Помощник деловито подсовывал какие-то бумаги, одну за другой, которые Павелне успел подписать. Видимо,кое-кто сильно торопился уйти с работы.
Интересно, поужинать мы все таки успеем?
Живописной группой мы вышли в наш сверкающий холл, полный народу. Кто-то уже шел домой, другие, наоборот, только заходили; работала хозяйственная служба, переговаривались охранники, девочки, как всегда, блистали на ресепшн и перетаскивали горы документов на своих тонюсеньких каблучках.
В этот момент на входе произошла заминка.
В здание залетелане менее живописная группа: Наталья Вениаминовна в роскошном распахнутом пальто с прицепом в виде еще одной женщины с решительным лицом. За ними в холл степенно шагнул отец Броневого.
Все замерли по разные стороны огромного пространства.
Я недоверчиво покосилась на Павла.Лицо того застыло, а во взгляде появился знакомый отблеск бешенства, видя который,сотрудники, как правило, старались укрыться в бомбоубежище. После секундной заминки Павел двинулся вперед. Вражеская армия выступила клином навстречу.
Я считала секунды до столкновения, но тут начало происходить нечто странное.
Администратор, несущая стопку бумаг, вдруг покачнулась на своих каблуках и вся стопка полетела на пол. Она бросилась собирать рассыпанные папки и тут же, со всех сторон, к ней на помощь поспешило еще несколько сотрудников. Создавшаяся куча мала существенно замедлила продвижение железных родственников. Те стали пробираться сквозь мельтешащих людей, но беда, как известно, не приходит одна.
С диким грохотом рухнула лестница, которую один из рабочих в ярком комбинезоне пристраивал к колонне. Другие рабочие принялись эту лестницу поднимать, задели уборочную тележку со всем содержимым - совершенно случайно - , и все содержимое вывалилось и вылилось на пол. Тут уже взвыли уборщицы и присоединились к активной помощи пострадавшим.
- Пройдем вот здесь, будет удобнее, - невозмутимо сказал Виктор где-то слева от меня и охранник, с не менее невозмутимым лицом, подпихнул нас вбок и вперед, отгораживая от хаоса, в котором уже глубоко утонули родители Павла.
Мы вышли на крыльцо.
Мои плечи тряслись от смеха, а лицо Броневого выражало такую степень изумления, недоверия и восхищения, что я боялась смотреть на него долго - вдруг рассмеюсь еще сильнее.
- Виктор... - сказал он чуть охрипшим голосом, - этот балаган...
- Выписать всем премию? - лицо помощника приобрело абсолютно невинное выражение.
Павел дико взглянул на него, но махнул рукой и кивнул.
Мы быстро сели в машину, пока нас не настигла ужасная кара, и меня снова прижали к боку тяжелой рукой, фактически, размазали по костюму.
- Кое-кого сильно любят в холдинге, - глухо прошептал мужчина в область моей макушки.
- Кое-кто до сих пор не понял, что любят его, - прошептала в ответ и вдавилась в объятия еще сильнее.
- Скажи... у тебя могут быть проблемы из-за родителей?
Я рискнула задать мучающий меня вопрос только после ужина, который мы с удивительным даже аппетитом съели в ресторанчике возле дома Павла.
Броневой изумленно посмотрел на меня и отрицательно качнул головой:
- Нет. А что бы ты сделала, если бы были?
- Ну, придумала что-нибудь, чтобы защитить тебя... - покраснела и уставилась на тарелку с недоеденным десертом.
Изумление моего спутника ощутимо возросло.
Черт, ну зачем я полезла в эти дебри? Мы ведь так легко и спокойно проводили время.
Мою руку внезапно накрыла большая ладонь. Я подняла голову. Павел улыбался. Редкая удача - увидеть улыбку Броневого; и я чуть не растаяла, как мороженое на моем горячем шоколадном кексе.
- Вообще - то обычно рыцари защищают своих принцесс от драконов. Так что давай не будем меняться ролями.
- Конечно, - я энергично кивнула, подмигнула и встала, - Ну, значит, дракон пошел отсюда?
Павел хмыкнул, отодвинул стул и тоже встал.
Мы вышли на улицу, где уже было темно и я, чувствуя определенное напряжение, махнула рукой в сторону элитной высотки, к которой можно было пройти через сквер.
- Прогуляемся?
Молча двинулись по дорожкам в сторону дома, думая каждый о своем. Мне, похоже, думать не стоило - с каждым шагом напряжение все больше сковывало и мои мысли, и движения.
И Павел это понял.Он остановился, подхватил меня подмышки и поставил на скамейку так, что наши лица оказались друг напротив друга. А потом чуть сердито глянул и поцеловал.
Я задохнулась от нахлынувших на меня чувств.
Конечно, мы и раньше целовались, стараясь, правда, не пересекать незримые границы, которые сами себе и установили, но в этом сводящем с ума поцелуе было столько едва сдерживаемой страсти, нежности и обещания, что у меня затряслись руки и ноги, и если бы мужчина не придержал меня, я бы точно упала.
Я обняла Броневого за шею, прижала ладонями затылок, будто надеясь, что так окажусь еще ближе, а потом с огромным удовольствием провела по коротко стриженным волосам, чувствую приятное покалывание.
Поцелуй стал глубже.
Тепло, которое я чувствовала по всему телу, собралось ручейками и сосредоточилось в низу живота, вызывая сильнейшее томление.
Ох, если этот поцелуй такой, что будет дальше!
Я застонала и заерзала, стараясь пробраться к Броневому под пиджак - под кожу - и почувствовала, что к моим бедрам прижалось что-то твердое. Снова поерзала, вырывая хриплый рык, отчего совершенно потеряла голову.
- Пошли.
Броневой, как всегда, был решителен.
Не знаю, на кого мы были похожи - мнение и взгляды окружающих меня в тот момент не слишком волновали - когда почти бежали по улице в сторону нужного здания. Меня в прямом смысле занесло сначала в шикарно отделанный вестибюль, а потом в лифт, где мои губы снова накрыли мужские.
Твердые и, одновременно, мягкие.
Настойчивые и удивительно осторожные.
Он не пытался меня раздеть, не позволял себе откровенных ласк, но одними своими поцелуями окончательно уничтожил мое самообладание и заставил забыть обо всем,в том числе, о моих сомнениях и прошлой уверенности, что секс не имеет большого значения.
Мы ввалились в прихожую, которую я успела рассмотреть лишь мельком - и тут же забыть, что увидела - и Броневой вытряхнул меня из пальто и пиджака, встал на колени, снял одним махом ботинки и долгим, плотным движением провел руками по моим ногам, забираясь под юбку.
Его пальцы натолкнулись на край трикотажного чулка и замерли, а я всхлипнула от накатившего на меня вожделения и отступила, откинувшись на стену, чтобы не упасть.
Павел грубо выругался, что завело еще сильнее, стиснул мои ягодицы, а потом резко поднялся, усадил меня на какую-то высокую тумбу или стол и вклинился между разведенными коленями.
Он снова целовал меня: губы, шею, грудь сквозь футболку. Потом поднял мешающую ему ткань и прошелся языком и горячим дыханием по голой коже живота, отчего я выгнулась. Он терся об меня, трогал, гладил руками, прижимал к себе все больше, пока я, в нетерпении, не потянулась к его рубашке, вытащила её из брючного ремня, самозабвенно царапая гладкую спину, пробегаясь пальцами по вздувшимся мышцам.
- Прости... я больше не могу, - хрипло выдохнул Павел мне в губы, полностью задирая юбку и проводя по ткани трусиков.
- Не надо мочь, - прошептала я в ответ и рванула ремень его брюк.
Он чуть придвинул меня к себе и со стоном, повторенным мной, вошел. Мужчина действовал нежно - слишком нежно - а я уже не могла сдерживаться, двигаясь навстречу ему, прижимаясь, требуя все большего. И он отбросил всякую осторожность.
Это было безумно. Упоительно. Совершенно порочно.
Это было лучше, чем то, что я когда-либо испытывала до этого. Лучше, чем я могла представить.
Когда двое становятся одним. Когда один начинает, а другой продолжает. Когда дыхание и стук сердец в унисон.Когда волны наслаждения сбивают обоих с ног и оставляют после себя чувство ошеломления и полного удовлетворения.
Спустя какое-то время я пришла в себя - все там же, на тумбе, тяжело дышащая, все еще одетая и прижатая к Броневому.
- Прости. В следующий раз... - снова покаялся мужчина, отдышавшись.
Я покачала головой:
- Глупо просить прощение за самый невероятный секс в моей жизни.
- Не хочу ничего слышать про секс в твоей жизни, если он не со мной, - буркнул ревнивец.
Я лишь уткнулась лбом ему в плечо и почувствовала, как меня поднимают на руки и куда то несут. Павел осторожно усадил мое почти безвольное телов кресло гостиной, подтянул штаны и подошел к столу, на котором стояло ведерко с бутылкой шампанского, бокалы и свечи. Я удивленно подняла брови, а он смутился, открывая шипучий напиток:
- Ну, я думал, мы сначала...
- Понятно, - хихикнула и приняла бокал.
Комната была хороша: как и у меня, она переходила в кухню и столовую, но была значительно больше и современней. Чуть-чуть нехватало красок и дерева, но в целом подобный стиль - необработанные кирпичи, бетон и огромные мягкие диваны - мне нравился.
Я перевела взгляд на Павла, который смотрел то на меня, то в огромное окнос распахнутыми шторами и улыбался. Ох, эта улыбка...
Встала, неожиданно почувствовав прилив сил,подошла к нему и обняла сзади:
- Так что ты там говорил про следующий раз?
Он резко развернулся, шумно выдохнул, поставил наши бокалы и снова поднял на руки. Определенно, в нашей разнице в росте и размерах что-то есть. По меньшей мере, мне нравилось, с какой легкостью меня носят.
В этот раз мы попали в ванну - мелкая изумрудная мозаика и много хромированных штуковин. Броневой избавился от собственной одежды и потянулся к моей. Я остановила его руки.
- Подожди.
Мне хотелось посмотреть на него. Потрогать его всего - от стриженных волос на макушке до длинных ступней. Посмотреть я успела, а вот потрогать мне не дали и недвусмысленно потребовали раздеваться.
Я стянула с себя все и шагнула в огромную душевую кабину, где меня снова целовали. А потом принялись мыть - медленно, волнующе, начиная от шеи. Желание и сладость снова наполнили мою кровь. Павел повернул меня к себе спиной, а его руки, пройдясь по лопаткам и позвоноч