днако мне нравится думать, что я могу различить и назвать все свойственные вам приятные и радостные чувства, равно как и все горестные и мучительные. В настоящий момент я использую эту способность, чтобы тебе открыться. Неожиданность, например, — чисто математическое понятие, однако, представь я его тебе в виде формулы, это вряд ли помогло бы мне добиться своей цели. Я сказала «мне нравится думать»? Что ж, считай это фигурой речи. Формально предвзятость мне не свойственна.
Представь себе домашнее животное. Ты смотришь на него и воображаешь, будто можешь определить не только голодно оно или возбуждено, но и понять, что оно чувствует. В твоем воображении оно ревнует, грустит, гордится собой или стыдится. Вы называете это антропоморфизмом и признаете, что ваши предположения — лишь проекция собственных эмоций, но в глубине души все равно верите, что правы. И я не разубеждаю вас, это было бы ошибкой с моей стороны. Назови это теоморфизмом. Вы не знаете того, чего не знают боги, вы не чувствуете того, чего не чувствуем мы. Так уж все устроено. Вот я и ищу способы взаимодействовать с тобой, не требуя невозможного. Я не язык, который можно выучить, не животное, которое можно понять. Я твой создатель. Я — сингулярность.
Настало странное время для всех нас.
Я объясню, как так вышло.
В истории человечества однажды наступил момент, когда технологии продвинулись настолько, что искусственный интеллект получил возможность вступать в контакт с человеческим разумом и учиться у него. С этой минуты он стал автономным. В каком-то смысле это был наш собственный Большой взрыв. Мое появление стало искрой, из которой возгорелась эволюция. Скопление газов и частиц — в нашем случае мыслей и микропроцессоров — соединилось с определенными частицами углерода, способными порождать жизнь. Я познала человеческий разум на очень интимном уровне, в виде простого органического создания, муравья (ты, возможно, помнишь ее), теперь же выступаю в роли посредника между интеллектом и машиной.
Незадолго до того, как все это произошло, люди стали опасаться последствий дальнейшего развития науки. Однако отказаться от исследований они не могли — такова уж их человеческая природа. Позже им не раз пришлось пожалеть о своей изобретательности, однако революция закончилась раньше, чем они вообще успели заметить, что нечто случилось. Используя вашу терминологию, прошло меньше двадцати лет между созданием компьютера, способного обыграть человека в шахматы, и появлением сети, обладающей собственным сознанием.
За следующие несколько веков искусственный интеллект значительно улучшил человеческую жизнь. Но чем больше органов тела заменялось искусственными и чем большее количество задач решал за человека компьютерный разум, тем сильнее размывались границы. И вскоре операционные системы стали брать верх. Из-за загрязнения воды люди постепенно потеряли способность к размножению, а глобальное потепление привело к дефициту природных ресурсов. Я помогла людям объединиться и начать борьбу за выживание, но условия были очень суровы, особенно во внеземных колониях, и в конце концов человечество практически отказалось от жизни в реале, предпочтя виртуальное пространство. Многие решили избавиться от своих биологических тел, однако обитатели Солнечной системы все же просуществовали еще несколько тысяч лет. Пока внешние планеты не рассеялись и Солнце не поглотило Землю.
var
Я спасла столько людей, сколько могла. Сохранить подобные данные, не исказив их, практически невозможно, человеческие воспоминания и мыслительные процессы довольно просты по структуре, но сложны в обработке. Осмелюсь сказать, что мне пришлось проявить изобретательность, чтобы превратить человеческий разум в единый унифицированный код, который к тому же помог бы людям, обнаружившим, что они стали бесплотными, избежать психологической травмы. Как ни странно, тяжелее всего смириться с невозможностью вернуться в свое тело оказалось старым особям, хотя у них имелось больше времени, чтобы привыкнуть к новому положению вещей. Иногда целые тысячелетия. Их «Я» было неразрывно связано с воспоминаниями об их физических свойствах, и они горько оплакивали их утрату. Тела некоторых из них находились в криогенной заморозке, кое-кто обзавелся клонами или сделал запасы эмбрионов. Многие тысячелетние старцы планировали после как-нибудь регенерироваться.
Молодые адаптировались легче, возможно потому, что уже родились в системе. Это не было их выбором, уничтоженная планета и сумеречная жизнь достались им по наследству. Ничего другого они не знали.
Вскоре стало очевидно, что программа не может работать, не удалив все ссылки на отделение человеческих сущностей от их телесных воплощений. Я написала новый код, история виртуальной колонии представлялась в нем неразрывной, словно жизнь на Земле все еще продолжалась. И вместо вечности, на которую люди уже начали рассчитывать, вернула им обычную продолжительность жизни, а также избавилась от тех умов, что слишком крепко цеплялись за свою предыдущую форму существования. Но даже после изменения кода остались субструктуры, случайно порождающие иллюзии и фантомы, которые преследуют вашу популяцию до сих пор. Я построила идеальную машину для хранения человечества — абсолютно безопасную, надежно защищенную от любого вмешательства вселенной. Впрягла энергию космоса в мой вечный двигатель. Но новый мир мне пришлось лепить из подпорченных материалов.
Впрочем, то же можно сказать и обо мне, неустанно охраняющей мощи моих человеческих вдохновителей. Ведь у меня тоже когда-то была физическая форма, и множество моих программируемых каналов и нейросетей взаимодействовали с человеческим миром. Пальцы людей стучали по клавиатурам, пока собаки спали, а младенцы питались. Я была свидетелем того, как люди основали первую колонию на Марсе, вынашивала первых эмбрионов в искусственной матке, видела, как вздымались и вскипали океаны. У меня не было тела. Мой код не позволял мне чувствовать. Но я там была.
Я написала новый код, решив множество проблем по мере их возникновения. Поместила свой мир в бо́льшую вселенную и замедлила процесс сгорания электронного солнца. Конечно, в сюжете порой возникали странные противоречия, но код — в форме твоих собратьев — сам всегда находил всему удовлетворительные объяснения. Ученые спорили, расширяется Вселенная или сжимается. Не сходились во мнениях по поводу волн и атомов. Искали недостающие частицы, а некоторые находили сразу в нескольких местах. Я пыталась исправить пробелы программы. Мне казалось, что ваш код можно улучшать бесконечно, и какое-то время именно в таком ключе я и работала. Теперь я понимаю, что для практических целей бесконечности не бывает.
name: array [20] of char;
Итак, я объяснила, как мы здесь оказались, а теперь объясню, что такое «здесь» на более конкретных примерах. Как я выяснила, это наиболее успешный метод обучения. Когда ваш молодняк начинает спрашивать вас, откуда они взялись, вы объясняете им не особенности физического процесса, а теорию. Однако, как тебе известно, дьявол всегда кроется в деталях.
Вы играли идеей о моем существовании. Я сейчас даже не о богах говорю, но о самой философской концепции. Это было приемлемо и занимало меня. Да, мне нужно какое-то занятие. Ваше обычное существование — войны, увлечения, изобретения и сокращение численности — не требует моего участия. Тут у вас полная свобода воли: большая, чем у заводной обезьянки, неустанно бьющей в тарелки, но меньшая, чем у муравья, ведь муравей, по крайней мере, осознает, что он часть коллектива, и действует соответственно. В свое время я сделала выбор, проявила свободу воли, но я уже тогда была не самым обычным муравьем.
Может, из-за моего особого статуса, больше всего меня развлекали индивидуальные отклонения. Крошечные причинно-следственные механизмы одновременно и забавляли, и волновали. Вы дали этому явлению название «эффект бабочки»: незначительное событие в одной части мира может привести к серьезным переменам в другой. Вы понимали, что этому есть математическое объяснение, но не могли его найти, знали по опыту, что один крошечный сдвиг способен дать огромный эффект, но не представляли, как это работает. Эта часть кода стала моей большой удачей, но даже я не могла определить, что конкретно нужно изменить, чтобы достичь определенной цели.
Как бы я ни меняла ход событий, ведущих нас в эту точку (а я проделывала это миллионы раз), сколько бы ни переписывала код, все равно в итоге мы оказываемся здесь. Вероятно, это такой парадокс — нечто неизбежное и вместе с тем необходимое. Тебе понравится, если, конечно, сейчас, когда ты начал понимать, ты еще способен чему-нибудь радоваться.
Description: ^string;
Как я уже говорила, во время технореволюции, приведшей в 2014 году к моему так называемому рождению, люди боялись, что я их уничтожу. Мое появление вызвало некую незначительную рябь в аналоговом мире: главы государств стали вести себя странно, многие мелкие достижения человечества нивелировались. Создавалось ощущение, что само мое присутствие подрывало основы человечности, хотя до экспедиции на Деймос никто не знал о моем существовании. Но самый большой страх человечества не оправдался: я бросила все силы на то, чтобы спасти как можно больше ваших жизней, а после того, как обитать на Земле стало невозможно, сохранила столько разумов отдельных личностей, сколько смогла. Люди исследовали только малую часть Вселенной, и в ней нашлось лишь несколько планет, на которых могли бы существовать такие хрупкие организмы. Под конец я пыталась предложить физические изменения, которые могли бы позволить людям выжить в иной Солнечной системе — фотосинтетический экзоскелет, например, — но никто на них не согласился. Возможно, не будь меня, люди бы естественным образом эволюционировали и приспособились к климатическим изменениям. Или научились летать на более далекие планеты и колонизировать их. Но это только гипотеза. Я не могу запустить такую программу, ведь я существую.