Решив перехитрить Брайта, Порция обвила руками его голые плечи и закричала:
— — О, милорд, я солгала. Я хочу вас! Возьмите меня!
— Только посмей, — шепнула она ему на ухо. — Клянусь, я убью тебя.
— Верь мне, — шепнул Брайт в ответ и нагнулся, чтобы поцеловать ее.
Это был поцелуй, какого Порция не могла представить себе даже в самых смелых своих мечтах: он затуманил ее сознание, отнял волю. Ее руки обнимали Брайта, гладили его кожу, такую шелковистую на ощупь. Никогда прежде она не касалась мужского тела и не знала, что оно может быть таким чудесным.
Терпкий запах масла сливался с запахом кожи Брайта, вкусом его слюны, лишая Порцию последней воли.
Она лежала на спине, и его горячее тело всем своим весом вдавливало ее в кровать. Его руки ласкали ей грудь, Вызывая сильное желание. Она уже не помнила, почему должна притворяться, почему они не могут…
Брайт целовал ее лицо, уши, шею, плечи и она страстно отвечала на его поцелуи.
— Двигай бедрами, — прошептал Брайт, посасывая мочку ее уха.
Порция хотела сказать, что не знает, как это делать, но в это время Брайт сильнее сжал ее груди, и бедра заходили сами. Вспомнив, что они разыгрывают спектакль. Порция усилила движение бедер, но сколько бы она ни старалась, обмануть себя было невозможно: все, что она испытывала и делала, — все было правдой, а не игрой.
Внутри нее все болело, и тело жаждало освобождения от этой боли.
Она, никогда раньше не знавшая мужчины, знала, что могло быть… что должно было быть. Если бы не зрители, она бы, презрев мораль и свое целомудрие, потребовала бы, чтобы все свершилось сейчас, на этой самой кровати.
— Так, моя красавица. Потанцуй подо мной, покажи, что ты действительно хочешь получить дар Венеры…
И Порция танцевала. Ее тело изгибалось и извивалось, отвечая на каждое прикосновение Брайта. Ее сердце сильно стучало, дыхание было прерывистым и хриплым, как у танцора, пляшущего джигу.
— Ты хочешь меня, малышка? Да?
— Да! — выдохнула Порция. — О да!
— Браво! — воскликнул Брайт и встал с кровати.
Сознание медленно возвращалось к Порции, и она с удивлением смотрела, как Брайт обходит кровать, отвешивая поклоны в разные стороны. Ей даже показалось, что она слышит ответные аплодисменты.
Ее тело все еще было охвачено возбуждением и не подчинялось ей, но мозг работал четко и ясно. Черта с два она даст Брайту закончить спектакль по его сценарию!
Порция села на кровати и тоненьким голосом закричала:
— Милорд, пожалуйста, не покидайте меня! Возьмите меня! Я вся ваша.
— Брайт от удивления остолбенел, но в его глазах читалось восхищение.
— Ты еще слишком маленькая, моя дорогая. Приезжай через годик-другой, и я преподам тебе следующий урок.
— О нет! — кричала Порция, входя в роль. — Вы не должны быть таким жестоким! Во мне горит огонь желания, и вы должны погасить его!
Выкрикивая эти слова, Порция и сама не понимала, играет она или говорит правду.
Поставив колено на кровать, Брайт нагнулся к ней.
— Не испытывай судьбу, малышка. Я разожгу этот огонь снова, моя отважная Ипполита, и раздую такое пламя, что мы сгорим в нем оба, но только в следующий раз.
Его слова звучали как обещание, и Порция стала потихоньку отползать от него.
Рука Брайта легла ей на шею, и он прошептал:
— Итак, я победил.
Порции захотелось все отрицать, но совесть не позволяла ей сказать не правду.
— Пусть так, но из этого не выйдет ничего хорошего. Я никогда не стану вашей любовницей.
— Не зарекайся. Судьбы не избежать, малышка. Запомни это, — сказал Брайт и отошел в сторону.
Порция твердо решила завтра же покинуть Лондон. Как только начнет светать, она исчезнет отсюда, пусть даже ей придется идти пешком. Сейчас, когда здесь Форт, с долгами будет покончено.
Форт! Вне всякого сомнения, он узнал ее, как только вошел в этот бордель. Как она теперь сможет посмотреть ему в глаза? Но она просто обязана встретиться с ним, чтобы расплатиться с долгами Оливера, и только тогда они
Смогут покинуть Лондон со всеми его ужасами, пока он окончательно не погубил их.
Порция бросила быстрый взгляд на Брайта, который в это время одевался. Он пообещал ей двенадцать сотен гиней. Сдержит ли он свое слово? Эта сумма могла бы значительно улучшить положение их дел.
Порция поняла, что начинает испытывать чувство благодарности к Брайту. Он спас ее от самого худшего, и она осталась девственницей. Случайно или намеренно, но он разрешил безвыходное положение ее семьи. Конечно же, случайно. Возможно, все было продумано наперед с целью завлечь ее в свои сети. Наверняка он считает, что теперь она готова принять любое его предложение, даже самое низкое: стать его любовницей. Если это так, то он сильно ошибается. Сегодня он преподал ей хороший урок: у нее нет силы воли, и она не может доверять своему телу. Она игрушка в его умелых руках, а поэтому надо бежать от него, и как можно скорее.
Порция встала с кровати и расправила смявшееся платье. Она все еще чувствовала на своем теле руки Брайта, а ведь между ними были два слоя одежды. Что же будет с ней, когда соприкоснутся их обнаженные тела?
«Нет», — приказала она себе, отгоняя даже саму эту мысль.
Брайт был уже одет, хотя не так тщательно, как раньше. Он внимательно оглядел Порцию и, стянув с постели простыню, протянул ей. Исполненная признательности,
Порция закуталась в нее. Но ей совсем не хотелось благодарить Брайта.
С учтивой галантностью Брайт распахнул дверь, и Порция вышла в коридор, боясь столкнуться лицом к лицу со зрителями, с их похотливыми взглядами, но там было пусто: спектакль окончился, и все разошлись. В первой комнате продолжали пить и играть в карты. На помосте кружились полуголые женщины, принимая непристойные позы. Порция старалась не смотреть на них. Она сама только что принимала участие в таком же непристойном спектакле, ну если не она — она совсем не притворялась, — то Брайт. Порция почувствовала, что ненавидит его.
Несколько человек с ухмылкой посмотрели в ее сторону, но большинство даже не обратило на них внимания.
— Вы выиграли пари, милорд, — сказал сидевший за ближайшим столиком толстый человек с кислым лицом, — но представление было скучным. — Он протянул Брайту какую-то бумагу.
Порция плотнее завернулась в простыню, чувствуя, что глаза толстяка раздевают ее.
— Оно пойдет вам на пользу. В следующий раз, когда вы снова посягнете на девственницу, вы будете вести себя более умело, — холодно ответил Брайт и, взяв Порцию за руку, вывел в коридор, где их уже поджидала Мирабель.
— Иди сюда, моя дорогая, мне нужно рассчитаться с тобой, — сказала она Порции.
Заметив, что Брайт идет за ней вслед, Порция остановилась.
— Я не желаю вас больше видеть, — сказала она.
— Вам потребуется моя помощь, Ипполита.
— Не потребуется! Если у вас есть хоть капля совести… убирайтесь… Вы мне отвратительны, как… жаба.
— При чем здесь жаба? — усмехнулся Брайт. — Я должен помочь вам распорядиться деньгами. Если вы принесете их домой, ваш братец моментально наложит на них , свою лапу.
Брайт повернулся к Мирабель:
— Я все сделаю сам. Я возьму деньги в банке и пришлю вам вашу долю. О Кутбертсоне я тоже позабочусь. Брови Мирабель от удивления поползли вверх.
— Вы собираетесь прикрыть такое доходное дело, милорд? — спросила она.
— Думаю, что от этого вам не придется голодать. Вы можете доставить девушку домой в целости и сохранности?
— Хорошо.
Брайт достал золотую с инкрустацией табакерку и ваял понюшку.
— Надеюсь, вы не будете распространяться о том, что здесь произошло и кто эта девушка. Глаза Мирабель сузились.
— Вы угрожаете мне, милорд?
— Предупреждаю. Ни один человек не должен знать, кто такая Ипполита на самом деле.
— Я сама этого не знаю и совершенно не желаю узнавать.
— Когда-нибудь такое желание у вас появится. Порция в недоумении смотрела на них. Почему Мирабель глядит на Брайта с таким удивлением? Что скрывается за его словами?
— Ни за что на свете я не совершу такой глупости, — ответила мадам.
— О чем вы говорите? — не вытерпела Порция.
— О том, чтобы держать в секрете ваше настоящее имя, — объяснил Брайт.
— Но никто не узнал меня, — возразила Порция и сразу же вспомнила, что ее узнал сам Брайт и, возможно, Форт. Она еще туже затянула на себе простыню.
— Никто не вычислит вас, — сказал Брайт, — пока не возникнут подозрения. Порция вздрогнула.
— Но вы же узнали меня.
— Только тогда, когда услышал имя.
— Форт тоже узнал.
— Я поговорю с ним, — сказал Брайт и, прежде чем Порция успела возразить, добавил:
— Вы должны вести себя естественно, и тогда никто ни о чем не догадается.
— Просто поехать домой и делать вид, что ничего не случилось? — с удивлением переспросила Порция. — А что вам еще остается? Выбор невелик.
— Невелик! Мне все это совсем не нравится. По лицу Брайта пробежала насмешливая улыбка, и Порции захотелось ударить его.
— Мирабель доставит вас домой, — сказал он и изысканным поклоном. — А bientot, petite*.
* До скорого, крошка (фр.)
Брайт направился к своей компании, а Порция со смешанным чувством потери и сожаления смотрела ему вслед, так как, несмотря на его слова о скором свидании, знала, что этого не будет — она уезжает из Лондона.
Мирабель привела Порцию в свой кабинет.
— Двадцать процентов мне и триста гиней Кутбертсону. Твоя доля — сто восемьдесят гиней. Совсем неплохо за такую пустяковую работу.
«Совсем даже неплохо», — с удовлетворением подумала Порция, с отвращением вспомнив лицо толстого человека, с которым Брайт заключил пари. Теперь ее совесть будет спокойна — он заслуживает того, чтобы тратили его деньги.
— Ты должна переодеться, — сказала Мирабель и повела ее в спальню.
Оставшись одна, Порция подошла к зеркалу и всмотрелась в свое отражение: она увидела лохматую незнакомку, которая извивалась в руках Брайта. Содрогнувшись от отвращения, она выплюнула подушечки, сорвала маску я длинный черный парик.