У меня кровь отлила от лица, и стало тяжело дышать. Как так?! Его убьют?! Нет! Не позволю!
— Нет! — Я подскочила, забыв о своих страхах, желая уберечь, защитить, спасти…
На худой конец, вцепиться в лицо этого старикана ногтями и доказать, что разъяренная женщина — страшное оружие. Меня перехватил Леонардо. Он словно ждал этого рывка.
— Стой! — прошипел он мне в ухо. — Нельзя!
Я собралась брыкалась, кусаться и биться до последнего, но внезапно увидела, как Арман спокойно положил руку на дуло направленного ему в лоб пистолета, а герцог, больше не медля, нажал на спусковой крючок. Мое сердце остановилось, дыхание перехватило. Казалось, само время застыло в ожидании звука выстрела, но… ничего не было.
Герцог давил и давил на спусковой крючок, но пистолет не издавал ничего, кроме сухих щелчков. Старик испуганно отступил на несколько шагов и обернулся к своему невозмутимому помощнику.
— Убей его! — выкрикнул он и со страхом посмотрел в лицо злющего канцлера.
Неприметный вскинул пистолет, но в этот момент Виттор за его спиной одним слитным движением поднялся на ноги и ударил убийцу по руке, выбивая из нее оружие. А потом вцепился мужчине в шею окровавленными пальцами и сдавил ее с нечеловеческой силой.
Неприметный вскрикнул от неожиданности и захрипел. Он брыкался, старался уцепиться за своего душителя, но Виттору, казалось, было все равно. Он стоял как скала, словно и не был ранен в грудь.
И тут меня осенило: а Виттор ли это? Лицо принца выражало спокойствие, на нем не дрожал ни один мускул, а глаза горели жаждой убийства. Это выглядело так страшно, что мы с Леонардо вцепились друг в друга, и было непонятно, кто к кому готов запрыгнуть на руки в поисках защиты.
— Не убивать, — приказал Арман одержимому, и тот выпустил из рук обмякшее тело. — Такой свидетель мне еще пригодится. Особенно если господин герцог решит оказать мне сопротивление и будет убит. — Арман достал свой пистолет, направил его на старика и процедил сквозь зубы: — Ну же, господин герцог, дайте мне повод пристрелить вас, как бешеную собаку.
— В-вы… в-вы же цивилизованный человек, — залепетал тот, бледнея и с ужасом глядя на дуло, смотревшее ему в лицо.
— Ну что вы, — криво усмехнулся Арман. — Я безумец с маниакальными наклонностями, готовый в порыве гнева убивать всех подряд. Разве не так?
— Нет-нет! Вы благоразумный человек. Я-я-я-я был неправ!
Герцог растерял весь свой лоск и надменность и выглядел теперь как обычный перепуганный старик. Он посмотрел на свой пистолет и откинул его прочь, словно это был скальп любимой тетушки. А потом застыл на месте, всем своим видом показывая, что не даст повода пристрелить его и готов исполнить все что угодно.
— Приглядывай за ним, — не скрывая сожаления, приказал Арман одержимому и перевел взгляд на Леонардо, почему-то избегая смотреть на меня. — Ты отпустишь Анну или предпочтешь и дальше делать глупости?
Ан Альманди перевел на меня ошалелый взгляд, посмотрел на мои пальцы, которыми я в него вцепилась, медленно меня отпустил и развел руки в стороны. Разумеется, я тоже поспешила от него отодвинуться. Но тут случилось странное: Леонардо сделал шаг вперед и снова загородил меня собой.
— Арман, она ни при чем. Не нужно ее трогать.
Не знаю, что в этой фразе задело канцлера больше всего, но он будто с цепи сорвался и набросился на Альманди с кулаками, повалил его на пол и начал от души мутузить. Леонардо пытался сопротивляться, но Арман походил на стихию, а ей противостоять бесполезно.
— Арман! — позвала я, беспокоясь, что он забьет Альманди до смерти. — Арман!
Бесполезно. Видимо, герцог накаркал и канцлера таки охватило кратковременное безумие. Я огляделась в поисках хоть чего-нибудь, что помогло бы остановить его, и увидела неподалеку пистолет, выбитый у неприметного придворного из рук. Схватила оружие и, закрыв глаза, нажала на спусковой крючок.
Бах!
Глава 25. Когда слетают последние покровы
В комнате повисла звенящая тишина.
Я ощутила, как на голову что-то посыпалось. Наверняка ведь побелка и штукатурка. Открывать глаза и убеждаться в этом почему-то трусливо не хотелось, и я продолжала, вздрагивая, стоять с поднятыми руками. Казалось, вместе с этим выстрелом меня покинула всякая решимость. Хотелось, как в детстве, закрыв глаза, думать, что раз я никого не вижу, то и меня тоже никто не видит, и вообще я жуть как хорошо спряталась.
А потом я ощутила, как мои ладони аккуратно обхватили и забрали из них пистолет.
— Все закончилось, — хрипло произнес Арман, и я медленно открыла глаза. Он с мрачным видом стоял напротив и смотрел на меня очень странным, потерянным и в то же время злым взглядом. — Теперь ты понимаешь… на самом деле понимаешь, кто я такой и на что способен, и ты меня ненавидишь. — Он не спрашивал. Он констатировал факт.
Рядом на полу стонал Леонардо, приходя в себя, с ужасом жался к стене герцог, которого сторожил живой труп Виттор, валялся в бессознательном состоянии безымянный придворный, а напротив стоял Арман и рассуждал о том, что теперь я точно буду обходить его десятой дорогой. Такого сюра я не могла представить в своих самых сумасшедших кошмарах. Прямо атмосферой фильмов Тарантино пахнуло. Там такая дичь под конец обычно творится, что это даже восхищает.
Но сейчас я была слишком опустошена, чтобы разговаривать разговоры, и, сделав шаг вперед, прижалась к груди Армана и облегченно выдохнула:
— Обними меня.
— Анна... — растерянно произнес он. — Я же чудовище, монстр…
— Арман, считай, что из всех монстров этого мира я выбрала самого лучшего, — ответила, радуясь, что он все-таки нас спас.
Еще несколько минут назад я дрожала от осознания, что его убьют, а я сама окажусь в ментальном рабстве. Думала, что это конец, что дальше не жизнь, а сумерки, но он все изменил, спас, защитил. И мне плевать, что кто-то считает его монстром. Я хочу оказаться именно в его надежных лапах.
Я еще не понимала, каким образом он провернул наше спасение, почему пистолет не выстрелил и как дух изнанки сумел без всяких амулетов и обрядов вселиться в Виттора. Но прямо сейчас это было и неважно.
Арман длинно выдохнул и обнял меня так крепко, что на мгновение стало больно. Но он быстро спохватился и ослабил хватку. Сделалось так спокойно, словно и не было вокруг произошедшего ужаса. Ничего не было, только он и я.
Ноги ослабли, и у меня вырвался невольный всхлип. Арман поцеловал меня в лоб, подхватил на руки и вынес из этой пропахшей кровью и смертью гостиной, напоследок приказав духу изнанки сторожить троих пленников и возвращаться за завесу, как только кто-то решит заглянуть в комнату.
И я понимала опасения Армана. Уж лучше пусть принц предстанет перед стражами поместья просто мертвым, чем одержимым.
Перепуганных слуг нигде не было видно. Наверняка они попрятались, когда услышали выстрелы, и из своих укрытий не высунутся. А вот почему охрана не ввалилась внутрь — вопрос. Хотя у них вполне могли быть свои инструкции.
Мы беспрепятственно вышли на крыльцо, и Арман громко, чтобы слышали все в здании, произнес:
— Принц Виттор был убит врагами королевства. Корона берет расследование преступления на себя. Посольство будет опечатано, а результаты дознания переданы представителю королевства Альтон по первому требованию. Требую не препятствовать следствия и впустить моих людей внутрь. — И зашагал к главным воротам, за которыми стояла карета с гербом ан Бриера на дверцах. Видимо, на ней эти двое и приехали в посольство.
На нас скрестились десятки недобрых взглядов, и я спрятала лицо на груди Армана. Мне бы его непробиваемую уверенность! Но наверное, именно из-за нее никто так и не решился нас остановить. Не успели мы дойти до ворот, как подошел отряд гвардейцев, и охрана посольства все-таки впустила их внутрь.
У ворот Арман быстро отдал распоряжения своим людям и проследовал к карете, продолжая держать меня на руках так, будто я почти ничего не весила.
Я с удивлением отметила шевеление на крышах соседних домов и поняла, что оттуда уходит засевшая там артиллерия канцлера. Похоже, тут готовилась полномасштабная осадная операция, которая, к счастью, завершилась не начавшись.
Даже не знаю, почему я замечала все эти мелочи. Наверное, так моя психика спасалась от стресса, который была уже не в состоянии вывезти. Мое внимание переключалось на детали вокруг, на мысли о возможной осаде и охране посольства, на что угодно, лишь бы не думать о произошедшем. Но нерешенные вопросы грызли и не давали от них отстраниться.
Когда мы сели в карету и медленно поехали по ночной улице, я положила голову на плечо Армана и спросила:
— Почему ты пришел в посольство один? Почему чуть не позволил герцогу себя убить?
— И тебя, Анна. Он хотел убить и тебя… — помрачнел Арман и глухо добавил: — Как же я перед тобой виноват…
Я хотела возразить, но он приложил указательный палец к моим губам, не давая этого сделать, а потом погладил по щеке.
— Я уже давно подозревал, что в происходящем замешан герцог ан Бриер и его сын, но вот участие Виттора прошло мимо моего внимания. Иначе я бы тебя к нему и на пистолетный выстрел не подпустил. Меня насторожило повышенное внимание герцога к персоне принца, и я тоже захотел к нему присмотреться. — Арман вздохнул и после недолгой паузы, во время которой мы слушали гулкий стук копыт по мостовой, продолжил: — Когда тебя похитили и герцог пришел ко мне со словами, что знает, где тебя искать, и сам я туда проникнуть не смогу, я сразу понял, что это ловушка.
— Но все равно в нее пошел, — констатировала я.
Он устало прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья.
— Я не знал, что они собираются с тобой делать и сколько у меня есть времени, и не мог позволить, чтобы ты пострадала. Если бы я поступил иначе, потерял бы время, а последние события показали, что действуют они быстро и нахраписто. Я подстраховался как мог, но в той ситуации предусмотреть все было невозможно.