— Где мой сын?
Вот он стоит совсем близко, я могу дотянуться до него, дотронуться до шелка его волос…
— Кирилл во Франции, вместе с моей матерью и няней, — услышала я свой голос как будто издалека.
И снова минута молчания. Теперь он разглядывал меня как нечто диковинное и незнакомое.
— Ты родила? Вроде бы рано еще?
— Нет, я потеряла ребенка.
Он кивнул, просто принял, как факт, и я поняла, что именно этой реакции от него ждала. И самое страшное, я сама это приняла. Гореть мне в аду за такие мысли.
— Поехали со мной, Лена, — Антон протянул мне руку, а его глаза не отрывались от моих глаз.
Еще бы чуть-чуть, и я протянула бы руку в ответ. Нет.
— Нет, — я не смягчила удар, я причиню ему любую боль, лишь бы спасти его, Кирку, отца, — Я останусь здесь, с Яном.
— Ты врала мне? Ты врала мне, когда говорила, что любишь? — он говорил тихо, застыв, кажется, навечно, почти не дыша, и от этого становилось больно и жутко. Если бы он кричал, требовал, я бы знала, что сделать, что сказать.
— Прости, я боялась тебя.
— А сейчас, значит, уже не боишься, — кривая ухмылка перекосила его лицо.
— Наверное, уже нет.
— Почему-то я не верю ни одному твоему слову. … Это он тебя заставил? Боишься за меня?
Я рассмеялась ему в лицо, кто бы знал, каких усилий мне это стоило.
— Не будь столь самоуверенным! Ян был моим любовником все эти годы. Неужели ты думал, что я на самом деле тебя люблю? Да меня тошнит от одного твоего вида! Или может ты думал, я забыла твое зверство? Я ждала, когда же твоя власть закончиться. Теперь все, ты ничем меня больше не удержишь возле себя. Открой глаза, таких как ты, не любят!
Я видела, как он замахнулся для удара, но опустил руку, не смог. Он поверил, значит, он останется жить.
Антон закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Буквально через пять секунд он снова посмотрел на меня, горящими от гнева и боли глазами.
— Ты — тварь. Сына ты не увидишь, отвечаю. Убил бы тебя, скажи спасибо, что ты все еще остаешься матерью моего сына. Такая дрянь как ты отличное дополнение к Стрелку. Вы одно целое. Живите и не бойтесь — больше я к вам и на метр не приближусь.
Неестественно бледный, он развернулся на одних пятках, и быстрым шагом покинул мою тюрьму.
Все. … Зачем мне теперь…Он не вернется…Мне хочется побежать за ним, догнать, объяснить, успокоить, любить его… Ян! Как же я ненавижу его в этот момент! Клянусь, всем, что у меня осталось, Ян заплатит мне за эту боль, клянусь, что я найду способ убежать от него.
Всю ночь я не сомкнула глаз. Ян уехал вслед за Антоном, а я молилась, чтобы отец и сын встретились. Если Кира будет с отцом, то ему ничего не угрожает.
Ян вернулся под утро, с довольным выражением лица.
— В тебе умерла отличная актриса. Синица на пути к сыну, кляня тебя, на чем свет стоит. В таком бешенстве я его еще не видел, ему стоило огромных усилий не убить тебя и меня в придачу.
— Это было бы прекрасным завершением твоей миссии, — ответила я с горечью.
— О чем ты? Ты нужна мне. Неужели не видишь? Я его отпустил ради тебя. Я буквально брежу тобой, Вика была права, говоря тебе это. Если это не любовь, тогда я не знаю, что это такое.
Меня буквально тошнило от его слов. Господи, как же это низко, грязная игра, которую ведут мужчины…
Ближе к вечеру Ян зашел в мою комнату под шафэ. Честно говоря, таким я видела его в первый раз. Много же сюрпризов он преподнес мне за последнюю неделю.
— Здравствуй, солнце мое, — пьяная улыбка расползлась по всей физиономии.
— Чтоб ты сдох, скотина, — процедила я сквозь зубы и зло улыбнулась ему.
— Зря ты так, — судя по всему, настроение у него было хорошее, и уходить он, явно, не собирался, — Я же по-хорошему пришел, помириться с тобой хочу. Вспомни, как нам было хорошо вместе. Я смогу сделать так, чтобы ты его забыла.
— Давай ты сделаешь так, чтобы я забыла тебя, — с львиной долей злобы и сарказма ответила я. Хорошее настроение Яна сразу улетучилось.
— Тебе лучше дружить со мной.
— Тебе же нравлюсь я настоящая? Так вот, я вовсе не подарок.
— Да, я это уже заметил, — улыбнулся он, на короткий миг вернулся тот Ян, которого я знала, — Я не хочу быть жестоким, не надо меня вынуждать к этому.
— Зачем ты пришел? — спросила я устало, хотя только дура не сумеет понять, зачем он пришел и по какой причине так налакался.
— Я соскучился по тебе.
— Пошел вон! — дико завопила я, — Даже не смей ко мне прикасаться, ублюдок!
Я лежала в разорванном платье и смотрела в потолок. Рядом со мной посапывал Ян, я знала, что завтра он сильно пожалеет о содеянном. Мне не было страшно или больно, просто противно. Страх, который когда-то накрывал меня с головой, ушел. Ян же сделал свое дело и спокойно уснул. Он очень изменился в последнее время, а может, я обманываю саму себя, и он был таким всегда. Я даже не могла винить его полностью в содеянном, так как сама держала его на коротком поводке, не подпуская к себе, но и не даря свободы. Поводок сорвался. Единственное, что оставалось, пережить это и забыть.
Долго пробыв в душе, я постелила себе в другой комнате и забылась беспокойным сном. Во сне мне снились Тошка и улыбающийся Кирилл. Скрип открывающейся двери вырвал меня из сна и, чуть приоткрыв глаза, я увидела Яна. Он тяжело вздохнул, присел на краешек дивана и коснулся моего плеча.
— Прости меня.
Как я и говорила, протрезвевший Ян жалел о том, что сделал.
— Прости меня… Я знаю, что мне нет оправдания…Черт, надо же так было напиться!
Я открыла глаза и села.
— Ты считаешь, что можно сначала накинуться на меня, а потом просто попросить прощение и все будет в порядке?
— Лена, пожалуйста…
— Ты всегда говорил, что ты не Антон, что ты никогда не причинишь мне зла, не сделаешь больно. Но в последнее время ты только и делаешь, что причиняешь мне боль!
— Нет, это не так, просто я…
— Просто ты сошел с ума! Уходи, я не хочу тебя видеть!
Он ушел, а мне уже не спалось. Я переворачивалась с боку на бок, пытаясь понять, как же я дошла до жизни такой.
— Он во Франции, — коротко сообщил мне Ян, сидя за завтраком.
— Да? Скатертью дорога, — я делала безразличный вид, но внутри меня клокотала ярость на Яна, на Антона, на отца. Играя, в свои жестокие игры, они ни на минуту не задумывались о нас — обо мне, о матери, о маленьком человечке, моем сыне. Власть и деньги безраздельно правили этим миром и душами человечества. Хотя, что правило Яном? Да, я нужна ему, но не меньше ему нужна смерть Антона. Как же я могла быть такой слепой и не замечать этого раньше? Все обвинения, что он кидал в адрес Антона, были продиктованы не только ревностью, а нечто большим. Что же произошло между ними? За какой поступок можно ненавидеть десятилетие? Ярость Яна не знала границ, была жестокой, убийственной. Стоило удивляться, что они так долго могли сосуществовать рядом во время моей беременности. Ян очень любил этого не родившегося ребенка, и, возможно, потеряв его, он все больше зарылся в своей ненависти, она придавала ему силы, давала смысл жизни.
— О чем ты думаешь?
Задумалась, и не заметила пристальных глаз Яна, следящих за мной из-под опущенных век.
— Думаю, что будет дальше, — отозвалась я безучастным голосом.
— Ты станешь моей женой.
На этот раз я по — настоящему испугалась, он не шутил, когда говорил это в первый раз, не шутит и сейчас. Он отвел от меня взгляд и глухо пробормотал:
— То, что было прошлой ночью не повториться. Никакого секса, если ты сама не захочешь.
— Не захочу.
— Осторожно с обещаниями, — улыбнулся он, — Я не сказал, что не буду тебя соблазнять.
Я даже рот открыла от удивления, теперь я смотрела на него со смешанным чувством жалости и ужаса.
— Неужели ты не понимаешь, Ян? Это не принесет счастья ни тебе, ни мне.
— Как получилось, что это принесло счастье ему? — выпалил он с яростью и даже стукнул кулаком по столу.
Парадокс, но Ян был прав. Антон шантажом заставил выйти за него, но мы прошли через годы, прежде чем я полюбила его и призналась самой себе в этом. Бесполезно убеждать в этом Яна, он ничего не слышит, не хочет слышать.
— Отпусти моего отца.
— После свадьбы, дорогая, — цинично усмехнулся он, а я разозлилась.
— Тогда готовься, сукин сын, незабываемую свадьбу я тебе гарантирую!
Он медленно поднялся из-за стола.
— У тебя талант выводить меня из себя.
— Может быть, потому что муж и жена — одна сатана, — крикнула я, намекая на Антона.
— Не зарывайся! — взревел он, — Я, конечно, обещал не повторять прошлой ночи, но заткнуть тебя можно только одним способом!
Вот и пообщались, подумала я, наблюдая за тем, как Ян бросает тарелку в раковину и поспешно выходит с кухни. Что же мне делать? Начать старую игру — соблазнять его и тем самым усыпить бдительность? Не могу и не хочу. Остается только одно — превратить его жизнь со мной в сущий ад. Он должен сам от меня отказаться. План действия возник сам собой. Конечно, нужно быть очень осторожной, даже слишком осторожной.
Я выждала два часа, пока Ян окончательно остынет, и пошла в его комнату. Он с отсутствующим видом смотрел телевизор, бросил на меня взгляд, когда я вошла, и снова отвернулся.
— Ян, а долго мы здесь будем торчать?
— Столько, сколько нужно.
— Может, съездим куда-нибудь, поедим?
— Домашняя еда тебя уже не устраивает?
— Ну, и сиди здесь как сыч! — вспылила я, зная, тот факт, что я первая пошла на мировую не ускользнет от его внимания.
— Куда ты хочешь?
Я улыбнулась про себя. Хотела я в самые злачные места, которое можно себе вообразить, но этого ему знать совсем не обязательно.
— Не знаю. Где неплохо готовят?
— Есть неподалеку одно придорожное кафе, хочешь туда поедем?
— Дай мне пять минут, и я буду готова.
Ян хмыкнул и уставился в телевизор. Пять минут растянулось в тридцать пять, зато я была при полном параде. Туника, которую я носила во время беременности теперь вполне сходила за маленькое черное платье. Я дополнила ее элегантным шарфом, соорудила на голове прическу и сделала вечерний макияж, как говорит мой отец, в полной боевой готовности. С туфлями мне повезло меньше, в беременность я не носила каблук, но зато цветом они подходили. Неплохо было бы забрать вещи из квартиры, но, когда это будет тайна под семью печатями. Вот в таком виде я и предстала перед Яном. Надо отметить, что он тоже не терял времени даром и привел себя в человеческий облик. Глядя на него, никто бы не подумал, что это бандит и подонок.