Заходили коллеги, видели ее странное состояние и аккуратно выходили вновь, шло время, а она как будто впала в прострацию. Ничего не хотелось делать – ни плакать, ни кричать, ни думать. Хотелось покоя и тишины. В таком состоянии она даже не заметила звука шагов и громкого хлопка открывающейся двери, и с удивлением увидела Макса, садящегося на стул перед ней.
Он был в бешенстве. Повернув ее к себе лицом, он спросил, еле сдерживая гнев:
– Что за истерики?
Варя не понимая, смотрела на него. Он что, будет все отрицать? И даже не догадывается, по какому поводу она могла порвать с ним?
Терпение у Макса уже не то, что кончилось, а пошло в минусовую степень.
– Я жду! – проорал он.
Она молча ткнула пальцем в монитор. Одного короткого взгляда мужчине хватило, чтобы оценить ситуацию. Варя увидела фотографии короткого стриптиза Марьяны, решила, что они переспали друг с другом, и не разобравшись, не поговорив с ним, поверила неизвестному шантажисту.
Он даже не понял, что обидело его больше – ее мгновенная вера в то, что он может трахать все, что движется, или то, что после мнимого греха он не признался ей, то есть поступил подло вдвойне!
Он молча смотрел на такую несчастную, съежившуюся Варю и не находил от возмущения слов. Наконец он выдавил:
– Давай уточним. Ты считаешь, что я переспал с Рыжовой, и эта фотография тому доказательство?
Варя обреченно кивнула.
– Других фотографий моей якобы «измены» ты не видела?
Опять кивок.
– Потому что их не было! – взревел он. – Я не спал с этой моделью, если тебе интересно мое мнение. Но оно, похоже, тебе не интересно, потому что ты сразу поверила непонятно кому! А не мне, понимаешь, не мне!
– Она стояла перед тобой голая, – тихо возразила Варя.
– Ну и что! Ты знаешь, сколько у меня было таких девиц? И на что они могут пойти ради выгодного контракта? Знаешь?
Макс орал на Варю, с удовольствием смотря, как от криков у нее на глазах выступают слезы. Поделом!
– Нельзя быть такой легковерной и доверчивой! Тебя развели как ло…, – он поперхнулся, – Как неопытного человека, а ты даже не попыталась поговорить со мной!
Варя уже рыдала вовсю.
– Со мной ты тоже переспал, когда у тебя уже была Илона.
– И на другой же день она об этом узнала и убралась. Все по-честному.
– Почему ты мне не сказал о Марьяне, у нас бы тоже было все по-честному, – между рыданиями попыталась выдавить девушка.
– Потому что не о чем было говорить! – опять закричал Макс. – Как ты не можешь понять! Я никогда не стал бы врать, и не буду тебе врать, а скажу все, как есть.
Этого Варя уже выдержать не могла. Плача в голос и осознавая, как это чудовищно выглядит со стороны, и как мерзко и жалко она выглядит, схватила со стола сумку и встала:
– На надо вообще ничего говорить. Я не хочу ничего слушать.
– Прекрасно! Можешь и дальше сочинять невесть что! Я перед тобой оправдываться больше не собираюсь.
Заплаканная Варя пролетела по коридору редакции, напугав своим видом Эллу Безбородько, и побежала домой, почти не видя дороги из-за слез.
Взбешенный Макс остался сидеть на стуле, оглушенный скандалом, который сам же и устроил. То, что девушка не приняла его версию событий, было понятно. И будет рыдать весь оставшийся день – тоже. Ничего, порыдает и может в мозгах что-то прояснится!
А вот откуда появилась пресловутая фотография, еще предстояло выяснить. Он посмотрел на ее характеристики. Nikon Coolpix P610. Он помнил, что этот фотоаппарат покупался в редакцию, а для себя штатный фешн-фотограф запросил целый набор фотоаппаратуры марки Kodak. Значит, фотографа можно вынести за скобки, тем более бросить свою аппаратуру на яхте, чтобы снимать в три погибели у окна каюты он не мог в принципе.
Ассистент вообще не при делах. С какой стати ему фотографировать его и Рыжову, чтобы потом переслать это его девушке? Остается Завьялова. Все распланировала, подкараулила, захватила с собой фотоаппарат. Думала, он переспит с моделькой, а она поймает его на горяченьком.
Макс до боли стиснул зубы, и несколько раз с силой провел руками по лицу. Какая хитрая и подлая с…ка! А он предупреждал ее не лезть. Сколько, оказывается дурости и гнили может быть в профессиональной и умной бабе. Уму непостижимо! Пять лет совместной работы, кучу бессонных ночей, понимание с полуслова – все продала ради своего передка.
Макс не стал медлить. Мгновенно приняв решение, он предпочел не откладывать неприятную миссию и зашел в кабинет Завьяловой. Та сидела за столом и, как ни чем ни бывало, правила верстку очередного номера.
– Максим Леонидович, как приятно вас видеть в этом кабинете, – радушно встретила его она, но увидев выражение лица, поперхнулась на последнем слове.
Они оба молчали, пока он аккуратно усаживался на стул напротив.
– Зачем? – спросил он коротко, устало глядя на нее.
– Не понимаю, о чем ты? – фальшиво удивилась Ксения, гадая, почему он вообще пришел. Разве он не должен был после грандиозного скандала, крики которого донеслись даже до ее кабинета, проклясть всех женщин на свете и уехать заливать свое горе вином? Девяносто процентов ее знакомых мужчин так бы и поступили, но только не этот сукин сын!
– Ах, ты не понимаешь! – внезапно заорал Макс, – Редакционный фотоаппарат сюда, живо!
– Вся аппаратура у фотографа, ты же знаешь, – попробовала возразить Завьялова.
– Не строй из себя дуру! Где редакционный Nikon?
Ксения встала, на ватных ногах дошла до полки и подала фотоаппарат Максу.
Ничего страшного, – уверяла она себя, – фотографий нет ни там, ни в компьютере, а значит, с меня взять нечего.
Тот зашел в настройки, пощелкал пару минут и жалостливо посмотрел на Завьялову.
– Ты даже не догадалась сделать другую нумерацию для тех снимков? Твоя последняя фотография была под номером 0005267, а то, что удаленные снимки будут иметь нумерацию, следующую за этим, ты понять не смогла?
Ксения похолодела. Макс внимательно следил за ее реакцией и удовлетворенно кивнул.
– То есть снимки за номером 0005273 могли быть сделаны только с твоего фотоаппарата – это понятно?
Ксения молча сидела, пока еще не осознавая всей величины свалившейся на нее катастрофы.
– И знаешь что самой обидное? – вкрадчиво, почти ласково произнес Макс, наклоняясь к ней. – Что ты руководствовалась обычной бабской ревностью, но подставила меня как босса и как руководителя компании. И теперь я не смогу тебе доверять ни в чем.
– Макс, подожди, – хрипло попыталась объяснить Ксения.
Я люблю тебя уже давно и безнадежно! И это был мой последний шанс встряхнуть тебя! Показать, что я, я самая незаменимая женщина на свете. Тот, кто будет любить тебя как никто и никогда! – Эти слова ей хотелось выкрикнуть ему, но из горла вырвался только невнятный сип. Да и Макс не дал ей ничего сказать.
– Раз ты такой специалист по планированию, значит, я поступаю так. Назначаю аудит с завтрашнего числа, после выпуска очередного номера. Аудит пройдет плохо, в этом я уверен, или даже хорошо, но для тебя это уже не будет иметь значение. По прошествии аудита ты будешь уволена с треском. И я думаю, что нам с тобой будет тесно не только в одном холдинге. Но и в одном городе. Можешь собирать вещички.
Ксения дрожащими пальцами достала сигарету, долго не могла выбить пламя у зажигалки и закурить. Наконец, справившись, она втянула дым и почти равнодушно (как ей казалось, она прекрасно держала себя в руках) спросила:
– Любишь ее?
Макс вскинулся, а потом нарочито спокойно ответил:
– С какой стати я должен отчитываться перед предателями и шантажистами?
– Не отчитывайся, – горько усмехнулась Ксения. Внутри у нее все дрожало, но она из последних сил надеялась, что это Максу не заметно. – Просто Варя у нас девушка с принципами и такого она тебе не простит. Так что миссию свою я выполнила.
– И стоила твоя миссия всего этого? – равнодушно спросил Макс.
– Не знаю, – подумав, честно ответила Ксения. – В любом случае, спасибо тебе за эти пять лет. Это было классно.
– Пока ты сама все не испортила, – скривившись, проговорил мужчина.
– Да, пока я сама все не испортила.
Она сглотнула горячий ком, почему то образовавшийся внутри. Ком остался на своем месте, но подозрительно зачесались глаза. Неужели она сейчас разреветься на глазах у Еремина? – с ужасом подумала Ксения.
– Верстка номера здесь, файлы в компе на диске С. Желаю удачи, – проговорила она и, подхватив сумку, быстро вышла из кабинета.
Оставшийся один, Макс вздохнул, несколько минут смотрел на потолок, а потом достал сотовый. Надо было разруливать ситуацию.
Дома Варя, не раздеваясь, легла на диван и с головой укрылась пледом. Ее всю морозило, хотя на дворе стоял яркий теплый день. Июнь баловал солнцем и отсутствием затяжных дождей. Июнь! Она ошеломленно скинула одеяло и уставилась в потолок. Не может быть! Она прожила и прочувствовала целую жизнь! И эта жизнь уместилась в две недели. Как там говорила Яна: «будет, что вспомнить?» Да, такое не забудешь.
Варя снова укрылась одеялом и на нее нахлынули воспоминания. Короткие картинки их с Максом романа мелькали как в калейдоскопе – яркие и живые. Вот он насмешничает в первый день над ней и своим журналом, а ночью показывает залив и одновременно целует в шею. А вот они обнаженные купаются и занимаются любовью на берегу. А соловьи в парке? Душ и ванна в его квартире, лестница в клубе. Машина после драки на стоянке.
Варя покраснела и натянула одеяло на пунцовые щеки. С ним все было прекрасно и даже завораживало своим бесстыдством. С ним она стала совсем другой. Раскованной, смелой, страстной. Влюбленной? А если бы тебе предложили все переиграть и выбрать – отказаться от романа с Максом, или остаться с Вадимом, что бы ты сделала? – проснулся тоненький внутренний голосок.
Она, ни секунды не сомневаясь, ответила на собственный вопрос, – конечно, заново пережила бы все моменты нового романа. С Максом она парила и летала в невесомости. Она была счастлива! Вот оно. ОНА БЫЛА СЧАСТЛИВА.