И я улыбнулась ему. Для него я готова была на все, а улыбка – какая-то мелочь. За этот год он стал моим самым близким человеком.
– Умница, – похвалил брат, погладил мои щеки и приказал: – А теперь подвинься.
– Зачем? – удивилась, но послушно выполнила.
Марик улыбнулся мне и лег на лавку, устроив голову у меня на коленях. Блаженно прикрыл глаза и пробормотал:
– Как круто.
– А ты не офигел? – притворно возмутилась я, при этом запуская пальцы в его русые волосы.
– Офигел, – нагло ответил он. – И вообще, что за словечки, Поля? Это я так дурно на тебя влияю?
– Да иди ты!
– Увы, меня сдвинет сейчас разве что апокалипсис. И то не факт.
Мы некоторое время просидели в тишине, а затем я вспомнила недавно произошедшее событие:
– Марик, а ты мне не рассказал, куда ты ходил вчерашней ночью.
Его идеальное лицо скривилось.
– Давай не…
– Марк, я жду ответ. Куда ты ходил?
Парень взял в руку одну мою ладонь, погладил ее, немного сжал и, не отпуская, попросил:
– Пообещай, что не разочаруешься во мне. И что не будешь злиться.
Я нахмурилась. Что он натворил?!
– Марк…
На этот раз перебил меня брат:
– Пообещай.
Я не люблю давать клятв, если не уверена, что исполню их. Но произошедшее я точно должна узнать, чтобы в случае чего помочь Марику. Немного подумав, кивнула:
– Обещаю. А теперь рассказывай.
Он ласково погладил мои пальцы, немного сдвинул брови, отчего между ними залегли морщинки, выдохнул, словно не решаясь сказать правду.
– Вчера мы с компанией немного выпили, – неохотно начал брат.
После всего, что с ним произошло в первый раз, он снова взял в рот алкоголь?! Я зло на него посмотрела, но промолчала, ожидая продолжение.
– Поля, ты обещала не злиться, помнишь? – его руки снова погладили мои. Нежно, мягко, с такой бережностью, будто не кожу, а драгоценный хрусталь, который может разбиться лишь от неправильного дыхания. Несмотря не некоторую неловкость, мне безумно… приятно. С Марком вообще всегда приятно. Он словно луч яркого июльского солнца, который разбудил меня и вывел из анабиоза. – Мы выпили и… Я дурак, признаюсь, раз поддался общей глупости. Парни поспорили, сможем ли мы залезть в закрытый киоск. Ну, знаешь, тот, который неподалеку от школы. И мы смогли… Замок хлипкий, один удар, и дверь слетела с петель.
Как же я терпеть не могу его дружков. Ненавижу! Они каждый раз толкают его на дно, пока я пытаюсь подать руку помощи и помогаю ему выплыть. Как же я ненавижу! Впервые испытываю столь негативные эмоции по отношению к незнакомым людям, но мне ни капли не стыдно. Будь они рядом, я бы и драться полезла.
– Вы что-то взяли? – я старалась оставаться спокойной.
– Денег в кассе почти не оказалось, но Серый остатки забрал, сволочь. И парни себе похавать взяли, а я… Я не вор, малышка.
– Марк, – мой голос звенел от негодования, – у тети Маши, она владелица ларька, маленькая дочка, которая все время болеет, а вы…
Я оттолкнула его со своих колен и поднялась. Но отойти далеко не смогла – он поймал меня за запястье и притянул к себе. Обнял, вытер выступившие на глаза злые слезы.
– Мне стыдно, честно, – прошептал он мне, пряча голову у меня на плече. – Я сегодня же пойду и все исправлю. Если надо, куплю новую дверь, верну то, что забрали ребята. Ну же, Поля… Вышло случайно.
– А деньги? Откуда ты возьмешь деньги? – спросила я. Его выходка выбила меня из колеи. Как он мог так поступить? Его приятели-мерзавцы очень даже могли, но Марик…
– "Любимый" папочка давал на карманные расходы, я еще подрабатывал по-тихому… Черт, Поля, деньги не проблема. Я заработаю и верну, только ты на меня не злись, хорошо?
Марк немного отстранился и приподнял мое лицо, чтобы вглядеться в мои глаза своей зеленой бездной. Меня всегда восхищали его глаза – светло-зеленые и с золотыми искрами вокруг зрачка.
– Поля, ну? Я был не прав, это ужасный поступок. Не злись и скажи что-нибудь. Можешь даже меня ударить, только перестань… разочаровываться во мне. Пожалуйста.
Он действительно был взволнован и боялся потерять то доверительное отношение между нами, что выстроились за относительно небольшой период.
– Нет, я не злюсь, просто сильно расстроилась, – заверила его, все так же хмурясь. – Но ничего, у меня тоже есть деньги. Сейчас сходим к тете Маше, объясним ситуацию и попросим прощения.
Марк несколько секунд растерянно на меня смотрел, а затем спросил:
– Мы?
– Ты и я, – широко улыбнулась я. – Я тебя ни за что не оставлю, Марик. Карина не говорила, как сложно от меня отделаться? Она вон третий год мучается со мной.
– Поля… – выдохнул он. – Ты…
– Самая крутая?
– Круче тебя уже не будет, – хмыкнул брат.
– Не заговаривай мне зубы, – решила добавить ложку дегтя. – Я тебя еще не простила.
– И что мне сделать для того, чтобы простила?
Я сделала вид, что задумалась, и предположила:
– Может, свернешь горы? Вон Уральские неправильно стоят. О, еще мне безумно нравится созвездие Северной короны, можешь достать мне ее с неба? Хотя… Просто будь собой и не совершай необдуманных поступков, Марик. Я знаю, что ты лучше всех на свете. Всех-всех, слово даю и…
И запнулась о его взгляд. Странный, пристальный. И я вдруг поняла, что Марк до сих пор держал меня. До этого его прикосновения почти не ощущались, я к ним привыкла, а сейчас… Словно моя кожа под его пальцами печет. Он настолько горячий? Или у меня лихорадка?
Я не успела ничего предпринять. Смотрела в его бесконечную зелень, пока Марик медленно склонялся ко мне…
То, что случилось дальше, сложно назвать поцелуем. Просто прикосновение губ, которое продлилось меньше двух секунд. Жар усилился, и я испуганно оттолкнула парня. Все мысли мгновенно смешались, словно несобранный пазл, части которого никак не хотели собираться в единую картинку – их слишком много, они все пестрые и с разными уголками для соединения. В голове столько ощущений и переживаний, что… Что я впервые не знала, как быть. Я попала в тупик, где единственный выход – пробить стену и убежать. Неправильный выход, но другой идеи нет.
И я, отчего-то прикрыв ладонью пылающие губы, убежала раньше, чем Марк успел мне что-то сказать. Он меня звал, но я не обращала внимания. Мне надо было подумать. Проанализировать. Принять. Что именно? Что Марк меня… почти поцеловал?
Что это вообще на него нашло?
И как теперь быть?
Еще я не понимала реакцию своего тела. Почему мне так жарко? Так удушающе жарко, будто стою под солнцем, а лучи касаются только тех участков кожи, где побывали пальцы Марка.
Я долго гуляла по полупустой школе и продолжила бы бездумно ходить с этажа на этаж, если бы не папа.
– Полина, где ты? – первым же делом спросил он недовольно. Судя по тону, он зол.
– Я еще в школе, па, – ответила я и осторожно задала вопрос: – Что-нибудь срочное?
– Неважно, – отмахнулся мужчина. – Лучше скажи, где Марк?
Мне стало нехорошо. Вдруг подумалось, что отец мог каким-то невероятным образом узнать о том, что… что чуть не произошло.
– Я его не видела, – дрогнувшим голосом сообщила я.
– Вот паршивец, – прошипел папа. – Если встретитесь – пусть срочно идет домой.
Я пообещала, что так и сделаю, и, завершив вызов, направилась в сторону кладовой, по пути набирая брату, но его телефон был выключен. Помещение, где хранили всякий ненужный инвентарь, было пустым, холодным и неуютным. Лишь на белой стене, еще два часа назад чистой, виднелись пара кровавых пятен. Точно от удара кулака…
Несколько секунд озадаченно смотрела на следы, а затем принялась искать свою тетрадь с двойкой, но не нашла.
***
– Марк, еще раз уточняю: это были ты и твои друзья? Ты в здравом уме ограбил магазин?
– Киоск, – тихо поправила я, но умолкла, едва отец строго на меня посмотрел.
Я перевела взгляд на брата. Тот стоял почти неподвижно и не уронил ни звука. Ему словно было все равно… Разве он может быть безразличен к своей судьбе? Папа же хочет его отослать в закрытую школу! И если сейчас сделать хоть что-нибудь, то, возможно, он передумает. Довлатов-старший отходчивый человек, надо просто найти смягчить его.
"Ну же, солги", – мысленно взмолилась я. Мне безумно хотелось подойти к Марику и взять за руку, поддержать. Он как только переступил порог, так отец и начал допрос. Откуда-то ему было известно о том, что творилось прошлой ночью.
– Марк, не вынуждай повторять уже трижды или повышать на тебя голос, – у папы уже сдавало терпение. Он хмурился, на лбу залегла жесткая складка, а голос обжигал холодом.
"Солги, Марик, миленький!", – повторяла я про себя, вслушиваясь в напряженную тишину и ожидая насмешливое "нет" и грубую шутку в стиле Марка.
Однако я получила иное. Прожигающий насквозь взгляд парня и бесцветное:
– Да.
– Что "да"?! – взревел отец. – Ты ограбил?
Я ведь знаю, что это не так, что он ничего не взял, но едва открываю рот, начинает говорить Марик.
– Я.
Мне в этот миг захотелось его стукнуть! Что за дурак? Зачем он так? Я ведь даже с тетей Машей договорилась о том, как отстранить от этой истории брата, а тут… Дурак, других слов нет.
– Ладно. А бутылки из-под виски? Тоже ты? – кажется, папа сам не желал рубить с плеча и ожидал хоть каких-то оправданий, чтобы не совершить то, о чем будет жалеть.
– Я. – Марик оставался невозмутимым. – И что?
Что он творит?! Злит родителя еще больше, вместо того, чтобы признать свою вину и рассказать правду.
– Вот паршивец! – прошипел вконец разъяренный папа. – Я тебе даю все, что в моих силах, чего тебе еще не хватает?! Что, твою мать, тебе не хватает, что ты начал выпивать в пятнадцать и воровать?! Может, ты еще и куришь?
– Может и курю, – безучастно отозвался брат. – А тебе не плевать? Как было плевать все четырнадцать лет до этого? Когда это ты успел стать любящим папашей, а?
О, Боже…
– Марик, замолчи! – взмолилась я. – Па, не слушай его, он просто с ума сошел, он говорит не то, что хочет. Ну па-а-ап, прошу тебя, давай он сначала успокоиться? Он же все врет, он не виноват…