Хмыкнул каким-то своим мыслям.
— Ты очень вкусно готовишь, Вирджиния, — признался, весело глянув на меня. — Правда. Мы же по казармам всё время, да служебным квартирам. И я, и парни… Ну, те, что тут… м… наследили. Живём по правилу: кто первый встал, того и тапки. В общем, я им не говорил, что мой сосед-некромант — девушка. Так что они особо не деликатничали. Но я всё уберу, наполню холодильный шкаф и даже завтрак приготовлю. Или ужин. На твой выбор.
И вот ничего «такого-этакого» ведь не сказал, а я вдруг смутилась. Отвернулась к столу и ухватилась за ручку чайника.
— Предлагаю закончить с извинениями. Давайте лучше чай пить. И ты, Марк, заодно расскажешь нам, за каким лешим нужно было строить из себя алхимика, да ещё так неубедительно.
Тесно заставленная ящиками кухня утратила свой уют, и находиться здесь было уже не так приятно, как ранее, но Такер с Джейми быстро организовали видимость порядка, сдвинув коробки с зельями на лабораторную половину комнаты. Мы устроились вокруг стола. Я возилась с чаем, Джейми настороженно следил за Такером, а Такер, откинувшись на спинку стула, рассказывал:
— В конце прошлого месяца в одно из отделений тайной службы пришло донесение, в котором неизвестный доброжелатель сообщал, что у горожан Литлвиладжа в услужении собственные покойники работают. И что, мол, прогрессивные технологии — это хорошо, но что делать тем бедолагам, которые всё ещё числятся среди живых? Подобной дребеденью у нас все архивы по самую крышу завалены, поэтому по делу и разбираться-то никто не спешил. Даже и не знаю, чем бы всё закончилось, если бы один из практикантов, направляясь в отпуск, не заглянул в Литлвиладж. Просто, чтобы убедиться, что зомби по улицам города тут не ходят.
— Представляю, как он удивился… — со смешком перебила я соседа, одновременно вспоминая собственные чувства по этому поводу.
— Ага! — согласился Такер. — Но ещё больше его поразило то, что тёмная энергия в городе не накапливалась, и жители, на первый взгляд, были в полной безопасности. Практикант тотчас же отписал в участок о том, что именно он обнаружил в Литлвиладже, потребовал подмоги и сообщил, что остаётся тайно следить за городским некромантом, ожидая дальнейших распоряжений, и обязался каждый день присылать по отчёту. Больше мы от него не получили ни строчки. Да и сам практикант будто в воду канул. А вместе с ним и некромант, за которым он вызвался следить.
Я охнула, а Джейми почесал в затылке и лениво выдал:
— Враньё. Не было в городе незнакомых практикантов перед тем, как мистер Мёрфи исчез. Вот хоть у Розы Корн спросите, она подтвердит.
Такер растерянно моргнул и посмотрел на меня.
— Миссис Корн — жена владельца аптеки, — пояснила я. — И если не хочешь привлечь внимание всего города к истории пропавшего практиканта, мой тебе совет, ни о чём у неё не спрашивай.
— Ага, — важно согласился Джейми и с шумом отхлебнул из чашки липового чаю. — Зачем у неё спрашивать, я вам и сам всё расскажу. В прошлом месяце из посторонних в Литлвиладж приезжала сестра Джоя Брукса из Бигтауна, с детьми, свёкром и братом мужа. Хотела брата этого к своей кузине пристроить, но та попёрла его с оркестром после трёх дней знакомства. У него, оказывается, дома семеро детей от трёх предыдущих жён. Потом к доктору Бейли приезжал таинственный больной в плаще до пят и маске на всю морду. Его никто, считай, не видел, кроме станционного смотрителя, но к Бейли практиканты не ездят. Только франты, даже столичные, потому как доктор наш большой специалист по части срамных болезней. Патрик Уэльч привозил невесту, с маменькой знакомил. У Тони Денисона был юбилей, так к нему однополчане со всей Бревиллии понаехали. Тони в молодости гренадером был. У него и орден за взятие Мордаля есть. Ну, вот и всё. Если не считать, конечно, одну симпатичную мисс, которая приехала навестить могилу своего дальнего родственника. Как сейчас помню, как звали эту милую девушку…
— Младший капрал Хлоя Дэй её звали, — перебил моего помощника Такер и щёлкнул открывшего рот парня по носу. — Рот закрой, а то муха залетит. И никакого вранья. Чистая правда. После двух лет выслуги Хлою повысили в звании и предложили командовать отрядом шпиков из четырёх человек при седьмом отделении. Она согласилась, подписала документы и уехала в увольнительную — сообщить родне о повышении. Ну, а дальше вы знаете.
Я посмотрела на Джейми, Джейми посмотрел на меня. Моргнул правым глазом, потом левым, а потом почесал собственное колено, не сводя с меня выразительного взгляда, но я, как ни старалась, не смогла разгадать эту пантомиму.
И тут за окном отчётливо и громко промычала корова. Мычала устало, но вопросительно, будто бы спрашивала: «Где вы, свиньи, шляетесь, пока тут дедушка один от волнения места себе не находит?».
Джейми вскочил и, если бы я не схватила его за хлястик на новом пиджаке, с низкого старта рванул бы домой. Но я схватила, и он плюхнулся обратно на стул. Смотрел при этом, правда, испуганно.
— Это мычала корова, — озвучил очевидность Такер, и мы с Джейми одновременно пожали плечами. — На кладбище.
— Случайно забрела? — выдвинул предположение мой помощник, но вовремя вспомнил о высоте забора, театрально прижал руку к груди и громко ахнул. — Ой, мамочки… Я же ворота закрыть забыл! Кажется. Пойду-ка я. Мисс Вирджиния?
Два взгляда — синий насмешливо-подозрительный и чёрный испуганно-взволнованный — настойчиво ввинтились мне в висок. Я кашлянула, небрежно отбросила волосы назад и благосклонно дозволила:
— Ступай, Джейми. За завтраком встретимся.
Парень поднялся и понуро побрёл к выходу, всем своим видом демонстрируя нечеловеческий трагизм ситуации в целом и полное отсутствие справедливости в частности. Мол, где это видано, чтобы люди уходили к деду, когда именно тут происходит всё самое интересное.
У двери парень замялся. Вздохнул показательно громко и оглянулся.
— Мисс Вирджиния! — решительно произнёс он. — А давайте вы сходите, посмотрите, что там. Поговорите…
Я вскинула брови.
— С кем? С коровой?
— Ну, чего сразу с коровой? — пробормотал он. — С хозяином еёным, чтобы он за своей скотиной лучше смотрел.
— Стесняюсь спросить, а почему я?
— А вдруг это не корова? — зловещим шёпотом спросил мальчишка. — Вдруг это светящийся тип вернулся…
На кладбище снова грозно замычали.
— Что за тип? — дождавшись тишины, спросил Такер, и я мысленно схватилась руками за голову. — Если надо, я могу сходить…
— Не надо! — пискнул Джейми и опрометью бросился за дверь, но вернулся минуту спустя. — Мисс Вирджиния. Вы, это… Кокота кормили сегодня? А то он на меня как-то плотоядно смотрит.
И вот после этого ушёл окончательно, а я, изображая тревогу за судьбу и здоровье несчастной птицы, помчалась в кладовую, при этом размышляла я о несправедливости в целом. Есть же выражение «с курами ложится». И «с петухами встаёт» тоже есть. А у меня не петух, а какая-то скотина, честное слово. Ни днем, ни ночью не спит, а только и делает, что планы мести строит, да когти с клювом на меня точит.
Поставила мисочку с чечевицей на крыльцо и вздрогнула от неожиданности, когда Кокот, по-орлиному распластав крылья, спикировал откуда-то из-за моей спины. В темноте и с перепугу почему-то показалось, что это не петух, а дракон. И немудрено: сам чёрный, как ночь, а в единственном глазу такой огонь горит, что рука сама непроизвольно тянется к челу, чтобы святой знак нарисовать.
Такер поймал меня в коридоре. На узком пространстве между входной дверью и лестницей. Перегородил дорогу, мешая мне пройти, и легонько подтолкнул к стене, загоняя в ловушку. Ничего не понимая, я подняла голову.
— Что происходит?
Вместо ответа он протянул руку и тыльной стороной ладони дотронулся до моего подбородка.
Я замерла.
— Такер?
— Тш!
Погрозил мне пальцем, мазнув — уверена, что намеренно! — по кончику моего носа, и снова погладил подбородок, скулу, аккуратно ущипнул за мочку уха, раскачивая жемчужную серёжку.
Склонился к моему лицу так близко, что я почувствовала аромат липового дыхания и лёгкую горечь жасмина — самый модный мужской аромат в этом сезоне.
— Вирджиния, — проникновенно шепнул он, и я вдруг отчётливо и совершенно не к месту вспомнила, как завлекательно смотрится этот мужчина, одетый лишь в штаны и сковородку.
— Вирджиния, — повторил Такер и снова погладил мою щёку, словно пытался определить, каково на ощупь смущение. — А скажи-ка мне…
Он чуть подался вперёд, и я была вынуждена задержать дыхание, чтобы на вздохе не коснуться случайно своей грудью его кубиков. Сейчас, к счастью, стратегически ошибочно прикрытых рубашкой. Почему ошибочно? Да потому, что если бы на Такере сейчас не было рубашки, я бы, как истинная литлвиладжка, окончательно потеряла бы голову.
— …зачем ты приходила в мою спальню?
К своему стыду, я не сразу поняла, о чём он говорит, а когда поняла, то задохнулась от стыда и возмущения.
— Хотела полюбоваться на меня спящего? — Такер растянул губы в улыбке, а в глазах его ехидные черти бесились и водили хоровод. — Или искала что-то?
— Вот ещё! — Я толкнула его в грудь, но с таким же успехом я могла бы толкать, например, стену. Она бы тоже стояла, не шевелясь. — Даже не думала.
— Тогда вот это, полагаю, ко мне в спальню само заползло?
Он щёлкнул пальцами, и как настоящий фокусник прямо из воздуха достал небольшой блестящий предмет, в котором я с ужасом узнала собственную серёжку. Рука взметнулась вверх, чтобы проверить, действительно ли это она, но Такер перехватил её на подлёте и прижал мои пальцы к своим губам.
— Так зачем ты приходила, Ви? — низким голосом спросил он, продолжая смотреть на меня пристальным и смущающим взглядом. — Скажешь?
Я всё-таки не выдержала и, шумно вздохнув, отвернула голову, кожей чувствуя, как мужской взгляд скользит по моей щеке, по мочке уха, по шее до открытой ключицы…
Ещё один вздох.