Канцлер сел на стул и устало потер переносицу.
— Все дело в артефактах. Древних артефактах. Не знаю, как они попали в руки жреца, ведь они уничтожаются не одно столетие, но теми, у кого они окажутся, в такой момент завладевает дух изнанки.
Я налила воды из графина и осушила стакан.
— В какой «такой» момент?
— Условием срабатывания становится шок от сильного ранения или просто сильная боль, когда человек на какое-то время утрачивает над собой контроль. Такие артефакты жрецы подсовывали во время войны в войско неприятеля. Сами понимаете, что начинало твориться.
Я кивнула, представив хаос, который возникал в рядах сражающихся, когда со спины на воинов ни с того ни с сего начинали нападать их же раненые товарищи.
— Но как-то же люди с этими артефактами оказались у входа во время взрыва. Это явно случилось не просто так. И почему сам бомбист не подошел к принцу ближе? Возможно, его получилось бы тогда зацепить взрывом и убить, не прибегая к помощи одержимых.
Канцлер ан Конте посмотрел на меня очень серьезно и как-то оценивающе.
— А вы задаете правильные вопросы, мадемуазель ан Шэрран. Но я знаю ответы далеко не на все из них. Собрать всех держателей амулетов у входа в определенное время было легко. Оказалось, что каждому из них передали записки якобы от нашего принца, что он просит сразу же после вальса ожидать его у главного выхода из зала. А почему бомбист, раз уж смог пройти во дворец и попасть на бал, не подорвался рядом с принцем — вопрос.
— Все становится более-менее логичным только при условии, что кто-то не хотел убивать принца. Или хотел, чтобы все произошло так, чтобы в этом винили темного жреца.
— Или темный жрец хотел привлечь к своей персоне как можно больше внимания, — добавил канцлер.
— Или так, — пожала я плечами. — Но зачем принца чужого королевства вообще нужно убивать? Разжечь войну?
Канцлер поморщился.
— Если бы все было так прозрачно. Но даже если принц умрет, его королевство не сможет объявить нам войну, если не хочет, чтобы мы его уничтожили, конечно. Скорее мы бы понесли большие репутационные и экономические потери, но и только.
— И опять же, зачем для этого нужно привлекать темного жреца? — недоумевала я. — А ведь недавно одержимая напала и на его величество.
— В том-то и дело, что я тоже пока не вижу связи. Явной связи. Все скорее на уровне ощущений. Я ведь и в самом деле не думал, что может произойти такое дерзкое нападение. Скорее подстраховывался с принцем, привлекая вас к этой авантюре. Хотел быть в курсе происходящего в его окружении. — Он посмотрел мне в глаза. — Я все это вам рассказываю, чтобы вы понимали, что я вас вовсе не на убой приглашал и не планировал вашу жизнь подвергать опасности.
Эти слова словно бальзамом пролились на душу. Оказалось, что для меня было важно их услышать. Хотя как иначе? Знать, что тебя целенаправленно бросают в пекло, неприятно и вселяет страх за собственное будущее. Сейчас же меня немного отпустило, и стало спокойнее.
Я кивнула ожидавшему от меня какой-то реакции канцлеру и ответила:
— Я вас услышала. Но эмоции этого вечера еще слишком сильны, и я не готова сейчас сказать, смогу ли и дальше участвовать в вашей авантюре.
— Я рад, что вы решили подумать, — краешком губ улыбнулся он и встал. — Что ж, отдыхайте. Завтра утром к вам проводят ваших родителей, и вы сможете покинуть дворец. Если вы все же решитесь продолжить нашу… игру, то приходите послезавтра к двенадцати часам в королевский сад на прогулку. Вас с сопровождающими пропустят.
— А как же чаепитие у баронессы ан Ливендорн? Принц настоятельно хотел меня видеть именно там.
— Завтра всем точно будет не до чаепитий. После такого-то бала, — невесело усмехнулся Арман ан Конте.
— Но вы ведь мне расскажете о ходе расследования?
Любопытство снова подняло голову. Ну вот откуда во мне это? Сама ведь знала, что любопытство кошку сгубило, но ничего не могла с собой поделать. Понял это и канцлер.
— Возможно. Все будет зависеть от ваших решений. — Он подошел и поцеловал мне руку. — Спокойной ночи, мадемуазель Анна.
— И вам. Хотя что-то подсказывает, что ваша ночь начнется не раньше рассвета.
Арман пристально посмотрел мне глаза, и этот взгляд не то чтобы пугал, скорее просвечивал насквозь. А затем он улыбнулся каким-то своим мыслям и произнес:
— Скорее всего, но мне не привыкать. Берегите себя, Анна. — И вышел из комнаты.
— «Берегите себя, Анна», — неожиданно для себя передразнила я канцлера и со стоном повалилась на кровать.
Голова пухла от мыслей и задачек, которые подкинул мне этот мужчина. Я ведь так точно не усну!
— Госпожа Анна. — В комнату вошла служанка с тазом воды и перекинутыми через руку ночной сорочкой и полотенцем. — Я уже здесь. Давайте помогу вам приготовиться ко сну. Кстати, господин канцлер попросил вам передать вот это. — Она достала из кармана какой-то пузырек. — Тридцать капель на треть стакана воды помогут вам успокоиться и уснуть.
Я открыла пузырек и принюхалась. Ощутила знакомый запах настойки валерианы. У меня была такая еще в другом мире, ее запах я знала хорошо. И стоило признать, забота канцлера была мне приятна. Сама я бы сейчас вряд ли заснула, а так ничего, отключилась быстро. И даже сны почти не снились.
А утром меня огорошили новостью, от которой волосы на голове чуть не встали дыбом.
Глава 11. Обсуждения в карете
— Дорогая, представляешь, у нас забрали подарки принца! — воскликнула мачеха, когда мы ехали в карете.
Утром родителей и в самом деле проводили ко мне в гостевую комнату. Там мы позавтракали и отправились домой. Отец и мачеха делились своими впечатлениями о пережитой ночи, спрашивали, как я ее провела. Было видно, что их очень волнует вопрос приличий и моего поведения, но о своей беседе наедине с канцлером я им не рассказала, а все, что происходило до и после, они сочли вполне приемлемым для моей чести.
Я же поняла, что меня начинают сильно напрягать все эти разговоры о приличиях. Как же хотелось от них отмахнуться и сказать: «Да какая, к черту, разница, осталась я на минуту наедине с кем-то или нет?! Все равно ведь за это время обесчестить меня нереально!» Или кто-то и в самом деле обладает такой скорострельностью? Тем более что для начала даму нужно раздеть, да и самому обнажиться, а это в местных реалиях не такая уж тривиальная задача. Уж точно не на пять минут. По моему глубокому убеждению, проделать все эти манипуляции и даже успеть получить удовольствие, ну или хотя бы что-то там получить, — это задачка с тремя звездочками. Но приходилось слушать и смиренно кивать. Как ни крути, а это теперь моя жизнь и мой мир и нужно научиться жить по местным правилам.
Но, рассуждая мысленно о нелогичности местных пуритан[1], я как-то упустила нить разговора, и смысл последних слова мачехи дошел до меня не сразу.
— Какие еще подарки принца? — удивилась я.
— Ах да, ты же не знаешь… Во время бала некоторым гостям от имени принца слуги вручили небольшие подарки. Когда ты танцевала с канцлером, нам как раз такие передали с запиской, в которой было указание сразу после вальса ожидать его высочество у главного входа. И просили никому об этой просьбе не говорить, чтобы не испортить сюрприз, который всех потом ожидает.
У меня в груди похолодело. Неужели у них в руках были те самые артефакты, которые могли призвать в их тела духов изнанки?! И как им удалось избежать этого?! А может, я ошибаюсь и им подарили что-то другое?
Хорошо, что мачеха, несмотря на усталость после бессонной ночи, продолжала эмоционально рассказывать о произошедшем — видимо, возмущение ее никак не отпускало, — и мне не пришлось ее даже подталкивать к этому. Иначе бы она точно заметила мое крайне взволнованное состояние, а я ведь ничего толком ей не могла рассказать. Тогда пришлось бы выкладывать слишком много не предназначенной для родительских ушей информации.
— Похоже, принц хотел провести какую-то игру или лотерею для избранных. По крайней мере, в вышитых мешочках, что нам вручили, лежало по старинной монете со странными дырочками по окружности. И представляешь, у нас их забрали! Без объяснения причин и даже толком не извинившись!
— Камилла, не нам с тобой обсуждать действия тайной канцелярии. Тем более после такого происшествия, — осадил ее отец. — И если бы они захотели, ты бы им не только эту монетку отдала.
Но видимо, она и так слишком долго терпела, чтобы не высказать в стенах дворца, где везде были чужие глаза и уши, все, что у нее накипело.
— А ты бы поменьше мне пенял! Уж в кругу семьи я могу высказать свое мнение!
Из мачехи явно выходил стресс, ее несло. Обычно она не такая эмоциональная и при мне старается не выяснять отношений, но не сегодня.
— Матушка, а почему вы все же не пришли к нужному времени ко входу в зал? — Меня очень сильно волновал этот вопрос. — Вы ведь знаете, что там в этот момент случилось?
— Вот! — подняла она вверх палец и с видом победительницы посмотрела на отца. — А как ты на меня шипел, когда я всего на пару минут задержалась в дамской комнате! Как шипел! А ведь если бы не это, мы могли попасть под удар бомбиста и его дружков!
Наверное, впервые в жизни я радовалась, что кто-то куда-то опоздал. Расцеловать, что ли, за это мачеху?
Стоп, что значит ее последняя фраза?
— А каких дружков ты имеешь в виду?
— Ну как же? — удивленно посмотрела она на меня. — Ты же сама их видела! И откуда только в королевском дворце взялось столько одержимых? Все ведь перед входом во дворец проходят проверку. — А потом заговорщически понизила голос и добавила: — Говорят, в этом всем замешан канцлер.
— Что за бред! — воскликнула я громче, чем хотела.
— А без его ведома одержимые никогда бы не прошли дворцовую защиту! — со знанием дела заявила мачеха.
— А при чем тут он? Во дворце вообще-то своя стража есть, — опешила я.
— А при том, что со стародавних времен канцлеры королевства отвечают за защиту дворца от одержимых. Не знаю как, но именно благодаря им одержимые и не могут войти в здание.