тарый мобильник. После этого она уселась на две вместительные сумки, которые перегородили коридор, и поймала себя на мысли, что ей безумно не хочется ехать куда-то с Павлом. С куда большей охотой она осталась бы у себя дома. А Павел… Да пусть бы ехал куда подальше.
— Ничего не скажешь, надежная жена из меня получилась, — вздохнула Юлька. — Даже неудобно как-то получается.
Откровенно говоря, если бы не уверенность, что эта поездка сможет пролить свет на тайну смертей любимых женщин ее мужа, Юлька бы давно уже сбежала от него, не очень заботясь о его судьбе.
Павел явился не скоро и без ребенка. Юлька в очередной раз удивилась проницательности своих подруг.
— Вещи готовы? — быстро спросил он у жены.
Юлька молча кивнула на две объемистые сумки. Павел не стал проверять, что Юлька положила в них. Вместо этого он помчался в комнату и обратно вернулся с толстой пачкой денег и какими-то бумагами, которые возбудили у Юльки острый приступ любопытства. И она дала себе торжественную клятву, что при первой же возможности ознакомится с этими бумагами. Кроме того, Павел присоединил к собранным Юлькой вещам еще что-то длинное, завернутое в мешковину. Этот сверток Павел достал со шкафа.
— Что это? — с любопытством спросила Юлька, но муж сделал вид, что не слышит ее вопроса.
Окончательно собравшись, Павел навесил на Юльку обе сумки, объяснив, что у него самого руки должны быть свободны. До машины супружеская пара добралась без приключений. Если их враг и находился где-то рядом, то пока он не давал о себе знать. Пристально оглядев двор, Павел загрузил сумки в багажник. А сверток из мешковины бережно положил на заднее сиденье машины. Юля к этому времени уже села в машину.
И они поехали. Лишь после того, как они отъехали от города километров на пятьдесят и миновали Гатчину, Павел начал несколько успокаиваться. Причиной этого, вероятно, было отсутствие слежки за ними. Но всю дорогу Павел не переставал оглядываться назад и всякий раз светлел лицом, не обнаружив за машиной ничего подозрительного. Когда же он подобрел окончательно, Юлька решилась задать ему вопрос:
— А куда мы все-таки едем?
— Я же тебе сказал, в одно тихое место, — ответил ей Павел. — Тебе там понравится. Охота, рыбалка и никаких посторонних личностей.
Этот ответ пролил не слишком много света на ожидающее их будущее, но Юльке пришлось ограничиться этой скудной информацией, потому что ничего другого Павел ей сообщить не пожелал. А когда Юлька стала настаивать, предложил ей включить радио и поискать какую-нибудь интересную радиостанцию. Как радио и то место, куда они направлялись, были между собой связаны, Юлька так и не смогла понять. Но послушно выполнила его пожелание.
Глава седьмая
Пока Юлька с Павлом стремительно удалялись от города, в квартире Ангелины-Светланы следователи осматривали место происшествия. Впрочем, очень скоро Инне с Маришей стало ясно, что никакого дела скептически настроенный участковый возбуждать по своему почину не станет. Да и своих коллег из криминального отдела вызывать в квартиру Ангелины не намерен. Он так и заявил всем четырем вызвавшим его людям — двум старичкам-пенсионерам и Инне с Маришей:
— Никакого криминала не вижу! Просто беспорядок в доме.
Мариша уже открыла рот, чтобы посоветовать парню протереть глаза или вообще поискать себе другую профессию, если зрение слабое, но Инна ее вовремя одернула.
— Нет никакого смысла, чтобы нас с тобой задержали за оскорбление должностного лица при исполнении, — прошипела она Марише на ухо.
— Пусть радуется, если дело ограничится простым оскорблением, а не кровавым оскоплением по всем правилам хирургии! — прорычала раздосадованная Мариша. — Надо же заявить такое! Как это он не видит криминала? Женщина пропала, вся квартира перевернута, на полу пятна крови, в конце концов, нож в крови. И к тому же пропавшая оставила предсмертное письмо.
— Но ведь про письмо милиция не знает! — возразила Инна.
— Как это не знает, если я этому чурбану вполне доходчиво объяснила, что письмо имеется.
— Имелось, — вздохнула Инна. — Юлька сказала, что Павел его сжег. И теперь все, что у нас есть, — копия, написанная, увы, собственноручно Юлькой. А стало быть, мы никак не сможем доказать, что это действительно копия прощального письма Ангелины. Да и вообще, будто ты не знаешь нашу милицию? У них работников мало, а дел — куча. Не могут они браться за всякое сомнительное дело, когда к тому же и трупа в наличии нет.
После этого подругам только и оставалось покинуть квартиру Ангелины.
— И что мы будем делать? — тоскливо спросила Мариша у Инны.
— Во-первых, возьмем письмо, которое оставила для нас Юлька, — сказала Инна. — Оно под ковриком возле двери квартиры Павла.
— Ну, хорошо, — согласилась Мариша. — А потом?
— Потом навестим мать Павла и попытаемся вызнать, кого мог так испугаться ее сын и кто мог иметь зуб на Ангелину. И вообще, вытянем из старухи как можно больше информации. Хотя сдается мне, что сынок не слишком посвящал мать в свои дела.
— А что потом? — продолжала допытываться Мариша.
— Потом не знаю, — чистосердечно призналась Инна. — Можем поискать светло-серебристую машину, вернее, ее водителя, который, по словам Ангелининого соседа, сегодня утром так напугал женщину. Только приметы больно размытые. Таких машин в городе может быть тысяча или даже больше. Если бы дед марку машины запомнил или хоть несколько цифр из номера потрудился в памяти отложить. Так нет же! Честно говоря, я в растерянности.
— Пропала бы ты без меня, — сказала Мариша.
— Почему это? — удивилась Инна.
— Потому что у меня есть одна вещица, которая, я думаю, поможет нам найти концы в этом деле, — сказала Мариша и вытащила из кармана записную книжку в кожаном, порядком потрепанном переплете.
— Что это? — спросила Инна.
— Записная книжка Ангелины, судя по тем записям, которые я уже успела прочитать, — ответила Мариша.
— И где ты ее взяла?
— А как ты полагаешь? — усмехнулась Мариша. — Конечно, я нашла ее в квартире Ангелины. Похоже, она завалилась за столик, на котором стоял телефон, и ее не заметила ни милиция, ни сама Ангелина, если предположить, что она покидала свой дом по собственной воле и в здравом рассудке.
— Надеюсь, что так, — кивнула Инна. — Хотя надежда на это слабая.
— У меня тоже, — призналась Мариша. — Кровавые пятна, окровавленный нож… Неспроста все это.
— Странно, что соседи ничего не слышали, — сказала Инна. — Ни шума борьбы, ни криков. И никто не видел, чтобы Ангелину выносили из дома неживой.
Мариша остановилась и хлопнула себя по лбу.
— А мы же никого и не опросили! — воскликнула она. — Нужно опросить всех жильцов и бабок на улице. Может быть, кто-то и видел Ангелину.
— А фотография? — спросила Инна. — Мы же не знаем, в чем была одета Ангелина перед тем как покинуть свой дом. Так что для опроса свидетелей нужна фотография.
— Вот она! — сказала Мариша, с ловкостью фокусника извлекая из кармана фотокарточку с немного помятым уголком, но в целом вполне пригодную для опознания.
— Ну ты даешь! — восхитилась Инна.
— Это как раз сделать было проще простого, — скромно призналась Мариша. — Пока вы со стариками охали и ахали, я полезла на полочку и стащила оттуда фотографию Ангелины в рамке. Рамку я оставила на месте, а фотографию позаимствовала. Потом полезла в шкаф и нашла там альбом с фотографиями. Кстати, снимок дочки Ангелины — Танюши я тоже нашла. А вот фотографии Павла мне в альбоме не попалось ни одной. Это тебе не кажется странным?
— Мне многое теперь кажется странным, — призналась Инна.
— Ладно, предлагаю начать с того, что мы наметили, а потом заняться телефонами из записной книжки Ангелины, — вынесла решение Мариша. — Они от нас никуда не денутся.
Так они и сделали. Опрос бабок ничего не дал. Никто из них не видел, чтобы Ангелина выходила из дома еще раз. В первый, когда она вышла с дочкой, видели. Нашлись целых три свидетельницы. А вот во второй раз Ангелину не видел никто.
— И ковры из дома не выносили? — вяло поинтересовалась Инна. — Знаете, такие свернутые в рулон, куда удобно труп положить?
После этого вопроса бабки опасливо отодвинулись от подруг подальше и затрясли головами. Нет, и ковра они тоже не видели.
— Хорошо, хоть письмо нашлось там, где и обещала оставить его Юлька, — сказала Мариша, когда подруги подняли коврик у двери квартиры Павла.
Подробно ознакомиться с его содержимым они решили потом, на досуге. А пока отправились к матери Павла. Тут их поджидала неудача. Тамара Сергеевна на звонки подруг не отвечала. Ничего не дали и расспросы соседей.
— Днем к ней сынок приехал, — сказала соседка из квартиры слева, поверившая на слово, что подруги и в самом деле из отдела социального обеспечения. — Да не один из машины вылез, а с девчуркой лет четырех. Привел ее к Тамаре, а сам отбыл. Тамара за ним из дома выскочила, а его уже и след простыл. Ну, мне любопытно, ясное дело, стало. Я зашла к Тамаре, вроде как соли у нее одолжить. Дверь она мне открыла, а сама вся в слезах. «Вот, — говорит и показывает не девчоночку, — сынок мне глянь что удружил. Мало Андрюшка у меня растет — ни отца, ни матери не видит, так Павел мне еще одно свое дите привез».
— Да вы что! — ахнули подруги, изобразив самый живой интерес.
— Да, — охотно кивнула соседка, явно довольная произведенным эффектом.
После этого последовал пересказ того, как Андрей оказался на воспитании у бабушки и какая сволочь Павел, что почти не навещал своего сына.
— А теперь вот еще и дочку подбросил, — сокрушалась соседка. — Я толком не поняла, но с матерью ее тоже вроде как что-то случилось. В общем, Павел просил Тамару Сергеевну подержать внучку у себя некоторое время.
— И что? — спросила Мариша. — Куда они все делись? Я имею в виду бабушку и внуков.
— Тамара сказала, что на выходные отвезет внуков на дачу, — ответила соседка. — Пусть, мол, на свежем воздухе побудут. Только мне думается, что она там не на одни выходные застрянет.