— Не меньше, — с гордостью ответил мужчина.
— Ну вот. — Я развела руками. — Сами должны понимать, что это не был одинокий всадник или чей-то экипаж. Дилижанс вряд ли поедет по этой дороге. Что ему здесь делать?
— Что? — уточнил фермер, продолжая выжидательно на меня смотреть.
— Нечего, — ответила я. — Поэтому всё, что вам нужно сделать, это попросить шерифа узнать, кто ездит по этой дороге. Может, лес возят. Или камень. Я во всём этом не очень разбираюсь, но…
Мужчина внезапно вскинул голову и с подозрительностью огляделся по сторонам.
— Это вам Стинки сказал? Да? Его дух тут? Мальчик, мальчик! Ты прости меня, сам понимаешь, я по-другому не мог. А что он вам ещё говорит, мисс Лэнг? Скажите, он на меня не в обиде?
Я скрипнула зубами.
— Не в обиде, — буркнула раздражённо. — Поговорите с шерифом. Уверена, он быстро найдёт виновного. И, с вашего позволения, я пойду. У меня ещё дела в городе.
Спустившись с холма, я поняла, что не знаю, куда идти. Не знаю адреса портнихи, к которой отправила своего помощника. Конечно, можно было попросить помощи у первого встречного горожанина, и мне бы точно не отказали — слухи по этому городу, это я уже успела усвоить, разносятся со скоростью пожара в степи. И вряд ли в окрестностях остался хотя бы один человек, не знающий моего имени.
Поправочка. Моего нового имени.
С минуту постояв на перекрёстке, я рассудила, что портниха — единственная портниха Литлвиладжа — женщина опытная и ни за что не станет портить себе репутацию. А посему, даже если Джейми включит фантазию и попытается заказать классический костюм таким, каким видит его сам, всё равно получит на выходе то, что нужно мне.
К тому же очень сильно хотелось хоть одним глазком подсмотреть, как местные кумушки станут обшивать «сиротинушку» Такера.
И развернувшись на сто восемьдесят градусов, я направилась домой. Настроение резко подпрыгнуло вверх, я даже про неловкую ситуацию с Уильямсонами забыла. И, забегая вперёд, скажу, что напрасно. Эта история в будущем ещё не раз напомнит о себе.
Однако тогда я об этом ещё не знала, и, улыбаясь каждому встречному прохожему и здороваясь с каждым встречным — попутно подтверждая всем интересующимся, что Марк Такер действительно так хорош, как рассказывают, — я незаметно для себя очень кстати вышла не к кладбищу, а к городскому рынку.
Список необходимых продуктов, который мы составили вместе с Джейми, остался у моего помощника, поэтому я набрала всего понемножку: сочной, головокружительно пахнущей клубники, крупной черники, по пучку укропа, петрушки и зелёного лука, два огромных персика, дюжину яиц, стакан зелёного горошка для Кокота, пять розовых мясистых помидоров, каждый с мой кулак размером, малюсеньких пупырчатых огурчиков, жёлтого сыру, кривоватый шар прессованного творога и плетёную корзинку с крышкой, чтобы донести всё это до дома. И даже сумела вынести её самостоятельно с рынка, но почти сразу была настигнута двумя молодыми мужчинами.
— Мисс Лэнг, — решительно сказал тот, что был повыше, и отчаянно покраснел. — Мы не можем отпустить вас одну. Мы вас проводим.
— И тяжести вам нечего носить, — продолжил тот, что был пошире в плечах, не уступая своему товарищу в яркости красных пятен на щеках. — Позвольте корзиночку…
У обоих при этом было такое выражение лиц, что я сразу поняла всю тщетность возможного спора, и молча согласилась.
До самого дома ни один из них более не произнёс ни слова, но их присутствие, как это ни странно, не угнетало. Наоборот, в том, что парни шли рядом со мной, был один огромный плюс — больше никто из женщин Литлвиладжа не подошёл ко мне с вопросом о Марке Такере.
Что же касается самого Марка Такера… Если в двух словах: омлет был отомщён. А если подробнее, то начну с того, что вся улица перед лавкой гудела от женских голосов и пестрела разнообразием тканей.
Женщины Литлвиладжа не подкачали — подошли к проблеме с фантазией и огоньком. Ни один алхимик сегодня точно не уйдёт раздетым. И пусть только после этого попробует сверкать своими кубиками!
Не то чтобы я на них пялилась. Не больше двух или трёх раз. Но всё же…
Поблагодарив своих безмолвных носильщиков, я по краю говорливой толпы прокралась к своей калиточке и незаметно проскользнула во двор.
— Куо! — тут же то ли поприветствовал, то ли обругал меня Кокот. Надеюсь, что всё же поприветствовал.
Я отсыпала ему горсть гороху, и петух с радостью принял угощение. И я скрестила пальцы на удачу. Может быть, если Кокот будет достаточно счастлив, мне удастся поспать хотя бы этой ночью.
— Куо-ко! — ответил на мои мысли петух. Я пожала плечами и вошла в дом.
Рафочка трепетала лепестками на подоконнике и пока не воняла. Лили уже ушла, а вот со стороны алхимика, из лавки, доносились приглушённые голоса.
Осторожно ступая и радуясь тому, что пол в кухне каменный, а не деревянный, я пересекла кухонную часть, оставила за спиной алхимическую лабораторию и прислонилась ухом к двери, ведущей в торговую лавку.
— Дамы, уверяю вас, тут какая-то ошибка! — долетел до меня голос Такера. — Чья-то шутка. Розыгрыш. Поверьте, я не испытываю финансовых затруднений, да и одежды у меня тоже достаточно.
— Скромность украшает молодых людей лучше золота и драгоценных камней, — патетично отозвался женский голос. — Но это лишнее, милый мальчик. Мы в Литлвиладже все, как одна большая семья. Какие могут быть условности среди своих? Не стесняйтесь, снимайте вашу рубашку, чтобы мы могли снять мерки.
— А на брюки замеры разве не сегодня будем делать?
— Дамы! — просипел Такер, и я зажала рот рукой, чтобы громко не хихикать.
— Дамы, — откашлявшись, повторил алхимик. — Я не возьму от вас ни рубашек, ни брюк, ни даже галстуков…
— Ох, про галстуки-то мы и позабыли!
— Поэтому найдите для своей благотворительности другой объект!
Стоит признать, что у Такера отменная выдержка. Окажись я на его месте, я бы уже рвала и метала. А он молодец, сдерживается.
— Ох! Милый мальчик, вы нас совершенно не так поняли! Никакой благотворительности! Лишь благодарность за ваш труд. Вот. Мы тут приготовили список необходимых нам эликсиров. Уверена, вам не составит труда приготовить каждый из них. И мы за всё, за всё заплатим! А рубашечки, брючки и прочие так необходимые молодым мужчинам вещицы — это просто подарок. Благодарность от местных жителей. Литлвиладжцы не любят оставаться в долгу. Ну, так как? Будем снимать мерки?
— Нет, — решительно отказался Такер. — Давайте ваш список и… И, пожалуйста, дамы, сообщите ожидающим на улице… — Он запнулся на миг, и я затаила дыхание. Неужели сорвётся? — …леди о моём решении. Я буду крайне вам признателен.
Женщины разочарованно вздохнули, зашелестели юбками, и я поняла, что пора убираться с алхимической половины на свою. Хотя бы для того, чтобы разобрать корзину с продуктами.
Такер появился, когда я заканчивала выкладывать яйца в специальное углубление в холодильном шкафу. В узких чёрных брюках, в белоснежной рубашке и в чёрном кожаном жилете со вставками из зачарованного серебра. Точно такой же кузен Ипполит купил себе со своего первого жалованья. На своё первое жалованье, если быть более точной, потому что после этой покупки в карманах новоявленного сторожа кладбища домашних животных не осталось ни медяка. Над ним тогда вся родня потешалась, мол, на кой тебе такая защита? А он только нос задирал, да с важным видом отвечал:
— Бережёного бог бережёт.
Зачем, интересно знать, такой жилет нужен алхимику?
Тем временем Такер пересёк кухню и присел на край кухонного стола, выхватил у меня из-под руки самую большую клубничину и спокойно спросил:
— Твоих рук дело?
— Смеёшься? — Я отодвинула лоток с ягодами подальше от загребущих алхимических ручек. — Я ни разу в жизни не была на овощеферме…
— Клубника — это не овощи, — подмигнул мне Такер, а затем изловчился и выхватил из лотка ещё одну ягоду. Понюхал её, зажмурившись, а я открыла рот и, кажется, пропустила пару вздохов, пялясь на то, как солнце путается в рыжеватых кончиках его ресниц.
— Клубника — это ягода, — после короткой заминки заявил похититель чужих покупок и откусил кусочек от украденного.
— М-м… — не сдержал стона удовольствия, и я, сглотнув, воровато отвела взгляд.
— Мне и на ягодных фермах бывать не приходилось, — чувствуя, как кровь приливает к лицу, проворчала я.
Отвернулась, чтобы Такер не видел моего смущения, и быстренько затолкала все свои покупки в холодильный шкаф.
— Все эти продукты я за кровно заработанные купила сегодня на рынке. Для себя. Так что убери от них свои загребущие руки и бездонный желудок!
Такер рассмеялся, откинув голову назад, как будто я что-то смешное сказала.
— Ох, Вирджиния, — шутливо пожурил меня он. — Жадность женщин не красит.
Я мысленно показала ему неприличный жест и отвернулась.
— Женщин красит улыбка, хорошее настроение и…
Он красноречиво замолчал, и я, не выдержав, покосилась в его сторону.
— И красивое нижнее бельё, — закончил этот мерзавец, поймав мой взгляд.
Я возмущённо ахнула, а он продолжил с задумчивым видом:
— Впрочем, тебя красит и некрасивое…
— Ну, знаешь… — задохнулась от возмущения я.
— Что знаю?
— Что у тебя язык без костей и полное отсутствие совести! Вот что!
Выпрямилась, развела плечи и, придерживая одной рукой юбку, гордо пошагала к лестнице на свою половину.
— Ви, ты обиделась, что ли?
Поставив ногу на первую ступеньку, я оглянулась.
— Во-первых, — произнесла самым ледяным голосом, на какой только была способна, — меня зовут Вирджиния. А во-вторых, умные женщины не обижаются, а делают соответствующие выводы.
Он снова расхохотался, а я позлорадствовала:
— Ладно, я пойду поищу что-нибудь интересное в секретной комнате моего предшественника, а ты пока можешь готовить зелья и снадобья по списку. Отрабатывать будущие рубашки, брюки и галстуки с манишками.