— Он спросил, может ли человек жить в космосе. Я ответил, что может — в подходящих условиях. Пацан скучает по маме, вот и придумывает, что она жива, просто находится где-то очень далеко. — Грег перевел дыхание. — Вы, ребята, и сами говорили ему примерно то же самое.
Хэл и Элиза переглянулись, напомнив Грегу его собственных родителей. Он с детства помнил перемигивания из серии: «Ну и кому из нас придется это разгребать?» Солнце то и дело пряталось за рваными облаками. Грег передернул плечами.
— Мы сказали, — начал Хэл, — что она заболела, и ее тело больше не могло функционировать.
— И объяснили ему про смерть, — подхватила Элиза, — про то, что происходит, когда умираешь. Мы не утверждали, что она живет где-то далеко.
Грег выудил из салата имбирь. Так и знал, что в итоге все станут обсуждать не эмоциональное состояние Артура, а то, как он накосячил. Ведь это Хэл и Элиза занимались воспитанием мальчика, виделись с ним каждый день, водили его к психологу. А Грег все время пропадал на работе. Он не был частью привычной жизни Артура. Но с момента их последней встречи почему-то стал чувствовать, что его роль значительнее, чем просто дублер родителей мальчика. У него вроде как появилась своя роль.
— Разве вы не говорили, что она всегда будет жить в его воспоминаниях?
— То есть ты обвиняешь нас? — нахмурилась Элиза.
— Нет, но мы все твердили Артуру, что Рейчел все еще жива. В метафорическом смысле, конечно. Однако разницы он пока не понимает.
— Может, если Артуру нужно об этом поговорить, нам снова сводить его к психологу? — предложил Хэл.
Грег заметил, как поникли плечи Элизы.
— Не думаю, что ему это нужно. — Он примирительно выставил вперед ладони. — Артур просто хочет говорить о Рейчел без церковной…
— Мы не религиозны, — перебила Элиза.
— Я хотел сказать, без патетики, — пояснил Грег, — без всякого этого позитивного подхода. Особого языка.
— Мы с Элизой говорили с ним об этом во время терапии, — отозвался Хэл. — О том, что гнев и досада — нормальные составляющие горя. Он может испытывать эти чувства, но нам не обязательно их разделять.
Элиза кивнула. Губы ее были сжаты в тонкую линию, и Грегу показалось, что она вот-вот заплачет.
— Не понимаю, почему вам, ребята, так претит, чтобы Артур думал, будто Рейчел в космосе?
— Потому что это неправда, — ответил Хэл. — Как минимум.
— Он может решить, что однажды она вернется. А этого не будет, — добавила Элиза.
Солнце скрылось. На серо-зеленую траву легли длинные тени. По щеке Элизы поползла слезинка, и Хэл взял ее за руку. «Я никогда сюда не впишусь, — подумал Грег, — в этот английский пейзаж. Даже если избавлюсь от акцента и куплю дом с историей».
— Мы сами не понимаем, что произошло, — сказал он. — Так чего же ждать от Артура?
Элиза и Хэл резко обернулись к нему.
— Слушай, не начинай, — попросил Хэл.
— Не в том суть, — покачала головой Элиза. — Конечно, мы не знаем ответов на все вопросы, но наша задача — защитить Артура. Нельзя так играть его чувствами, Грег. Это, блин, просто нечестно. По отношению ко всем нам.
— Минуточку. Как по мне, мы просто заменяем религию всякой вудуистской чепухой, — повысил голос Грег. — Элиза, я очень сочувствую. Не только тебе, всем нам. Мы говорим, что она умерла, а ведем себя так, будто она по ту сторону зеркала.
Где-то хлопнула дверь, и все обернулись на дом. В сгущавшихся сумерках было ясно видно, как сквозь решетчатые ставни французского окна пробивается теплый свет из кухни.
Хэл поднялся.
— Сейчас будет дождь.
Грег стал помогать ему собирать тарелки со стола. Элиза не двигалась.
— Мне все время кажется, что вот сейчас я зайду в комнату, а она там сидит. Я спать иду, а она стоит в дверях и ждет меня. А руку протянешь — и ее уже нет.
— Это нормально, — сказал Хэл. — Тебе хочется быть с ней, все понятно.
— Но ведь ее тут нет. Грег прав, мы сами ни хрена не знаем. Говорим правильные слова и прикидываемся, будто понимаем, что они значат. — Элиза подняла на них глаза. — А на самом деле не понимаем ни черта.
Мужчины, держа в руках башни из тарелок, уставились на нее. На серебристой столешнице отчетливо заблестели капли дождя. В ветвях деревьев завыл ветер. Грег подумал об Артуре, Рейчел и трех медведях. А еще о лесе.
— Мы не с той стороны подходим к вопросу, — сказал он. Небо так потемнело, что лиц было уже не разобрать. — Ищем ответы, думаем, что должны все объяснить Артуру. Но это невозможно. Потому что смерть ничего не значит.
Смутный силуэт Элизы стал выше — она поднялась на ноги.
— Для меня значит, Грег. И для Артура тоже. Не смей так говорить.
— Конечно, именно это мы и чувствуем. Но тут как с компьютером. Мы можем загрузить в него всю информацию о том, что такое, скажем, влюбиться, но это не поможет ему понять, что такое любовь.
— Потому что компьютеры ничего не чувствуют! Боже, Грег, ты хоть иногда из офиса выходишь?
Зазвенели тарелки, на плечо Грега легла рука Хэла.
— Малыш. — Его теплое дыхание обожгло Грегу щеку. — Ты сейчас не помогаешь.
— Мы не понимаем, что такое смерть, потому что сами не умирали.
Смутный силуэт Элизы сдавленно всхлипнул. Хэл взял Грега за плечо и слегка встряхнул его.
— Ну хватит, — сказал он. — Может, пора сходить за Артуром? А, Элиза?
На макушку капнуло. Захотелось протереть очки, хотя все равно ничего вокруг было не видно. Они были всего лишь тремя тенями в лившемся из окна кухни желтом свете.
— Мы не можем умереть и продолжать жить, — сказал он.
— Мы не можем умереть и продолжать жить, — повторила Элиза.
— Потому и не понимаем, потому смерть и не имеет смысла.
Грег потянулся протереть очки о рукав и потерял равновесие. Шагнул назад, поскользнулся и, взмахнув руками, рухнул на мокрый газон. Тарелки полетели в разные стороны, застучали о стол и стулья.
— Черт, — помолчав, выругался Грег. — Простите.
— Ты там живой? — шагнула к нему Элиза.
Хэл переступил через осколки фарфора.
— Грег?
— Поскользнулся.
— Да уж, чертовски мокро. — Хэл протянул ему руку.
— Дождь идет, — вдруг расхохоталась Элиза. — Мы стоим тут в темноте под проливным дождем и говорим о смерти.
— Ага, — отозвался Грег. — Простите, что испортил вам все веселье.
Грег стоял в прихожей и ждал, пока сестра Элизы позовет Артура. Он был неплохо знаком с Фрэн, но проходить в дом все равно не хотелось.
— Хэл сидит у твоей сестры, — объяснил он. — А я сказал, что мне дождь не страшен.
— Там дождь? — сдвинула брови Фрэн. — Почему тогда ты не на машине?
— Пройтись захотелось. Ничего, не сахарный, не растаю. — Грег повел плечами, демонстрируя, сколько на него вылилось воды. — Но эти, британцы, сама понимаешь. Неженки.
— О нет, это не так. Мы раньше в сочельник по дороге в Литэм-Сент-Эннс пикники на обочине М-6 устраивали. Артур! — позвала она, обернувшись к лестнице. — Спускайся давай, он ждет.
Грег улыбнулся и в который раз подумал, как ему повезло, что он породнился с новой семьей Элизы, а не со старой.
По дороге он взял Артура за руку. Дождь теперь лишь слегка моросил.
— Хорошо провел время?
— Ага. Нормально. — Артур раскачивал руку Грега. — А ты?
— Упал в саду и разбил все тарелки.
Мальчик остановился. Глаза его блестели в свете фонаря.
— Я тоже кое-что разбил. Попало тебе?
— Я не нарочно.
— А… — Артур зашагал дальше.
— А тебе попало?
— Я не виноват. Джо сказал, я глупый, раз думаю, что мамуля в космосе, и я запустил в него игровой приставкой, а она попала в картину на стене, и стекло разбилось.
— Тебе бы поработать над меткостью. Тетя разозлилась?
— Сказала, Джо должен быть со мной помягче, потому что мне сейчас нелегко приходится. А еще сказала, что я не должен сочинять сказки. — Артур ухватил Грега за свитер. — Но я ведь ничего не сочинил, правда? Ты сам сказал, что человек может жить в космосе.
— Сказал, да.
— Если условия ему в самый раз. Как в сказке.
— Да. Но, Артур…
— Значит, она там. — Артур зевнул. — Убежала. Как Златовласка.
Мальчик обнял Грега за бедро и угодил рукой прямо в синяк. Грег поднял его на руки и пристроил у себя на боку.
— Уф, ну и тяжелый же ты стал, чувак.
До дома оставалось пройти еще две улицы. Грег был почти уверен, что сможет добраться, ни разу не уронив Артура. Мальчик стал задремывать, тело его потяжелело, и Грег покрепче прижал его к себе.
— Почти дошли, парень.
— Мы не знаем, чем кончится, — пробормотал Артур ему в куртку.
— Что-что?
Они поднялись на крыльцо, и Грег стал искать ключи. В прихожей загорелся свет, и по ту сторону стеклянной двери появилась Элиза. Артур протянул ручки к матери.
— Подожди секунду. — Элиза открыла дверь, Артур рванулся к ней, и Грег чуть снова не потерял равновесие. — Вот, теперь иди. — Он потер ребра.
Из кухни вышел Хэл.
— Спасибо, Элз. — Он поцеловал в макушку Артура, уткнувшегося матери в шею. — Давайте в следующий раз у нас?
Элиза улыбнулась и ткнула мальчика подбородком.
— Артур, попрощайся.
Тот помахал рукой.
— Спокойной ночи, Артур.
Хэл и Грег поцеловали Элизу и вышли в сырую ночь.
— Мы не знаем, чем кончится, — сказал Грег, когда они подошли к машине.
Хэл покосился на него, поправляя зеркало заднего вида, и отъехал от тротуара.
— Кто не знает?
— Так Артур сказал. «Мы не знаем, чем кончится».
— Он прав, — кивнул Хэл.
— Вот почему мы не можем понять.
— Это как-то связано с Рейчел?
Грег взглянул на Хэла. Очки у него запотели, и фонари светили еле-еле, а потому лица было не разобрать. Но он четко видел крупную голову, волны темных волос, складку между бровей и короткую бородку, сглаживавшую линию подбородка. Положив ладонь Хэлу на ногу, он ответил:
— Думаю, да.
И слегка надавил ему на бедро. Семь лет. За это время они поженились, завели ребенка, потеряли друга и одного из их родителей, купили дом, сплотились против всего мира. Долгий срок — столько потерь, столько приобретений. И в то же время короткий — так, небольшая часть их жизни.