— Спасибо.
— Это начало, — сдвинув брови, сказала Элиза.
— Да.
В тот вечер они слишком устали, чтобы смазывать плинтусы мятным маслом. Ложась в постель, Рейчел покосилась на пол, а подняв глаза, заметила, что Элиза смотрит на нее.
— Ничего. — Она принужденно улыбнулась.
Элиза мысленно отметила, что это совсем не улыбка Дюшена[2], которую она с интересом изучала. Глаза Рейчел не улыбались. Однако видно было, что она старается.
Рейчел взбила подушку.
— Просто пока я засыпаю, мне все время мерещится, что они тут ползают.
— Это нормальная реакция. Стоит нам подумать о вшах, как у нас тут же начинает чесаться голова.
— О вшах? — Рейчел закашлялась. — Разве в наше время они еще бывают?
— У детей бывают. Если заведем ребенка, и у нас они будут. — Элиза отвела руку Рейчел, которой та уже чесала в затылке. — Но сейчас у тебя вшей нет!
— Зато у нас есть муравьи, Элз. Их я не выдумала.
Элиза поднесла руку Рейчел к губам.
— Знаю, милая. — Она по очереди перецеловала пухлые пальчики Рейчел и прикусила ноготь большого.
— Не все дети ужасные.
— Хм-м? — Элиза замерла.
— Так, чепуха. Не останавливайся. — Рейчел прижала ладонь к ее щеке и откинулась на подушки. — Не останавливайся.
Элиза склонилась над ней.
— Я же купила тест, не забыла? И прочла книгу. Давай-ка, закрывай глазки, а я буду целовать тебя, пока ты не уснешь.
uses crt;
Элиза в ужасе подскочила в постели. Она была в своей комнате, вокруг царила темнота. Рядом Рейчел в остервенении переворачивала подушки.
— Рейчел? Что такое? Что случилось?
— Меня что-то укусило. Мне сон снился: мы были в поле, и солнце так ярко светило, и кругом росла трава. Ты сказала: «Лежи смирно», я послушалась, и тут… — Рейчел подняла свою подушку. — И тут меня укусили.
Элиза силилась дотянуться до выключателя. Сон с нее от крика Рейчел слетел начисто.
— Кто тебя укусил? Трава?
— В глаз.
Лампа, наконец, загорелась, и обе женщины зажмурились.
— Покажи.
Рейчел хватала ртом воздух.
— Это ты виновата. Ты уколола меня травинкой.
Элиза откинула одеяло и почувствовала, как стынет на коже пот.
— Рейчел, это был просто сон.
— Муравей. — Рейчел бросилась к большому зеркалу, что висело за дверью.
— Тебе приснился кошмар.
— Он заполз мне в глаз.
Элиза села в постели и зевнула.
— Иди сюда, я посмотрю.
Рейчел опустилась на край кровати и развернулась лицом к Элизе. На внутреннем уголке белка виднелась багровая точка.
— Бедняжка моя, ты поцарапалась. — Элиза обвила дрожащую девушку руками.
Но Рейчел не сиделось на месте.
— Сомневаюсь.
Она обошла кровать и потянула на себя одеяло. Вместе они осмотрели смятые, влажные от пота простыни. Никаких муравьев в постели не было.
— Ничего, — сказала Элиза. — Хочешь, антисептик закапаю? Рейчел?
Рейчел опустилась на пол и встала на четвереньки. Половицы в доме были старые, покрытые тонким слоем лака. Как-то они взяли напрокат шлифовальную машину и целых три дня циклевали пол, но он все равно остался неровным, занозистым, со щелями, в которые свободно могла провалиться таблетка аспирина. И Рейчел это было отлично известно.
— Сейчас глубокая ночь. Мне в восемь нужно быть в лаборатории. Рейч, пожалуйста. Давай утром поищем.
— Не могу я спать. — Рейчел села на холодный пол и подняла глаза на Элизу. Ее волнистые волосы свалялись на висках в тугие спиральки, из покрасневшего глаза катились слезы.
— Ох, милая. Ну что ты, что ты. — Элиза скатилась с кровати и присела на корточки рядом с ней. — Ну-ну, все будет хорошо.
Рейчел подалась вперед, уткнулась лицом ей в шею и зарыдала.
— Нет, не будет. Не будет. У меня глаз болит, мне в голову муравей заполз, а ты считаешь… Ты считаешь, что я не способна вырастить ребенка.
Элиза, отпрянув, заглянула Рейчел в лицо.
— Это еще откуда взялось?
— Сама знаешь, что это правда. Каждый раз, когда речь об этом заходит, ты говоришь, что согласна и что Хэл клевый. Твоя яйцеклетка, моя матка, его сперма — звучит прямо как рецепт какой-то или стихи. Но ничего не происходит. А потом ты вдруг берешь и будто бы невзначай вставляешь что-нибудь про то, как ужасно иметь детей. Вот и сегодня… — торопливо добавила Рейчел, заметив, что у Элизы с языка уже рвутся вопросы. — И сегодня ты не просто так сказала про вшей.
— О, бога ради! У детей бывают вши. Это не отмазка, чтобы не заводить ребенка. Это просто факт.
— Но ты не потому это сказала. Ты так сказала, поскольку считаешь, что я ни на что не способна; что я ничего не знаю о реальной жизни и о реальном мире. И, может, так оно и есть. — Рейчел выпрямилась и всхлипнула. Плечи ее тряслись, из груди вырывались судорожные рыдания.
Элиза с минуту разглядывала ее. И видела эту расстроенную испуганную женщину словно со стороны. Будто бы не сама сидела рядом с Рейчел на полу их уютной квартиры в три часа ночи, а, пробегая мимо по каким-то очень-очень важным делам, случайно заглянула к ним в окно. За четыре года, которые они провели вместе, ее часто посещало это чувство — что она одновременно здесь и не здесь, рядом и в стороне, как бы на всякий случай. И до сих пор Рейчел все устраивало. Проблема была только в ребенке. Не в Рейчел, взбалмошной, вечно все терявшей и не желавшей строить карьеру. Это для Элизы не имело значения. Рейчел она любила, но боялась, что на ребенка у нее просто не хватит сил.
— Неправда.
Рейчел перевела дух.
— Что неправда?
— Я не считаю, что ты станешь плохой матерью.
— Честно?
Элиза покачала головой.
— Ты станешь отличной матерью. Просто чудесной. Тут скорее на мой счет стоит волноваться.
Рейчел рассмеялась и вытерла мокрые нос и губы.
— Ты! Да тебе все по плечу. Ты бы миром могла править, если б захотела. С такими-то ногами.
Обе они покосились на длинные ноги Элизы, и та, подобрав их под себя, села на пятки. У Рейчел ноги были короче, а кожа на них нежнее. Иногда вечерами Элиза пальцами чертила у нее на бедрах записки. «Невербальная коммуникация», — писала она. Или: «Сенсорное удовольствие».
Теперь они обе стояли на коленях, держась за руки.
— Видок у нас сейчас, наверное, как будто мы какой-то древний свадебный ритуал совершаем, — сказала Рейчел охрипшим от рыданий голосом.
— Точно.
— Мы же это сделаем, правда? Поженимся и заведем ребенка? Не обязательно в таком порядке. — Каждая морщинка на ее лице сияла в свете лампы.
— Да, моя дорогая.
Они подались друг к другу и стукнулись лбами.
— Кстати, вот так вшами и заражаются. — Элиза боднула Рейчел головой.
— А разве не так? — Рейчел неожиданно толкнула Элизу, повалила на пол и забралась на нее верхом.
— Эй!
Они еще немного полежали на полу. «Вот она, жизнь, — думала Элиза. — Моя жизнь».
— У меня глаз болит.
Элиза так и видела их ближайшее будущее. Рейчел с ребенком в обнимку бьются в истерике на полу. И, кроме нее самой, некому о них позаботиться. Вся ответственность за двух абсолютно неразумных существ ляжет на ее плечи. Но вдруг она не права? Не может же Рейчел и в самом деле считать, что ей в глаз заполз муравей. Но почему тогда она так яростно на этом настаивает? Элиза сделала глубокий вдох, стараясь сохранять спокойствие.
— Давай посмотрю.
Рейчел сама как ребенок. Раз уж у них все равно будут дети, придется завести минимум двоих. Если бы Элиза свою сестру посреди ночи разбудила и принялась донимать баснями про насекомых, та огрела бы ее по голове томом отцовской энциклопедии. Поднявшись на ноги, Элиза оттянула нижнее веко Рейчел и снова заглянула той в глаз.
— Покраснел. Тебе бы завтра врачу показаться.
Рейчел икнула.
— Давай я сегодня посплю на твоей стороне, — предложила Элиза.
Они вернулись в постель, и она выключила свет. Рейчел прижала холодные ступни к ее икрам.
— Спасибо, — сказала она.
— Пожалуйста. А за что?
— За то, что поверила мне. Насчет муравья.
(*Here the main program block starts*)
Элиза накрывала на стол, стараясь не смотреть на маленькую коробочку из аптеки, лежавшую тут со вчерашнего вечера.
— Так что тебе врач сказала про глаз?
— Она меня вообще слушать не стала. Ей ты нравишься.
— Да я только раз ее видела.
— Наверно, как раз поэтому. Меня она считает странной. И пялится. Прямо как тот мужик из магазина теликов и убийств. — Рейчел, вытаращив глаза, продемонстрировала Элизе, что имеет в виду, и стянула из миски салатный лист. — Дала мне какие-то капли и велела заглянуть к ней еще раз, если не пройдет. Хотя я и сказала, что мне уже не больно.
— Прямо как дезинсектор?
— Ага. Как он.
— Но глаз-то она посмотрела?
— Ну так, чуть-чуть. Может, мне лучше к специалисту сходить?
— К специалисту по глазам?
— Ну да, к какому-нибудь глазнику. Или обратиться в больницу, где лечат тропические инфекции. — Казалось, эта идея Рейчел очень приободрила. — Может, у нас такой вид муравьев вообще не известен.
Элиза поставила на стол миску со спагетти и села. В голове крутились воспоминания о вчерашней ночи. Она пообещала Рейчел, что они поженятся и заведут детей. Но совместная жизнь по-прежнему представлялась чем-то неопределенным, вечно маячащим где-то впереди и ускользающим из рук миражом.
— Сомневаюсь, что мы найдем врача, который в таком разбирается.
— Но разве не для этого нужны специалисты? — спросила Рейчел. — Чтобы копать глубже?
— Но зачем, если с глазом уже все в порядке?
— Ну да, на вид в порядке. Но после всего, что случилось…
— А что именно случилось?
— Ты же сама все видела.
Будущее мерцало на столе. Уйма возможностей — стоит только Элизе в них поверить.
— Ладно, ешь. — Элиза разложила пасту по тарелкам и плеснула вина в бокалы. — Давай откроем тест и всласть позабавимся.