– Почти угадал. А как твои дела? – девушка сняла халатик и легла в кровать, укрывшись одеялом.
– А я приехал в свою одинокую холостяцкую берлогу, не стал ужинать и сразу лег. Теперь лежу и думаю о тебе.
Варя опять засмеялась, явственно представляя себе несчастного страдальца.
Ольга Алексеевна, проходя мимо комнаты Вари, услышала ее смех, и обреченно подумала, что все ее волнения за дочь, которых не было в ее пятнадцать лет, начнутся сейчас.
А Макс не унимался.
– Ты сейчас в постели?
– Да, – коротко ответила Варя.
– В сорочке или белье?
– Макс, ну кто спит в нижнем белье? Я в сорочке.
– А трусики на тебе есть?
– Макс, – укоризненно протянула Варя, – Что ты такое спрашиваешь!
– Просто ответь, есть или нет!
– Ну, есть.
– Сними их.
Варе стало трудно дышать. Как он по телефону умудряется вогнать ее в жар одними своими словами!
– Я не буду снимать трусики по телефону! Особенно когда за стенкой спит моя мама! – твердо, как показалось, отказала она.
– А если я очень попрошу? – вкрадчиво сказал Макс.
– Нет! – уже менее твердо сказала Варя.
– А если я встану на колени, задеру сорочку до талии, лизну твой животик и медленно-медленно сниму твои трусики сам? – голос Макса был тягучим и завораживающим, и от его слов плавилось все внутри.
– Да.
– Не слышу, – переспросил Макс.
– Я сниму эти чертовы трусы! – она почти прошептала в трубку, и, положив сотовый на кровать, сняла девайс трясущимися руками.
– Молодец, послушная девочка! – похвалил ее Макс. – А теперь медленно снимай сорочку, думая обо мне.
– Но тогда я останусь совсем голой! – не выдержала Варя.
– Вот именно! – многозначительно ответил он.
– Хорошо, – она опять положила сотовый и сняла сорочку. Укрывшись одеялом, она взяла телефон и обреченно сказала собеседнику, – Чертов извращенец!
– А теперь солнышко согни свои ножки в коленях, – Варя машинально выполняла его требование, – И медленно оближи свой пальчик, как будто я тебя целую.
Макс чувствовал удовольствие от телефонного секса с Варей, воочию представляя, как она краснеет, и все равно не может отказать ему в его просьбах.
– Облизала?
– Да. – Варя отвечала все неуверенней, уже зная, что может последовать за такой просьбой.
– А теперь вспомни, что и как мы делали с тобой в моей машине. Как ты сидела на мне, и я был в тебе, целовал твою голую грудь, трогал тебя там, растирал и ласкал твое самое чувствительное место и одновременно входил в тебя. А ты стонала и всхлипывала, умоляя меня не останавливаться.
Варя слушала горячий шепот Макса, и рука ее сама собой потянулась вниз, где все уже было влажно и тепло. Она начала ласкать себя медленно, подстраиваясь под ритм слов любовника, но со второй фразы стала ускорять движения и окончание его слов встретила судорожным всхлипом. На другом конце города, не видя Макса, не чувствуя его рук и языка она получила удовольствие от одного его голоса!
– Ты кончила? – через паузу спросил он.
– Да, – не сразу ответила Варя.
– Спокойно ночи, солнышко, – почти проворковал он и положил трубку.
Засранец! – мысленно прокомментировала Варя и уставилась в потолок. Какой тут сон!
Заснуть ей удалось не сразу, а понедельник оправдал свою давнюю репутацию – оказался тяжелым и муторным.
Сначала мама заявила, что у нее еще есть в городе дела, все своим видом намекая, что останется дома и будет блюсти нравственность дочки. Потом на планерке Завьялова, как всегда сдержанно-деловая, но шикарная, в легком шелковом костюме, с умелым «почти незаметным» макияжем на лице, заявила, что еще один сотрудник уходит в отпуск, и Варваре Карамышевой придется потрудиться.
Почти весь рабочий день она принимала материалы у счастливой отпускницы, не успевая даже подумать, позвонит ли любимый и что делать вечером, ввиду решительного настроения мамы.
Макс позвонил после пяти вечера, и Варя, к тому времени сидевшая одна одинешенька в кабинете, сразу вывалила на него все новости.
– Ну что ж, придется что-то думать, – глубокомысленно, но неопределенно сказал он. – Ты на работе?
– Да.
– Я за тобой заеду, собирайся.
Как назло, когда Варя спускалась вниз, она оказалась в лифте с Ксенией Завьяловой. Та специально (а может Варе так показалось) встала перед зеркалом лифта так, чтобы девушка смогла узреть все свое несовершенство по сравнению с ней, звездой городской журналистики. Варины летняя цветастая кофточка и белая джинсовая юбка, босоножки, распущенные волосы настолько отличались от внешнего вида главного редактора, что Ксения не выдержала и сделала замечание:
– Варвара, вы хотя бы постарались выглядеть более серьезно, вы работаете в уважаемом издании, неужели так трудно одеваться более прилично?
Сказала, как отрезала и вышла из лифта.
Недоумевающая девушка залезла в джип и спросила Макса:
– Неужели я выгляжу неприлично?
Тот тут же схохмил:
– Ты забыла надеть трусики после вчерашнего?
Варя покраснела.
– Про вчерашнее я вообще не хочу разговаривать. Я полночи уснуть не могла!
– Ну, если тебе станет легче, то я тоже, – признался Макс и вырулил со стоянки.
Конечно, Варе легче не стало, но приятнее – возможно.
– Наша Ксюша отчитала меня за неподобающий внешний вид и навесила еще несколько рубрик вместо отпускницы.
– Второе она сделала по полному праву, как редактор, а первое… Варь, тебе сколько лет?
– 28.
– А ей, если не ошибаюсь, уже 35. Она вынуждена одеваться по другому, и, поверь мне, тоже бы хотела ходить в легкомысленных юбочках, и не тратить по часу на макияж.
– Откуда ты все это знаешь?
– Потому что умный.
Максим остановил машину у модного ресторана. То, что ресторан был не только модный, но и дорогой, Варя слышала от коллег, которые хотели там устроить вечеринку, но не решились. Он решительно провел ее через шикарный холл во внутренний дворик с фонтанчиком, столиками с ажурными коваными ножками и белыми скатертями, диким виноградом, увивавшим стены, и гирляндой маленьких разноцветных фонариков над головами посетителей.
Как по мановению волшебной палочки им нашли свободный столик, выдали меню, принесли воды и поставили корзиночки с хлебом.
– Не знаю как ты, а я очень проголодался, – сказал ее возлюбленный и заказал подошедшему официанту гору всяческой еды. Варя, хоть и проголодалась не меньше его, ограничилась салатиком, горячим и десертом – цены в меню пугали ее своими нулями.
– А как прошел твой день? – робко спросила Варя, прорываясь сквозь энергичную работу челюстей своего мужчины.
Макс дожевал порцию салата, выпил воды и ответил:
– Сумбурно.
– И это все?
– А тебя какие подробности интересуют?
– Интересные.
– Интересного мало. Поставщики, как всегда, накосячили с оборудованием. Причем, это происходит всегда и в любую погоду. Просишь привезти зеленый большой гвоздь, они везут красный маленький шуруп. И это не интересно, а безумно скучно.
Макс, наконец, расправился с салатом и принялся за горячее.
– Ты лучше расскажи, с чего примерную филологическую барышню потянуло в глянец?
– Ну, писать разные рецензии на фильмы и спектакли на местном форуме я начала года три назад. Для тренировки письменной речи это очень полезно. Я и студентам своим это советовала – не пренебрегать блогами в интернете. Потом на меня вышла хозяйка женского сайта и предложила делать тоже самое, но за денежку и регулярно.
– Да, Оля Митрохина. Еще студенткой пришла ко мне, и предложил разрабатывать интернет-вариант журнала. Смышленая девушка.
– Так этот сайт тоже твой?
– А что тебя удивляет? Все права на торговую марку «Олеси» принадлежат мне.
Варя задумчиво разрезала свинину по-французски на несколько кусочков и решила, что это ее совсем не удивляет.
– Но все равно я к тому времени еще мнила себя великим ученым, работала в архиве, читала мемуары, составляла карточки, писала диссертацию.
– А тема твоего труда, если не секрет?
– Какой там секрет… «Лексика бала», если отбросить всю наукообразную формулировку.
– Какого бала? – не понял Макс.
– Того самого, на котором танцевали в 18, 19 и частично в 20 веке наши предки. Это был особый ритуал для дворянского образа жизни той эпохи. К нему готовились задолго до самого дня, шились наряды, выбирались украшения, обсуждались кавалеры, выбирались танцы и партнеры. И все это обсуждалось в многочисленных письмах, дневниках, а потом попадало в художественные книги и мемуары. И все это я изучала, выписывала на карточки специальные слова и составляла словарь лексики.
– Ты сейчас так хорошо объяснила, что я просто студентом себя почувствовал, – пошутил Макс. – Наверное, такой молоденький препод им нравился?
– Не знаю, – улыбнулась Варя, – Романов со студентами я не крутила. Преподавать мне нравилось. Но приходилось делать еще массу разных вещей. Научный руководитель у меня была очень умная дама, но совершенно не боец. И когда ее поставили перед фактом, что по окончании аспирантуры я защищаться не буду, а моя очередь подойдет только через полгода, она даже не пикнула. Хотя у нас уже все было готово, и я писала автореферат. Мало того, заведующий кафедрой вызвал меня к себе на ковер и прямым текстом велел отдать мою последнюю работу в общем кафедральном сборнике другой аспирантке. Якобы той нужнее, та как раз будет защищаться первой. На мой очевидный вопрос – почему не я, раз статьи в достаточном количестве есть у меня, меня чуть ли не послали. А потом, в кулуарах я выяснила, что девочка «блатная», поэтому я лично ни разу не видела ее ни в архиве, ни в библиотеке. И, скорее всего, диссертацию ей написали. Только я вот «такая – сякая» ей статью свою не отдаю.
Варя отпила вина из бокала, и невидяще уставилась на фонтан. Пересказ событий двухгодичной давности всколыхнул в ней бурю эмоций.
– Статью я так и не отдала, – ее попросту исключили из сборника приказом заведующего. Обсуждение моей диссертации было сплошным кошмаром, сразу нашлась куча недостатков и недоработок. Был конец учебного года, и я хлопнула дверью и ушла. Мне стало так противно…