Моим ребятам хватило всего нескольких минут, чтобы занести Пророка и девушку, причем я отметил про себя, что молодой боец по кличке Беркут позволил себе повторить за мною то же, что я с нею сделал пятнадцать минут назад — взвалить на плечо. Интересно, чем вызвано такое поведение, желанием подражать мне или же интересом к девчонке?
Последним входившим пришлось отстреливаться, потому что догонявшие принялись палить из пулемёта. Я огляделся, выбирая позиции для своих стрелков и вдруг услышал за спиной:
— Антон, откуда? Что ты здесь делаешь?
Я соврал Слепому. Я бы все равно пошел спасать своих ребят. Я бы отправил им помощь. Мы всегда жили по принципу — своих в беде не бросать. А Ярослав был не просто одним из бойцов, он давно уже был моим другом. Обернулся на его голос, коротко обнял его, потом Димона, стукнул по плечу Степку и скривившегося Давида, а потом оглядел улыбающиеся, радостные лица пришедших со мной бойцов и сказал:
— Яр, че ты тут целую неделю делал? Я Пророка в первый же час нашёл!
За воротами заглушили моторы, и кто-то заорал благим матом:
— Суки, выходите, иначе разнесем здесь все на х. р!
Ярослав указал на вышку, перенимая у меня право командовать и четверо ребят тут же полезли вверх, засунув за спину автоматы. Мужичок, что сидел в будке за дверью, показал на небольшие окошки-бойницы, открывающиеся изнутри на двухметровой высоте — снаружи не достать. Бойцы без приказа начали подносить к стене деревянные чурбаки и подставлять их к бойницам, готовя позиции для стрельбы.
— Антоха, чего они хотят-то?
— Бля, Яр, я думал, они по ваши души!
И тут за моей спиной, совсем рядом (снова гипнотизировать собирается, что ли?) раздался голос:
— Им нужен Пророк… и я.
— Допустим, Пророк. А ты — кто такая, вообще?
— Я — его дар предвидения.
34
Таисия.
— Кто? — уставились на меня два здоровенных мужика, плечистых, высоких, чем-то отдаленно похожих друг на друга (военной выправкой, что ли?)
— Дар предвидения, — повторила, удивляясь их изумлению — в Москве обо мне знал каждый. — Я — Светлая!
— Кто? — тот, которого все звали Антоном, и кого беспрекословно слушались, оказался более тупым, чем второй, молча и внимательно разглядывавший мой черный плащ с капюшоном.
— Объясняю особо тупым. Вам нужен Пророк. Без меня Пророк — просто человек, без своих чудесных способностей. Без меня вам он не нужен. Понятно?
В глазах красавчика с дредами мелькнула улыбка. Он и позволил себе растянуть губы в усмешке всего на секунду, но его товарищ заметил, сцепил зубы и яростно сверкнув ярко-синими глазами, вытолкнул из себя, словно еле сдерживаясь:
— Объясняю особо… бесстрашным. Мы о бабе не договаривались. Только Пророк. Мне наср…ть, Светлая ты или Темная. Ты с нами не едешь.
Эх, зря, наверное, я его тупым обозвала — посмотрите, какой обидчивый! Мысленно уговаривала себя промолчать, но язык прикусить так и не смогла:
— Полчаса назад ты меня милой звал, так что наср. ть уже не получится.
Вот интересно за его мимикой наблюдать — про таких, как Антоша, не скажешь "с каменным лицом", все мысли, как на ладони! Убил бы меня, наверное, сейчас, да только с вышки его окликнул боец:
— Генерал!
Я удивилась — ого! Аж генерал! Сам себе такое звание придумал? Кто это вообще такие? По разговорам я, конечно, поняла, что их прислали за нами. Мы направлялись к человеку по имени Слепой. И он, судя по рассказам, действительно, был слеп. А значит, среди этих его нет. А где, интересно, Странник? Он бы все мог этим тугодумам объяснить, раз уж женщинам они не доверяют. Я осмотрелась, но найти его в толпе солдат не смогла. Между тем, Антон полез на вышку. Запрокинув вверх голову, я с каким-то глупым удовольствием наблюдала за тем, как легко и быстро у него это получается. Наверное, там, под гимнастеркой — сплошные мускулы… интересно, а…
— Что там, Антон? — стоявший рядом мужчина прервал мои странные мысли.
"Генерал", окинув взглядом территорию за забором, тут же начал возвращаться на землю, приказав бойцам и дальше дежурить наверху.
— Яр, они сваливают. Давид, ты за старшего! Не расслабляться здесь, вдруг передумают и решат вернуться! — и обращаясь снова к тому, кого звал Яром. — Давай, к главному меня веди, будем о ночлеге договариваться! Потом решим с этими…
Так как сказав, он кивнул в мою сторону, я поняла, что "эти" — это я и Пророк! Мужчины ушли внутрь, не удостоив меня взглядом. Та-ак, а мне что теперь делать? Да и Пророка нужно в нормальное место устроить — не на земле же ему лежать? Нашла глазами своих телохранителей, позвала, попросила занести его, все еще не пришедшего в сознание, в здание.
— Ребята, осторожнее, пожалуйста, ему же больно!
— Да он же без сознания! — один из парней, тот, что был самым молоденьким, улыбался так добродушно, словно не на операции опасной был, а дома болтал с друзьями. Молодой — что с него взять?
— У него потом, после приступа все мышцы болят! Очень мучается. Зачем лишние страдания причинять?
Навстречу нам по коридору быстро шагала высокая женщина, одетая в мужскую одежду и с шапкой на голове. Поравнявшись с нами, она остановилась, внимательно глядя на Пророка.
— У него приступ?
— Уже закончился.
— Несите сюда, его нужно положить.
Она повела нас вниз по ступенькам, потом по длинному коридору бывшего метро, открыла дверь, вверху на которой висела табличка: "Служебное". В комнате стояли кровати с бельем, с подушками. На одну из них мы уложили Пророка, и женщина тут же начала осматривать его — расстегнула куртку, послушала пульс, приоткрыла закатившиеся под лоб глаза.
— Как часто с ним подобное происходит?
— Все чаще. Раньше раз в месяц или два. А последнее время — раз в неделю и дольше намного приступ продолжается. У него ещё до катастрофы были проблемы. Он в Афгане служил когда-то, контужен был сильно. Спустя годы после войны врачи обнаружили кисту в головном мозге, которая давит на какую-то там точку. Так нам доктор объяснял. Раньше раз в полгода мы его в больницу клали — пролечивали. А сейчас… сами понимаете…
— Как вас зовут?
— Тая. Таисия.
— Я — Зоя. И давай на "ты"! Я — врач, поэтому точно могу сказать, что если бы были нужные лекарства, то его приступы можно было бы купировать в самом начале. Если бы обследования вовремя можно было проводить — следить за ростом опухоли, специалистам показываться, что-то ещё можно было бы сделать, а так…
— Лекарства можно достать — это не проблема. Только какие?
Зоя встрепенулась, заинтересованно посмотрела на меня.
— Я могла бы посмотреть, подобрать для него нужные. И… там можно для себя взять?
— Можно договориться. Пророку не откажут.
Дверь в комнату распахнулась и, заполнив собой все вокруг… нет, не физически, а аурой своей, яркой, подавляющей, в помещение вошел Антон. И хоть посмотрел на меня на первую, обратился сначала к Зое:
— Доктор, я с тобой хотел бы побеседовать, но попозже, — уставился на меня. — Сначала, ты, Дар. Вставай, пошли!
Зоя.
Много раз в молодости я слышала о том, что с годами, когда счёт пациентов идет на тысячи, врач теряет жалость, способность сопереживать больному. Если судить обо мне с такой позиции, то я была неправильным врачом — несмотря на длинный список умерших больных, которых мое лечение не спасло, я всегда очень сильно переживала свое бессилие.
И сейчас, не имея в руках даже элементарных средств для оказания первой помощи, голыми руками помочь человеку с таким серьезным заболеванием не могла никак. Если не достать специальных лекарств, я буду абсолютно бесполезна.
Думать было проще в движении. Я встала и начала ходить туда-обратно по комнате, посматривая на лежащего в кровати мужчину. Сколько времени прошло, не заметила, не поняла, хотя нужно было как-то засечь, чтобы понять, как долго мужчина приходит в себя после приступа. Думала о том, что же из лекарств могло бы ему подойти и даже не услышала, как вошел Ярослав.
— Зоя, — окликнул он меня негромко.
Обернулась. Он стоял в паре шагов от меня и улыбался. И не было ничего в мире роднее и ближе этой его улыбки. Не было ничего естественнее, чем шагнуть и прижаться к его широкой груди.
— Зоя, — повторил он, обнимая меня руками за талию, прижимая так крепко, что у меня перехватило дыхание. — Ты нужна ему сейчас?
— Приступ закончился. Скорее всего он проспит до утра. Хорошо если бы кто-то оставался рядом с ним — мало ли…
— Сюда сейчас придут ребята — кроватей много, ночевать здесь будут. Если что, позовут тебя.
— Хорошо, — я не понимала, к чему он клонит.
— Пойдем со мной, — по вкрадчивому голосу, по ласковым ноткам в нем, до меня начало доходить, куда он меня зовет и зачем…
Почему-то стало стыдно… Как девственница какая-то, ей-Богу! Покраснела, спрятав лицо у него на груди.
— Слава… здесь же нельзя пить и… — не смогла от смущения закончить то, что хотела сказать.
— Вот ты какого мнения обо мне! Вспомнила, да, что здесь разврат запрещен? А я, между прочим, с серьезными намерениями. Вернёмся в Питер и устроим свадьбу!
— Что-о? Свадьбу? — конечно, что это такое, я знала. В детстве даже с родителями была на нескольких. Но вот уже двенадцать лет не слышала о них. Люди просто решали жить вместе. И жили. Никому не докладывали об этом, никаких разрешений или документов и в помине не было. И никаких праздников. А тут — свадьба!
— Ты смеешься надо мной? — он и правда улыбался. Я чувствовала это буквально своей кожей, там на шее, где теплые мягкие губы сладко касались чувствительной точки.
— Если ты думаешь, что я вру только для того, чтобы заманить тебя в постель, то… да, заманить хочу и нет — я совсем не вру! Слушай, давай хотя бы покажу тебе, что именно нам предлагает Элла Петровна! Как-то не хотелось бы тут, при самом Пророке… разговаривать.