросил парень, за что мгновенно получил довольно ощутимый тычок в бок от меня. – Ладно-ладно! Прости. И кстати, было больно.
– Тоже прости. И я жду ответы.
Он не сразу начал говорить. Где-то с минуту гладил мои руки, то переплетал наши пальцы, то разрывал прикосновение, чтобы пройтись по чувствительной коже на запястье.
– Последнее заседание состоялось на прошлой неделе, – Марк не опускал мои ладони и продолжал мягко массировать их тыльную часть. Я и не стремилась вырваться из захвата – мне впервые за последний месяц было хорошо. Умиротворенно. Спокойно. Не душили страх и растерянность. – Доказать, что отец совершил самоубийство, у них не вышло. Я же сказал, что следователь глупость молотил.
– А тогда причина?..
– Неисправная машина, – после небольшой паузы ответил он.
Из меня будто выкачали весь воздух. Ударили чем-то тяжелым по голове. Толкнули в пропасть.
Просто не может быть! Ну не может. Нет. Не может.
– Бред, Марик, это полнейший бред, – повернулась к нему и заглянула в ярко-зеленые глаза. – Папин "Мерседес" был куплен меньше месяца назад. Он просто не мог сломаться за столь короткий срок. Бред…
Губы брата искривила легкая усмешка, но больше он никак не отреагировал.
– Ты ведь знаешь что-то еще, да? – пришло осознание. – Знаешь, но не хочешь говорить. Я не могу поверить в то, что ты мог принять эту чушь. Скажи, что я верно рассуждаю.
– Какой у тебя был второй вопрос? – проигнорировав мои слова, произнес Марк.
– Нет, скажи! – потребовала я, делая попытку высвободиться из кольца его рук. – Я каждый чертов день считала виноватой себя и то чертово видео. Каждый день, Марк. А сейчас…
Меня сжали крепче, горячие пальцы зарылись в мои волосы, прежде чем притянуть мою голову к его плечу. Только спрятав лицо у него на предплечье, поняла, что плачу.
– А тут точно бред, – он ласково погладил по спине. – Что за дичь, Поль? Как ты вообще додумалась до подобного?
Только Марк может быть недовольным, но при этом… мягким и нежным.
– Тот дол… – осекся и, поморщившись, исправился:– допустим, придурок только игрался, Поль. Отправить он ничего не отправил. К тому же в тот день его номер уже был удален.
Я замерла. А потом резко отстранилась от парня и вскочила на ноги, озаренная внезапной догадкой. Части пазла, которые до этого были разбросаны и представляли собой разноцветный хаос, начали собираться в еще не четкую, но единую картинку. Запугивание, авария, потом проблемы в бизнесе – цепочка из неприятностей, которые вроде как слабо связаны, но…
– А ты не думал, что все подстроено? Столько очень странных совпадений, которые ведут к… – не успела закончить мысль – брат перебил меня:
– Иди ко мне.
– Но…
– Иди сюда, – тверже повторил Марик и потянул меня снова в свои объятия. Сжал. И, едва касаясь губами моей шеи, тихо простонал: – И почему ты такая сообразительная?
Насупившись, решительно потребовала:
– Я хочу знать, что ты собираешься делать.
Ответом мне была тишина. Снова чертова тишина, которая уже порядком бесит. Что мешает ему хоть немного раскрыться мне?
– Поль, уже поздно, – сказал он через пару минут и, отстранившись от меня, первым поднялся. – Хватит с нас разговоров. Остальное потом.
Вот опять. Через сколько "потом" я добьюсь от него правды?
– Это не смешно.
– Прости, я не настроен сегодня шутить, – хмыкнул Марк и принялся убирать со стола посуду и загружать посудомоечную машину.
Я хотела было помочь ему, но замерла, неотрывно следя за парнем. Высокий, накаченный, в простых серых спортивных штанах и черной майке, подчеркивающей литые мышцы, – он выглядел сногсшибательно, особенно на фоне кухни.
– А куда девать остатки пирога? – чуть нахмурившись, спросил Марк, поправляя светлую челку, которая лезла на лоб.
До меня не сразу дошел смысл его слов – тупо засмотрелась на его идеальный профиль и широкий разворот плеч, а когда дошло, то уже не успела ответить.
– Полин? – мягко позвал брат. – Ты уже начала клевать носом, иди спать.
Я покраснела, кажется, до кончиков волос. Боже, что это со мной? Что за мысли? Какие, блин, плечи и профиль? И как же хорошо, что он не понял истинную причину моей заминки.
– Я сейчас достану контейнер, – сглотнула вязкий ком в горле. – Впихнем в него шарлотку и в холодильник…
Поднялась и попыталась склониться к нижнему шкафчику, чтобы найти необходимое и одновременно спрятать свою растерянность и немного успокоить бешено бьющееся сердце. Что за черт со мной творится? Однако не удалось – мои запястья перехватил Марик и, чуть прищурившись, посмотрел мне прямо в глаза, будто заранее выискивая ответ на свой вопрос:
– Ты в порядке?
Нет. Нет, совсем не в порядке – голова идет кругом от всей этой ситуации. Еще я в шоке от себя – я узнала новые подробности о смерти папы, но вместо этого в моих мыслях… Боже, какая я противная.
– Да, в порядке, – разорвала зрительный контакт. Мне было стыдно. – Лучше скажи… – перевела дыхание и спросила прямо: – Почему ты все это делаешь? Ты же никогда не хотел заниматься бизнесом и собирался уехать, когда закончишь университет и заберешь ключи от квартиры матери.
Нет, я была очень благодарна за то, что он со мной, но… Ох уж это "но". И мне именно сейчас было важно знать: что его мотивирует и что его держит на плаву? Настолько, что он, забив на свои желания, занимается тем, чем никогда думал заниматься. Он помогал папе тоже с одной целью: что после завершения учебы тот от него отстанет. Но почему сейчас, когда он мог наконец уйти, не дожидаясь еще один год, Марик остался? Причём взвалив на себя столько всего, а я, всегда считающая себя опорой отца, сдулась и сдалась?
Он несколько секунд смотрел на меня молча, а затем, опустив мои кисти, мягко коснулся волос. Я рвано выдохнула. А он зарылся пальцами в небрежно собранный хвост, ослабил резинку, отчего та скользнула с них и упала на пол. Волосы рассыпались по плечам.
– Почему? – мягко помассировал макушку и немного оттянул пряди, заставив откинуть голову назад. Кожу прострелили тысяча мурашек – странных, обжигающих и приносящих легкую, сладкую боль. – Думаешь, надо все оставить? Тебя, и то, чему отец посвятил всю свою жизнь? Я, конечно, не самый правильный сын, – усмехнулся, одной рукой обхватил мой подбородок, так же обжигая кожу своим теплом, – но… Я ценю то, что он для меня сделал. И еще больше ценю тебя.
Я не знаю, что приятнее – его слова или прикосновения. Только фразу "еще больше ценю тебя" я готова, как мантру или молитву, запомнить на всю жизнь. Запомнить, чтобы каждый раз, когда опускаются руки, воскресить в памяти и идти дальше, освещая свой путь ими.
– Так что глупый вопрос, Поль, – Марик мягко улыбнулся и отошел на шаг, разорвав наш контакт. Я еле удержала в себе разочарованный стон. Прикусила нижнюю губу и, тоже отступив, произнесла:
– Мне кажется, он бы тобой гордился. Ты самый лучший сын и б…
– Не надо.
Кивнула ему и все же достала из шкафа злосчастный контейнер. Убрались за собой мы молча и молча же разошлись по комнатам.
Глава 10
– Думаешь, это хорошая идея? – Марк нахмурился, неотрывно следя за дорогой. В этой части города покрытие было просто отвратительным – будто асфальт не меняли эдак со времен моего рождения. К тому же растаявший вчера снег замерз и теперь Москва представляла собой как минимум каток, а как максимум – самую настоящую ледовую арену.
– Даже если и плохая, уже поздно разворачиваться назад, – пожала плечами я. – Едем дальше.
– Ты права, – по его губам скользнула кривая ухмылка. – Ну что ж, домой так домой.