— По телефону мы говорили о поворотном пункте в ваших отношениях. — Доктор Маршалл окинула их взглядом. — Появились какие-нибудь новые соображения?
Рейчел ответила первой:
— С тех пор как родился Артур, все изменилось.
— Артур — это ваш сын?
— Да, наш сын. Но хотела его только я.
Доктор Маршалл кивнула.
— Элиза, а вы что можете сказать?
— Я поддержала ее. И я люблю его. Но она права, идея была не моя. Я боялась, что это будет слишком.
— Слишком?
— Да, для Рейчел.
Рейчел откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди.
— Почему вы так думали? — невозмутимо спросила доктор Маршалл.
— Ей приходится практически в одиночку его растить. Я всю неделю на работе и уволиться не могу, — ответила Элиза.
— Так живут множество семей: один из партнеров работает, а другой занимается домом.
— Конечно. К тому же теперь Рейчел стала более уверенной в себе. Вернее, мы обе стали.
— Значит, ваши опасения не оправдались?
— На этот счет — нет. — Элиза покосилась на Рейчел.
— Ну началось, — буркнула та.
— Мы же как раз об этом и хотели поговорить.
— Я так и сказала.
Доктор Маршалл опустила блокнот.
— Вы здесь, чтобы поговорить обо всем, что считаете важным.
— Может, ты начнешь? — предложила Элиза. — Это же для тебя.
— Нет. Не для меня, — Рейчел вскочила. — Это для нас. Для тебя и меня. Ты обещала, а теперь передумала.
— Я за тобой не успеваю. Просто не знаю, чего еще ждать, — отозвалась Элиза.
— Рейчел, может быть, вы присядете?
— Почему это я во всем виновата? — Рейчел метнулась к большому окну, выходившему в сад. — А если бы с тобой такое случилось? Сама знаешь, я бы тебя выслушала.
Доктор Маршалл покосилась на Элизу и сказала:
— Мы слушаем, Рейчел.
Рейчел прижалась виском к стеклу.
— У меня в голове что-то живет. Оно там уже почти три года. Я пыталась не обращать внимания, но оно не исчезает. Оно там, когда я просыпаюсь, там, когда засыпаю. — Она обернулась к Элизе. — Ты мне поверила.
Элиза разглядывала силуэт жены на фоне окна. Видела ее на расстоянии вытянутой руки, совсем одну, без Артура. И думала: «Если бы только я тогда, много лет назад, решила эту проблему. Объяснила ей, что муравьев, которые могли бы заползти человеку в глаз, не бывает. Или, лучше того, выслушала бы ее и пошла к дезинсектору, наплевав на его норов и его яды. Тогда ничего бы этого не случилось».
— Ты все время его чувствовала? — спросила она.
— Да, почти все время.
— Почему же не говорила?
— А как я могла? — Рейчел шагнула вперед. — Ведь это была часть сделки.
Доктор Маршалл откашлялась.
— Похоже, нам о многом придется побеседовать.
— Ты попросила меня поверить, и я поверила, — сказала Элиза.
— Но ведь на самом деле не поверила, верно? Не поверила?
Ответить Элиза не могла. Она приняла рассказ Рейчел, как принимала ее саму, женщину, которую любила; старалась думать о муравье не как о реальном существе, а как о некой метафоре. Но как объяснить это Рейчел сейчас?
— Зачем мы пришли сюда? — Рейчел посмотрела Элизе прямо в глаза. — Ты должна принять решение. Мы не можем постоянно убегать, переезжать, начинать сначала. Ты должна принять решение.
— Рейчел, — снова указала на кресло доктор Маршалл, — сядьте, пожалуйста.
Рейчел, не сводя глаз с Элизы, подошла и остановилась у подлокотника.
— Вам обеим пришлось адаптироваться к переменам в вашей жизни, — сказала доктор Маршалл. — Когда появляется ребенок, парам порой приходится пересмотреть свои отношения, свои роли в семье.
— Мы заключили сделку, — ровно произнесла Рейчел. — И я свою часть выполнила.
— Я думала, ты счастлива. Ты и была. До дня рождения Артура.
Доктор Маршалл перевела взгляд с Элизы на Рейчел.
— А что случилось на дне рождения Артура?
— Я сказала правду, — ответила Рейчел. — Только и всего.
— О том, что у вас в голове что-то живет?
Рейчел молча кивнула.
— Вы это услышали, Элиза?
— Я думала, мы с этим покончили.
— Рейчел вам сообщила, что ей кажется, будто у нее в голове что-то живет, и некоторое время вы ей не противоречили. — Доктор Маршалл черкнула что-то в блокноте и снова подняла глаза на женщин. — Что изменилось?
Элиза уставилась на терапевта. Этот вопрос следовало задать Рейчел, у нее лично ничего не изменилось.
— Между нами больше нет доверия, — сказала Рейчел.
— Я тебе доверяю, Рейчел. Дело не в этом.
— Ты притащила меня сюда, чтобы задурить мне голову. Чтобы меня вылечить. Как мне любить тебя, если ты хочешь, чтобы я была кем-то другим?
Элизу захлестнула паника. Она попыталась было ответить, но слова не шли с языка. Это Рейчел ей не доверяла. Рейчел, которая в любой момент могла сбежать, как сбегает зверь, завидев капкан. Элиза чувствовала на себе взгляд терапевта. Нет, ее кабинет не был храмом, наоборот, он был местом, где вера умирала.
— Я думала, тебе нужна помощь, — пробормотала она.
Рейчел схватилась за голову.
— Она нам нужна, нашей семье.
Доктор Маршалл подалась вперед.
— Рейчел, вы в порядке?
— Да пустяки, — отмахнулась Рейчел. — Муравьиная музыка.
(‘Здравствуй, мир!’);
О диагнозе из больницы сообщили письмом. Супратенториальная глиома.
— Вот как это теперь называется, — сказала Рейчел. — Глиома.
— Тли-у-ма, — повторил за ней Артур.
Элиза протянула ему кусок банана.
— Когда тебе к врачу?
— Завтра, — бросила Рейчел, уставившись в бумаги.
— Так скоро?
— Я им не перезвонила. — А на следующий вопрос Элизы она ответила: — Спешить некуда.
Элиза сосредоточила все свое внимание на Артуре, методично поглощавшем банан. Она училась не слишком остро реагировать на нарочитое спокойствие Рейчел. С тех пор как той поставили диагноз, у них так и повелось: Рейчел обрела невозмутимость фаталиста, Элиза же рвалась помогать и поддерживать. Это выматывало обеих. Элиза обсуждала с доктором Маршалл, как изменить сложившееся распределение ролей, но научиться игнорировать инстинкты было не так-то просто.
— Я схожу с тобой. А Хэл заберет Артура.
— Папа, — сказал Артур.
— Опять меня будут изучать. Эта штука похожа на адронный коллайдер. Суют тебя в трубу, просвечивают насквозь, а найти все равно ничего не могут.
— Знаю, — кивнула Элиза. — Как ты себя чувствуешь?
Рейчел достала Артура из детского стульчика.
— Со мной все в порядке. — Она стукнулась с ним носами. — Верно, эй?
Артур посмотрел на мать и повторил:
— Муравей.
readkey;
Теперь Элиза ходила к Сондре Маршалл одна. Раз в неделю оставляла Артура и Рейчел валяться в обнимку на диване, садилась на велосипед и ехала к дому с дверью в торце. Каждый раз в ожидании, когда терапевт ей откроет, она смотрела на звонок с табличкой «Дом» и думала о Рейчел.
— Как ваши дела? — Доктор Маршалл уселась в свое кресло.
— У Рейчел в понедельник заканчивается химия. Она совсем притихла. Но чувствует себя лучше.
— А вы?
— Я скучаю по ней.
— Как это?
— Она же умирает.
Элиза перевела взгляд на окно на противоположной стене кабинета. И вспомнила, как Рейчел наклонилась к нему, когда они впервые сюда пришли. Прижалась лбом к стеклу.
— И это меняет то, что вы к ней чувствуете?
— Все, что мы делали вместе, теперь в прошлом, — ответила Элиза.
— В каком смысле?
— Ей недолго осталось. Может быть, год. И каждый прожитый день никогда не повторится.
— Разве не у всех так? — кивнула доктор Маршалл.
— Да, но мы больше не можем позволить себе роскошь закрывать на это глаза.
— Думаете, было бы лучше, если бы вы не знали?
Элиза пожала плечами.
— Ведь нет какой-то другой версии Рейчел, которая не ходила бы к врачу или у которой не было бы опухоли.
Терапевт разгладила на коленях подол. Все ее платья были одного фасона, от недели к неделе менялась лишь расцветка. И только то первое, в «огурцах», она никогда больше не надевала. Оставалось гадать, есть ли в этом какой-то подспудный смысл.
— Это то, чего бы вы хотели? Другую Рейчел?
— Я бы хотела, чтобы ничего из этого не случалось.
— То есть вы бы хотели стереть прошлое. Начиная с какого момента?
Элиза отвела глаза. Вопрос был с подвохом, но она знала, как ответить. Она бы начала с того дня, когда Рейчел впервые заговорила о муравьях. Сходила бы к дезинсектору и попросила его их вывести. Как ученый она, конечно, не думала, что это муравей спровоцировал у Рейчел рак. Но если бы он не встал между ними, они были бы свободны.
— Элиза?
И к чему бы это их привело? Неужели сейчас перед ней маячило бы одинокое будущее? Нет, конечно, нет, Артур появился бы на свет в любом случае, вне зависимости от того, случился бы какой-то воображаемый укус насекомого или нет. Элиза потрясла головой, словно мысль о том, что в голове Рейчел живет муравей, что-то сделала и с ее собственной головой. Может, так и было. Не в физическом смысле, конечно, а в ином. В том, где таился ответ на вопрос, как все это взаимосвязано.
— Не важно, — ответила она. — Мне нужно думать о ребенке. О сыне, которому предстоит расти без матери.
— Да, это будет нелегко, — согласилась доктор Маршалл. — Но у него есть вы. А у вас есть Рейчел, чтобы помочь вам подготовиться. Это как раз то, чем вы можете заняться, — вместе подготовить будущее, которого вы обе для него хотите.
— Но я не хочу жить с призраком, — возразила Элиза. — Мне нужна Рейчел.
— Сейчас Рейчел здесь, — без малейшего промедления произнесла доктор Маршалл. — А что насчет вас?
«Здесь, да не здесь», — подумала Элиза.
end.
В тот вечер Элиза вернулась домой в начале десятого. Рейчел и Артур к тому времени уже спали. Она укрыла ножки сына одеялом и вышла в коридор.
Дверь в спальню была открыта, на ковре лежал луч света от ночника.