Соколов с сомнением посмотрел на Марию.
– На каком основании ты его подозреваешь?
– Ну, он говорил, что с радостью испытал бы некое подобие сладострастия, если бы меня душил, бил, убивал…
– Вот скотина! Кто он?
– Психиатр. Зовут Аркадий. Фамилия – Гринфельд. Мы с ним познакомились много лет назад, когда поступали в медицинский институт. Он долго был влюблен в меня. Да и сейчас, кажется, все еще влюблен. Во всяком случае, не так давно он снова предлагал мне выйти за него замуж. – Мария сама не понимала, зачем так подробно рассказывает Соколову о Гринфельде. Может быть, ей хотелось показать, что она заслуживает любви мужчины.
Соколов помолчал: только что подозреваемым был он, правда, ему самому не совсем ясны были мотивы. С чего вдруг Мария вбила себе в голову, что ему нужна ее смерть? Теперь появился еще один потенциальный убийца. Психиатры, конечно, маньяки. Надо бы помочь Марии в этой ситуации, поскольку друг ее и помощник, похоже, куда-то слинял… «Странный тип этот Валерий. А что, если он – маньяк, который преследует Марию?» Вслух Соколов свои предположения не высказал, однако решил проверить, кто такой Валерий.
– Поможете? – робко переспросила Мария.
– Зови! Психиатры все маньяки. Мы его быстро раскусим, – пообещал ей Соколов.
– Хорошо. Спасибо.
Готовность Соколова помочь ей обезоружила Марию. Она не знала, что должна думать об этом мужчине. Он постоянно менял отношение к ней. Иногда, как ей казалось, готов был убить ее, а сейчас смотрел на нее преданно…
– Мне бы сейчас поспать… Я не умру до завтра? – спросил Соколов.
– Нет, не умрете, – улыбнулась Мария, голос ее прозвучал мягко. – Вы спите здесь. Я к Дашке пойду. Вам помочь перелечь в кровать?
Но Соколов только покачал головой. Мария вздохнула, выключила свет и вышла из комнаты. Постаравшись не разбудить дочь, легла рядом с ней. Но уснуть ей не удалось. Она все время как будто просматривала список всех своих давних друзей и знакомых, пытаясь выявить мотивы… Может быть, прав Валерий, и стоит переключиться на Гринфельда? Она представила себе сцену в летнем кафе, разглядела даже официантку, принесшую им кофе, Гринфельда, неотрывно следившего за Марией, говорившего такие странные и страшные вещи. Люди проходили мимо них, не зная, что за столиком кафе сидят жертва и маньяк. Воображение Марии рисовало картины, больше напоминавшие сцены из триллеров, которые иногда она смотрела по телевизору. Она уже видела Гринфельда, притаившегося на крыше, Гринфельда, проникающего в ее квартиру через окно, Гринфельда, откручивающего болты… А потом он звонит ей и говорит… говорит он голосом Соколова… Загадка, черт возьми. Все перепуталось. Нет, она приняла тогда правильное решение, когда сидела в комнате с Соколовым. Результат спланированных действий непредсказуем, но все-таки… все-таки стоит попытаться. И она попыталась вспомнить голос вновь… Он сначала угрожал, а затем становился нежным и трепетным. Он менялся, как менялось настроение Соколова.
Кошмар был прерван звоном будильника. Даша неохотно протянула к нему руку и тут же обернулась.
– Мам, ты что? – удивленно спросила она Марию.
– Не могла уснуть…
– А дядя Саша там? – кивнула Даша в сторону комнаты Марии.
– Да. Пусть спит.
– С ним все в порядке?
– Да.
– Я сварю тебе кофе. Или ты спать будешь? – поинтересовалась Даша, вставая с постели. Она быстро нырнула в теплый махровый халат и пристально посмотрела на мать: та лежала в одежде… Новые брюки помялись.
– Свари. У меня дела, – ответила Мария, зевая.
Она встала, посмотрела на себя в зеркало и отправилась принимать холодный душ. Поморщилась, когда представила, что ей предстоит пережить в этот день.
Мария решила перенести очную ставку Соколова и Гринфельда на понедельник. До психиатра она никак не могла дозвониться, а «дядя Саша» плохо себя чувствовал после вчерашнего приключения. Она отправила незваного гостя домой на такси. А сама решила найти тир, а еще лучше – стрелковую школу. Сделать это было не так просто. Информации о таких заведениях нигде не было, в Интернете она искать не стала, поскольку Даша с утра заняла компьютер. Уже в машине позвонила в справочную службу, где ей подсказали нужные телефоны и адреса.
Посетителей в школе не было, и она быстро попала в кабинет. Договорившись обо всем с тренером, она выложила приличную сумму, и ее полдня учили стрелять из пистолета и винтовки.
Тренер и его ассистент смотрели на женщину недоуменно: зачем ей это понадобилось? Но, в конце концов, это было не их дело.
– А можно за день научиться стрелять? – Вопрос Марии рассмешил тренера.
– Захотела, – протянул он. Похоже, эта женщина никогда не научится стрелять.
– Приходите на следующей неделе, – предложил он, – и мы с вами поедем на учебный полигон.
– Нет, вы не понимаете, мне нужно сейчас. Правда, очень-очень нужно. – Мария посмотрела на него умоляющим взглядом.
– Ну… это вопрос времени… Вы же тоже должны понимать, что мой рабочий день уже закончен.
Мария поняла его намек, и тут же достала из сумочки кошелек. Сто долларов помогли решить эту проблему.
Она добилась своей цели. Но к вечеру, отстреляв несколько обойм, Мария осознала, что учиться ей придется долго. А времени у нее совсем не было. Может быть, уже завтра ей придется столкнуться с убийцей…
Она вернулась в город, когда было уже темно. Через рощу бежала очень быстро, как будто бы за ней гнались. Но вокруг было пустынно и тихо. Мария подумала, что теперь уже никогда не сможет вернуть себе спокойствие и безмятежность. Страх проник в ее жизнь, в ее мысли. Она стала пугаться каждого шороха, каждого взгляда, каждого телефонного звонка… Все внушало ей подозрения. Она плакала, открывая дверь квартиры. Даша уже мирно спала в своей комнате.
Марии не приходилось сомневаться в том, что долго в таких экстремальных условиях ей не продержаться. «Меня давно должны были убить, – думала она, заваривая чай, – а я все еще жива и сопротивляюсь этому маньяку… Или он все спланировал заранее? Этому ненормальному доставляет удовольствие издеваться надо мной, смотреть, как я обороняюсь… Странно, что он сегодня не позвонил. Он же знает, он всегда знает, что я делаю. Как будто бы больше ничем не занят»…
Гринфельд снимал офис в центре Москвы не так давно. Раньше его кабинет психиатрической помощи находился где-то в районе метро «Нагатинская». Мария хорошо помнила, как ее старый друг радовался, открыв свое дело. Гринфельд происходил из семьи потомственных психиатров, его родители в шестидесятые годы были увлечены модными в те времена теориями немедикаментозного лечения психических отклонений. Читали неизвестно как попавшие в страну западные медицинские журналы и успешно применяли методы психотерапии, которая в те годы была полулегальным методом. Но долго им тогда разгуляться не дали. Психических больных, которых они наблюдали, в приказном порядке снова посадили на галоперидол. Гринфельд, с детства усвоивший, что такое лечение не дает желаемых результатов, после института отбывал свой срок в психушке – конечно же в качестве врача. Однако мечтал совсем о другом. И когда пришли новые времена и появилась возможность открыть частную практику, Гринфельд приложил все усилия, чтобы вырваться из системы, которую считал безнадежно устаревшей. В дипломе его значилось «психиатр», но он с блеском справлялся с задачами психотерапевта и психоаналитика, предсказывая, что вскоре будет в Москве психоаналитический бум. Все посмеивались тогда над его начинаниями, но Гринфельд сумел доказать свою правоту. Теперь он снимал несколько комнат в большом офисном здании, где и принимал своих пациентов, многие из которых были достаточно известными и состоятельными людьми. Его национальность значительно способствовала росту популярности. Многие сведущие люди предпочитали старых евреев-психиатров. Хотя Гринфельд не был стар, за ним всегда тянулось шлейфом слово «потомственный».
Мария подъехала к зданию, где обитал Гринфельд, в половине одиннадцатого утра. Жалюзи на окнах кабинета Гринфельда были закрыты, но она не сомневалась, что хозяин на месте. Он приступал к работе довольно рано, ему для этого не нужны были пациенты. Что он там мог делать, оставалось для Марии загадкой…
Мария вошла в кабинет Гринфельда. Врач сидел в углу, опустив голову. Посетительница с ужасом взглянула на скелет в углу, и тут же усмехнулась, заметив стодолларовую купюру у него в зубах. Как она не заметила это чудовище, когда выманивала у Гринфельда справку? Хотя тогда она, шокированная выходкой Михаила, ни на что не обращала внимания.
Гринфельд сначала не заметил, что кто-то вошел, но потом поднял голову и с ужасом уставился на Марию, будто перед ним предстало привидение. Мария в свою очередь громко вскрикнула и замерла на месте. Под глазом у Гринфельда светился огромный темный фингал, на лбу крест-накрест был наклеен лейкопластырь. Второй раненый мужчина за двое суток.
– Что с тобой? – обеспокоенно спросила Мария, и страшная догадка мелькнула в голове.
– Не хочу с тобой даже разговаривать! – Догадка сразу же подтвердилась. Гринфельд был зол.
– Приходил он! – Мария схватилась за голову, потом потянулась к сумочке за мобильным телефоном, но вспомнила, что Валерий говорил: «Я сам не могу остановить Михаила». Чертов джинн! Не джинн, а дьявол какой-то!
– Он потребовал, чтобы я забыл твой номер телефона и чтобы вообще забыл, как ты выглядишь. Что я и собираюсь сделать. Тем более что мне пришлось ему это пообещать.
– Ну прости! – попросила его Мария.
– «Прости»? Меня пригласили на прием к Президенту России! Мне пришлось отказаться! – возмущенно орал Гринфельд. Он встал и подошел к Марии, смерив ее уничтожающим взглядом.
– Господи, ну что мне делать?! Я действительно не могу остановить этого терминатора! Прости, дорогой! Прости! Я так виновата!
– Чего тебе нужно? Зачем ты пришла? – Гринфельд взглянул на нее уже доброжелательно, ему понравилось, что Мария была вынуждена просить у него прощения.