может себе представить, как это трудно – даже страшно – для Адама вернуться в реальный мир, где его ждет множество проблем. Окружающие пожелают видеть Адама прежним. Он же не будет знать, кому верить. Те, кто оказывается в таком же положении, как и Адам, всегда притягивают всевозможных проходимцев.
– У тебя много обязанностей, – пояснил Киркленд. – Ты не можешь пренебрегать ими вечно. По крайней мере, тебе нужно разобраться с путаницей, вызванной известием о твоей смерти.
– Если я ничего не помню ни об одной из этих обязанностей, сомневаюсь, что смогу их выполнять, – сухо заметил Адам. – Наверняка, у меня служат компетентные люди, присматривающие за моими владениями в мое отсутствие. Несомненно, они и дальше могут этим заниматься.
– У тебя отличные служащие, – согласился Мастерсон, – но, даже если ты не можешь работать в своем обычном режиме, пребывание в знакомой обстановке может способствовать возвращению памяти.
Брови Адама сошлись на переносице.
– Возможно, ты и прав. Я рад, что ты нашел меня и рассказал, кто я такой. Мне очень хочется это вспомнить.
С упавшим сердцем Мария поняла, что теряет его. Как только он вернется к своей обычной жизни, она сразу же поблекнет в его непрочной памяти. Она сцепила под столом руки. Может, это и к лучшему, поскольку она сомневалась, что найдет свое место в его мире, даже если он этого захочет. Но она не ожидала, что потеряет его так скоро.
Он посмотрел на нее, его зеленые глаза были полны решимости.
– Если я поеду в Лондон, то только с Марией.
Его друзья тревожно зашевелились. Почувствовав облегчение от этих слов, но все еще полная сомнений, Мария сказала:
– Даже в качестве твоей fiancée, я не могу путешествовать с тобой и тремя другими мужчинами. В твоем положении нужно быть очень осторожным. Мое присутствие может быть расценено как скандальное.
– Тогда перед отъездом мы можем пожениться. Гретна-Грин недалеко.
Мария резко вздохнула, ее сердце сжалось.
– Я очень хочу выйти за тебя замуж, но не так поспешно. Тебе нужно время, чтобы заново освоиться со своим положением.
Возражения Марии были поддержаны. Мастерсон заметил:
– Брак, заключенный в Гретна-Грин, будет считаться скандальным и очень плохо отразится на мисс Кларк. Все будут полагать, что она тебя соблазнила, когда ты зависел от нее, и заставила дать обещание жениться на ней.
Иронично поднятые брови Рендалла говорили, что, по его мнению, именно так все и произошло, но он промолчал.
– Приличия будут соблюдены, если с мисс Кларк поедет компаньонка, – предложил Киркленд. – У вас есть подруга, которая могла бы к нам присоединиться, мисс Кларк? Если нет, то я могу съездить в Глазго за тетей или кузиной, однако не гарантирую, что найду подходящую компанию.
Адам задумчиво посмотрел на Марию:
– Как ты думаешь, миссис Бенкрофт сможет поехать? Она вдова, к тому же, очень здравомыслящая и твоя лучшая подруга.
Марии и самой пришла в голову эта мысль. Она безумно хотела быть с Адамом и почти так же стремилась попасть в Лондон, чтобы больше узнать о смерти отца.
– Не знаю, согласится ли Джулия, но могу спросить. Даже если она решится сопровождать меня, сомневаюсь, что ей захочется посещать лондонское общество. Она его ненавидит.
– В самом Лондоне будет нетрудно найти респектабельных сопровождающих. Начнем с тети Эша Джорджианы и его кузины Джейни, – заверил ее Мастерсон. – Компаньонка нужна, чтобы избежать скандала по поводу поездки.
– Ни у кого нет возражений? – спросил Адам. После согласных бормотаний он подвел итог: – Тогда едем в Лондон.
Энтузиазма в его голосе не чувствовалось, но с этим он ничего не мог поделать. Дальше избегать Лондона не удастся. И, разумеется, присутствие Марии было обязательным условием.
Вошли две служанки, чтобы убрать со стола. За ними по пятам бежала улизнувшая с кухни Бану. Адам щелкнул пальцами, и собака кинулась к нему, навострив уши. Рендалл заметил со скупой улыбкой:
– У тебя всегда был талант находить безобразных собак, Эштон.
Впервые за весь вечер Адам рассмеялся:
– Бану не безобразная. Она прекрасна, просто ты этого не видишь.
Мастерсон задохнулся:
– В школе у тебя была собака по имени Бану. Поразительно уродливая, но при этом всеобщая любимица. Она несет косвенную ответственность за твое пребывание в академии Уэстерфилд. Леди Агнес рассказала нам эту историю.
– В самом деле? – Адам почесывал собаку за ухом. – И что же означает "Бану"?
– Солнце, – сказал Мастерсон. – Это по-индийски.
Адам улыбнулся:
– Обе Бану прекрасны на индусский манер.
Все мужчины засмеялись, и в этот момент Мария поняла, что к Адаму непременно вернется память. Такие мелочи, как собачья кличка или сны Адама, доказывали, что прошлое близко, просто оно ожидает, чтобы однажды возникнуть в настоящем.
И тогда он больше не будет в ней нуждаться.
Глава двадцать первая(перевод: Anastar, редакторы: Ilona, Nara, vetter)
Служанка принесла графин с портвейном и четыре бокала. Адама совсем не удивило, что Мария тут же встала с неподобающей поспешностью.
– Я оставляю вас, джентльмены, наслаждаться портвейном, – весело произнесла она.
Когда Адам начал наполнять бокалы, Киркленд спросил ее:
– Это портвейн Белларда? Он наш старый школьный приятель, мы вам о нем рассказывали. У него замечательный портвейн.
– Я этого не знаю, – Мария медленно отступала к двери. – Не я наполняла графин.
– Уверен, все будет хорошо, – Адам передал графин Киркленду. – Надеемся увидеть тебя позже, в гостиной, – он взглянул на Марию, давая понять, что прекрасно понимает ее желание на некоторое время сбежать от гостей.
К несчастью, Мастерсон тоже поднялся.
– В северных краях день длится довольно долго. Я хотел бы осмотреть ваше поместье, мисс Кларк, если вы, конечно, захотите стать моим проводником.
Было бы преувеличением сказать, что она сгорала от желания выполнить его просьбу, но вежливость не позволила ей отказаться.
– Буду рада показать вам свои владения. Только позвольте мне взять шаль.
Она вернулась, набросив на плечи шаль своей бабушки. В ней она ощущала себя под защитой бабушки Роуз. Мастерсон открыл перед ней дверь, и они вышли из дома. За ними по пятам следовала Бану.
Адам надеялся, что Мастерсон и в самом деле так доброжелателен, каким кажется. Марии вовсе не нужны лишние переживания. Он не мог объяснить почему, но определенно чувствовал, этим мужчинам можно доверять. Все они были честными, благородными людьми, даже Рендалл, несмотря на его очевидное предубеждение против Марии. Хотя и по этому поводу Адам не испытывал беспокойства. Он потер ноющий висок, предполагая, что и в прежней жизни у него были причины для постоянной головной боли. После ухода Марии и Мастерсона он произнес:
– Жители Хартли считают, что мы с Марией женаты. Только так можно было избежать скандала в связи с моим проживанием под ее крышей. Я вынужден просить вас поддерживать этот обман, пока вы здесь находитесь.
– Очень хорошо. Тем более, что очень просто. – Киркленд нахмурился. – Нам хотелось бы кое-что с тобой обсудить, Эш, но только не в присутствии мисс Кларк.
– Надеюсь, ты не будешь пытаться убедить меня, что она не годится мне в жены, – сказал Адам изменившимся голосом. Может, он и не полностью доверял Марии, но ему чертовски не нравилось, что ее будут критиковать мужчины, едва успевшие с ней познакомиться.
– Ничего подобного. Она привлекательная, умная молодая женщина, и вы, кажется, заботитесь друг о друге, что является хорошей основой для брака. Дело совсем в другом. – Киркленд обменялся взглядом с Рендаллом. – Помнишь ли ты что-нибудь о несчастном случае, в результате которого был ранен и чуть не утонул?
Адам нахмурился при мысли о своих ранних, размытых воспоминаниях.
– Я смутно помню рушащиеся балки и долгое пребывание в холодной воде, казавшееся бесконечным. Но как произошел несчастный случай, я не помню. Это имеет какое-то значение?
– Вскоре после начала поисков мы нашли и достали со дна обломки твоей яхты "Энтерпрайз", затонувшей после крушения, – ответил Рендалл. – Мы обнаружили, что паровой котел был намеренно поврежден и затем специально небрежно отремонтирован, чтобы гарантировать взрыв. Велика вероятность, что кто-то пытался тебя убить.
Совершенно ошеломленный Адам воскликнул:
– Убить? Что я сделал, чтобы нажить себе такого врага?
– Ничего, – ответил Киркленд. – Просто всегда найдутся люди, которые неодобрительно относятся к герцогу-полукровке: наполовину индийцу, наполовину англичанину. В свое время ты был объектом оскорбительных карикатур и сатирических стишков. Очень возможно, неприязнь к тебе не носит личного характера, это скорее ненависть из принципиальных соображений.
– Я могу понять презрение к моей крови, – медленно произнес Адам, – но неужели раздражение может быть столь велико, что потребовалось взрывать шотландское судно с британским экипажем на борту? Мне кажется, это уж очень сложный способ убийства; простая пуля в сердце действует наверняка. И что, преступник решился разрушить корабль своими руками? А не может соперничающая судостроительная компания захотеть уничтожить конкурентов?
Киркленд уныло согласился:
– Все возможно. Доказательств у нас нет. Однако мы не обнаружили никаких признаков столь ярого соперничества между шотландскими инженерами и судостроителями.
– Если в жертву наметили меня, возможны и другие попытки. – Адам старался представить себе, что кто-то намеренно пытается его убить. – Это означает, что, если я возьму Марию в Лондон, она тоже может пострадать.
Хотя на лице Рендалла было написано, что он считает данную причину вполне уважительной, чтобы оставить Марию в поместье, Киркленд с ним явно не согласился:
– Надеюсь, с нами ты будешь в безопасности, но твои опасения более чем обоснованы. Хорошо, что ты понимаешь – кто-то желает тебе зла.