Вирджиния приглушенно ахнула, зажав рот ладонью. Если бы служанка объявила, что к ним пожаловал сам король, ее изумление было бы намного меньше.
– Что? – Энтони быстрым шагом подошел к дверям. – Ты не ошиблась, Мэгги? Он назвал себя графом Мелвернским?
– Милорд! Что же, по-вашему, я не узнаю мужа вашей свояченицы?
Резко повернувшись к жене, маркиз встревоженно посмотрел на нее.
– Вирджиния, наверное, что-то случилось с нашей Катрин! Джейсон никогда бы не пришел в наш дом без серьезного повода.
– Боже мой! Ну, спустись же к нему скорее, ведь он спрашивает тебя!
– Да, да. – Энтони подошел к жене и легонько тронул ее за плечо. – Пожалуйста, любовь моя, спустись за мной следом и подожди в малой гостиной. Я думаю, твое присутствие скоро понадобится.
Кивнув, Вирджиния закрыла за мужем дверь и в волнении прошлась по комнате. Случайно, в сильном смятении он назвал ее «любовь моя», как бывало в прежние времена! А это значит, что он все еще любит ее, хотя ни за что не признается в этом.
– Я сама, только сама виновата, что оттолкнула его от себя! – горько воскликнула женщина, заламывая руки. – И теперь только чудо может вернуть мне моего любимого. Но, Боже, прошу тебя, сделай так, чтобы при этом не пострадала моя бедная сестра.
Войдя в гостиную, Энтони застыл на пороге, не решаясь войти. Медленно повернувшись в его сторону, Джейсон поднял голову и внимательно посмотрел на маркиза. Какое-то время они оба молчали, не зная, как начать разговор после стольких месяцев отчуждения. Конечно, им пришлось переброситься парой фраз во время свадьбы, но это были лишь ничего не значащие слова, сказанные в присутствии многих людей. Наконец, смущенно кашлянув, Энтони пересек разделяющее их пространство и протянул Джейсону руку.
– Я рад, что ты все-таки решил навестить нас, – неловко улыбнувшись, сказал он. – Раз уж мы теперь стали родственниками, может, вспомним и старую дружбу?
– Если только ты не передумаешь после того, что я тебе расскажу, – невесело усмехнувшись, Джейсон крепко сжал руку маркиза. – Энтони, – внезапно изменившимся тоном продолжил он, – я, кажется, совершил непростительную ошибку. Это касается Катрин…
– Я так и знал! Вы поссорились?
– Все гораздо хуже. Она сбежала от меня. – Джейсон глубоко вздохнул, и маркиз только сейчас заметил, какой у него потерянный вид. – Я ужасно обращался с ней, и сам довел ее до этого отчаянного шага. Она уехала, переслав мне на лондонский адрес прощальное письмо.
– О Джейсон, это мы с Вирджинией во всем виноваты! – сокрушенно возразил маркиз. – Ведь ваши отношения испортились из-за того проклятого побега в день свадьбы? Наверное, я должен был приехать к тебе и рассказать, как было дело. Но я так надеялся, что ты вообще об этом не узнаешь. Ведь если бы ты ни о чем не подозревал, мои откровения могли бы только навредить Катрин.
– Так, значит, это правда, и Катрин ни в чем не виновата? – Смертельно побледнев, Джейсон обхватил руками голову. – Энтони, она написала мне, что я слишком жестоко обошелся с ней за то, что она хотела сбежать, а потом вернулась назад. Так, значит, ее вернул вовсе не граф Шатовье? Она сама так решила? В таком случае мне просто не может быть прощения.
Подойдя к другу, маркиз сочувственно тронул его за плечо:
– Успокойся, Джейсон, я думаю, еще не поздно все исправить. Ведь Катрин не могла покинуть пределов Англии, а значит, мы ее обязательно найдем. Но сначала ты должен услышать, как все произошло на самом деле в тот злополучный день. И никто не расскажет тебе об этом лучше, чем Вирджиния, ведь это она уговорила сестру сбежать из-под венца. Оставайся здесь, а я сейчас позову ее. Черт возьми, пора же ей, наконец, научиться отвечать за свои сумасбродные поступки!
Пройдя через пару комнат, Энтони оказался в малой гостиной, где его уже ожидала Вирджиния. Маркиз невольно улыбнулся, заметив, что она успела припудриться и привести в порядок прическу. Что ни говори, а его жена даже в критической ситуации умела держаться как настоящая леди.
– Вирджиния, – торопливо сказал он, – наши опасения подтвердились: Джейсон действительно рассорился с Катрин, и она уехала из Мелверн-парка.
– Я так и знала, что добром это не кончится!
– Мы будем искать ее. А пока… Дорогая, ступай в гостиную и расскажи Джейсону, как все было на самом деле в то злополучное утро. И, умоляю тебя, не скрывай ничего.
– Но, Боже мой, Энтони, я боюсь! Джейсон убьет меня, когда узнает, что это я во всем виновата!
Маркиз едва заметно усмехнулся.
– Не бойся, дорогая, ведь я все время буду рядом. В любом случае этого разговора не избежать: Катрин не должна страдать по твоей вине. Ну? Теперь ты видишь, что натворила?
Он посмотрел на нее с упреком и отвернулся к окну.
– Иди же, Вирджиния, не заставляй нашего гостя ждать, – поторопил Энтони жену.
Маркиза направилась к двери, но вдруг остановилась и нерешительно взглянула на мужа. Потом быстро пересекла комнату и, остановившись позади маркиза, обняла его и нежно прильнула к его спине.
– Любовь моя, клянусь тебе, что я никогда не любила Джейсона так, как тебя. И сейчас мне нужен только ты, только ты один! – прошептала она, сжимая его сильные плечи. – Поверь мне, милый, прошу тебя, и постарайся меня простить…
– Хватит, Вирджиния, мы поговорим об этом после, – голос маркиза слегка дрожал, но он не сдвинулся с места. – А сейчас иди, прошу тебя, время не терпит!
Тяжело вздохнув, леди Кемпбелл отпустила его и, не оборачиваясь, устремилась в гостиную. Прежде чем последовать за ней, Энтони несколько минут прохаживался из угла в угол, пытаясь справиться с охватившим его волнением. Он уже и не надеялся, что когда-нибудь услышит от Вирджинии подобные слова. Но не разыгрывает ли она искусную комедию, как нередко случалось за последние месяцы? Сможет ли он снова доверять жене после всего, что она натворила? И самое главное – есть ли в его сердце прежние чувства и силы простить ее?
– Кажется, я вижу впереди французский берег… Да, это он. Наконец-то!
Остановившись возле Катрин, Сен-Реми приложил руку к глазам, внимательно всматриваясь в далекие расплывчатые очертания.
– Слава Создателю! Честно говоря, я уже начал опасаться, не проскочили ли мы полуостров Бретань в таком непроглядном тумане. Но теперь, кажется, все будет в порядке.
– Перестаньте, Антуан! Что могло случиться в такую безветренную погоду?
– Да все что угодно! Например…
Обернувшись к девушке, Сен-Реми хотел что-то сказать, но вдруг с недоумением заметил, что ее взгляд устремлен совсем в другую сторону.
– Куда это вы все смотрите, леди Стенфилд? – с легким смешком спросил он, тронув ее за плечо. Очнувшись от забытья, Катрин обернулась к нему и внезапно покраснела, будто герцог поймал ее за каким-то неприличным занятием.
– Я просто задумалась, Антуан, – тихо сказала она.
Негромко рассмеявшись, Сен-Реми взял ее за руку и пристально посмотрел в ее темные, как ночь, глаза.
– Катрин, дорогая моя, ну довольно терзаний! Вы так неистово всматриваетесь в морскую даль, будто ожидаете, что из тумана вот-вот возникнут стройные очертания «Маргариты», на которой Джейсон бросился за вами вдогонку. На самом же деле этого не может быть: если граф Стенфилд уже и получил ваше письмо, он все равно не знает, где вас искать. Ведь вы же не додумались сообщить ему, что отправляетесь во Францию?
– Нет, Антуан, я ни словом не обмолвилась на этот счет.
Встряхнув головой, чтобы прогнать остатки наваждения, Катрин иронично прищурилась, глядя на Сен-Реми.
– Вы правы, мой друг, это действительно глупо. Даже если бы граф Стенфилд бросился за мной вдогонку, я все равно не простила бы его. С прошлым покончено навсегда, и не будем больше об этом. Сейчас нам нужно думать о другом – как благополучно высадиться во Франции, чтобы нас не заметила береговая охрана.
Герцог удовлетворенно кивнул.
– Вот это другое дело. Да, Катрин, сейчас вам нужно быть очень осторожной, чтобы избежать неприятностей. Хотя я, кажется, все предусмотрел. Даже место высадки на всякий случай пришлось изменить – причаливать к берегам Нормандии стало слишком опасно, и мы сделали приличный крюк к западному побережью. Но главное, что вы – француженка и вас не примут за английскую шпионку.
– Ваша предусмотрительность делает вам честь, месье де Сен-Реми, – Катрин насмешливо улыбнулась. – А теперь оставьте меня на несколько минут. Я хочу побыть одна и все хорошенько осмыслить.
Вежливо поклонившись, Сен-Реми незаметно удалился. Опершись на поручни, Катрин в последний раз взглянула в ту сторону, где должен был находиться английский берег, скрытый плотной завесой тумана. С каждой минутой он был все дальше, и с каждой минутой на сердце у девушки становилось спокойнее. В нем еще жила боль, но она уже была не такой острой и невыносимой, как двое суток назад.
«Еще немного – и я совсем забуду этого ужасного человека, подарившего мне короткие минуты счастья и долгие часы страданий», – сказала себе Катрин, отворачиваясь в сторону. Только одна мысль не давала покоя: что будет с отцом и сестрой, которые рано или поздно узнают о ее исчезновении? Но она попыталась успокоить себя тем, что со временем сможет переслать им весточку через Сен-Реми. В любом случае теперь уже ничего нельзя изменить. А стало быть, как сказал Антуан, нечего терзать себя понапрасну.
Глава 2
Прохладный октябрьский ветер гнал сухие листья по дорожкам парка, окружавшего особняк. Солнце уже светило не так приветливо, но все еще дарило людям свое последнее тепло, и Катрин спешила воспользоваться им для своих прогулок. Хотя в глубине ее души по-прежнему таилась грусть, она научилась радоваться каждому наступающему дню и жить, не загадывая о будущем.
Вот уже два месяца она находилась во Франции, куда и не чаяла вернуться. Нелегальный переезд через границу прошел благополучно, и парижские агенты герцога Сен-Реми вскоре нашли возможность представить Катрин самой популярной женщине Парижа – божественной и несравненной мадам Бонапарт. Впрочем, знакомить их было не нужно, потому что они знали друг друга еще с девяносто четвертого года, когда вместе находились в тюрьме Консьержери. Связанные драматичными воспоминаниями, женщины быстро сблизились и нашли много общего. Но ради безопасности Катрин мадам Жозефина поместила ее не в Париже, а в загородном имении полковника Берселя, верного сторонника своего мужа. Полк Берселя был расквартирован по соседству с имением, и это гарантировало безопасность всем, кто мог там проживать. Но на всякий случай имя Катрин пришлось немного изменить. Теперь все звали ее мадемуазель Ля-Феррон, по названию анжуйского поместья ее отца, ныне конфискованного в пользу государства.