Будто наказывая себя за несвойственные ему эмоции, Павел даже не включил утренний эфир.Хотя услышать Ярославу хотелось.
Идиот.
Он пришел на работу раньше всех, наорал на Виктора, который был уже на месте, потом вызвал по очереди всех начальников и наорал на них - за косяки, конечно.Всегда можно было найти косяки в чьей-либо работе.Начальники, что не странно, не швырялись документами и не возражали, только молча втягивали головы в плечи. В отличие от кое-кого. Но удовлетворения это не приносило.
Броневой погрузился в свое извечное спасение - работу. Отчеты, цифры, планы, аналитика. Мир, который его никогда не раздражал, не удивлял, но неизменно восхищал.
Правилами. Правильностью. Возможностями.
Его отвлек тихий стук дверь и в кабинет осторожно заглянулВиктор.
- Пришел Виктор Ефремович Горский.
Павел нахмурился. Вроде только всё устаканилось и...
Нет, он должен знать. Кивнул, и в кабинет зашел человек, по возрасту годящийся ему в отцы, но все еще в отличной форме. Горскомуон доверял больше, чем кому-либо другому. Да, тот тоже косячил. Но был неизменно предан, въедлив и подозрителен. Как и подобало этой должности.
- Садись и рассказывай.
Тот рассказал. Про трех братьев Зиминых, добившихся больших успехов: старший, Артем, владел несколькими бизнесами с огромным оборотом. Не столь большим, возможно, как у холдинга, но на том же уровне. Средний был его правой рукой, заведовал финансами. Младший жил в Лондоне и считался весьма продвинутым программистом - в делах семейной компании, вроде бы, не особо участвовал. Их родители погибли в автокатастрофе много лет назад. Никакой видимой связи с Ярославой Громик найти не удалось, разве что на недавней конференции на имя Артема Зимина было заказано четыре номера, одним из которых воспользовалась их ведущая.
Четыре номера.
Павлу вдруг стало чуть легче дышать.
- Я так понимаю, вы подозреваете коммерческий шпионаж? - сделал свои выводы безопасник. Павел чуть вздрогнул, но ухватился за это объяснение.
- Да... конечно.
- Пока не могу сказать ничего определенного. Но знаете, что меня беспокоит... - мужчина был сама серьезность.
- Что?
- Ощущение, что информация немного подчищена. Может, конечно, у моих людей было мало времени, но... Уж очень скупые и четкие сведения. Без всяких обрывков. Нет, ничего криминального. Просто выглядит так, будто они не хотят, чтобы лезли в их частную жизнь. Похоже на то, как мы поступаем со сведениями об учредителях нашего холдинга. Но с учетом деятельности младшего, Антона, я не удивляюсь - тот весьма талантлив и им бы даже не пришлось обращаться к сторонним экспертам. И вот еще что... У Ярославы Громик точно также. Всё, что лежит на поверхности, отображено в её личном деле. И больше ничего. Либо она жила весьма скучную жизнь, либо... В общем, предлагаю копнуть глубже и...
- Не надо. Дальше копать - не надо.
- Но если они...
- Ефремыч, - Павел остановилна мужчину тяжелым взглядом и тот нехотя кивнул и вышел из кабинета.
Броневой задумчиво посмотрел ему вслед. Нет, он не считал, что Ярослава может что-то вынюхивать - интуиция, помноженная на многолетний опыт, говорила об обратном. Вот только безопаснику об этом знать необязательно.
Что же за отношения связывают эту девочку и Зиминых?
А почему бы не спросить? Вот возьмет и спросит её прямо. А что такого? Ефремович подбросил ему отличную идею. Павел посмотрел на часы и нажал кнопку селектора:
- Виктор, вызови мне Ярославу Громик.
Он откинулся на кресло. Ждать пришлось недолго. Дверь распахнулась - хорошо что не с ноги - и на пороге возникло рыжее видение. Павел сглотнул. Сегодня Ярослава вырядилась в тонкую водолазку телесного цвета, оттягивающую все её округлости, широкую юбку - солнце, едва прикрывающую задницу и взгромоздилась на тонюсенькие высоченные каблуки.
Он встал - ну ничего не мог с собой поделать, хотелось приблизиться к этому чуду - подошел и привычно навис над ней, вынуждая задрать голову. Как же все-таки она пахла!
- Ярослава Константиновна...
-Да, Павел Сергеевич, - безмятежно проворковала негодница. Павлу захотелось уничтожить эту безмятежность.Он преувеличенно нахмурился и сурово брякнул:
- У службы безопасности возникли к вам вопросы.
Вот. Держи гранату.
Но ни грамма испуга. Лишь одна бровь недоуменно взметнулась вверх, и девушка ёпожала плечами:
- Так я пошла к Виктору Ефремовичу? Он уже приготовил детектор лжи и дыбу?
К какому Ефремовичу?! Почему разговор моментально свернул не туда?! Куда собралась?! Она должна была волноваться и оправдываться, а не... вот так.
- Нет, вы ответите на вопросы здесь и сейчас.
- Хорошо, - спокойный кивок и скрещенные в защитном жесте на груди руки. Он опустил глаза посмотреть на эти... руки, и тут же снова поднял. Смотреть туда было нельзя.
- Коммерческий шпионаж дело серьезное... - вторая бровь взметнулась вверх. - Что вас связывает с Зимиными? Поскольку они являются нашими конкурентами, мы должны быть уверены...
- В чем?
- Что в чем?
- В чем они являются конкурентами? - Ярослава лукаво посмотрела на него. - В бизнесе или в...- она сознательно сделала паузу.
- Или в чем?! - рявкнул Павел.
- Ни в чем.
- Твою ж...
- Вот именно, - Ярослава хихикнула, а у Броневого задергался глаз. И вдруг он кое-что понял. Она перестала смотреть на него, как на чужого. И снова подначивает. И издевается. Чуть ли не счастливо он вздохнул и широко улыбнулся.
Девушка с опаской посмотрела на эту улыбку и отступила на шаг:
- Эммм, а можно я к Горскому? Дыба - прекрасная вещь, давно хотела посмотреть...
- Нельзя. Все объяснения здесь. - пророкотал мужчина и шагнул к ней. Она - снова назад, но Павел не отставал.
Ярослава беспомощно обернулась на дверь, а потом вдруг оббежала Броню и спряталась за стол. За его стол, между прочим. Оперлась руками о столешницу, наклонила голову и, глядя ему в глаза, спросила своим бархатным, возбуждающим голосом так, будто ласкалаего всего:
- Разве я обязана отчитываться о своей личной жизни?
- Так значит, это, все-таки, личная жизнь? - угрожающие нотки прорвались на поверхность и нахалка посмотрела на него еще внимательней. Адская смесь ярости, желания и необходимости наказать - не важно за что - грозила накрыть его с головой. Что это такое? Может, это и есть ревность?
Но он же никогдане ревнует!
Кажется...
- Ну не рабочая, точно, - осторожно продолжила девушка.
- А доказательства? - Павел тоже обошел стол и встал возле нее, небрежно отодвинув своё кресло. Кресло от этой небрежности отлетело к панорамному окну и, звякнув там, затихло. Ярослава вздрогнула и прерывисто вздохнула. Её щеки вдруг окрасились румянцем.
- Доказательства чего? - голос Ярославы сделался низким и тихим, и прошелся по его натянутым нервам, как руки умелого гитариста по струнам.
- Что они...он... не твой парень.
- Они или он? - в зеленых глазах заплясали чертенята, а маленькие зубки прикусили пухлую нижнюю губу.
- Не важно. То есть важно. То есть... - он понял, что больше не может сдерживаться. И не будет. А то наговорит черти что. Или она наговорит.
Броневой подхватил её подмышки, посадил на стол, прижал затылок своей большой ладонью и впился в чувственный рот. И сам чуть не застонал от удовольствия.
Да, вот так правильно. Так и должно быть.
Он наказывал, принуждал, уничтожал своим поцелуем, но когда почувствовал нежность, исходящую от рыжей ведьмы, расслабился, притиснул её поближе, обняв свободной рукой за спину и с большей мягкостью и тщательностью принялся исследовать угощение.
Когда они начали задыхаться, Броневой оторвался от неё и сказал утвердительно:
- У тебя нет парня.
- Почему ты так уверен? - её голос был чуть запыхавшимся и нестройным - Может, я ветреная женщина и...
Он недовольно рыкнул.
- Ну ладно, ладно, нет у меня парня.
Павел покачал головой:
- Ну что мне с тобой делать? - пробурчал он едва слышно.
- Понять и простить? - предложила девушка.
- Отшлепать и запереть, - внес свое предложение Броневой.
- Но в правилах нашей компании такие наказания не предусмотрены, - голос нахалки сделался томным, и она чуть откинулась назад, оперевшись руками о поверхность. - К тому же, насколько я помню, согласно все тем же правилам подобные нашим действия...
- Я изменил правила, - прервал её мужчина.
- Ты...что?
От удивления рыжая приоткрыла свой очаровательный ротик и Павел снова этим воспользовался. Когда они, наконец, восстановили дыхание, он уточнил:
- Теперь нет запрета на отношения между начальником и подчиненной. Ну... по обоюдному согласию. И дресс код для творческих профессий теперь более свободный. Так что снимай все эти короткие тряпки.
Ярослава села прямо и чуть нахмурилась:
- И почему я вдруг должна снимать эти, как ты выражаешься, тряпки? Может, мне понравилось их носить.
- Потому что я не приемлю, чтобы на мою подругу пялились другие мужики.
- Эммм... А с каких пор я - твоя подруга? - в голосе рыжей появились опасные нотки, но Павел предпочел их не заметить.
- С этих.
- И давно решил?
- Сейчас и решил.
Ярослава пробормотала что то под нос, чуть поерзала, а потом и вовсе перекинула ногу и сдвинулась на край стола, подальше от него. И уже оттуда испытующе на него посмотрела:
- А меня ты сначала спросить не хочешь?
- А что тут спрашивать? - Павел вдруг почувствовал полное довольствие собой. Вот действительно - чего мучился? Сделает её своей и больше не останется повода для беспокойства. - Я уже всё решил. Конечно, я понимаю, что таким как ты - из провинции, без должного образования и соответствующих манер -будет непросто соответствовать мне, по статусу мы не слишком близки, но...- он нахмурился и замолчал, потому что увидел, что Ярославу чуть ли не перекосило.