– Они же бывшие, – снова перебил его притворным вздохом Симаков и даже хихикнул, довольный собой.
– Простились, значит, – скрипнув зубами, продолжил Глеб. – Гена квартиру запер, а Нина спустилась по лестнице. Но из подъезда не вышла.
– О! – сосредоточившись на записях, взметнул бровями Игорь Сергеевич. – А куда же она делась?
– Она… Она зашла к Наталье Ивановне.
– А??? – Вот тут Симаков удивился, да так, что рот чуть приоткрыл и какое-то время смотрел на Глеба, не мигая. Потом спохватился и снова приказал: – Дальше!
– А чего дальше-то? Тот человек, который курил и пожелал остаться неизвестным для тебя, поскольку под протокол показаний давать не станет…
– Понял я, дальше!
– Так вот тот человек утверждает, что Нина позвонила в квартиру к моей теще. Поскольку Нина назвала по имени ее, а та назвала по имени Нину. Причем Сошкина точно вошла к ней в квартиру, и Наталья Ивановна заперла за ней дверь. Был слышен звук замка.
– Нина, Нина, Нина… – пропел Симаков, глядя в одну точку и перестав на какое-то время писать. – Нина, как картина! А она симпатичная была, Глеб? Ты же общался с ней.
– Симпатичная, – нехотя буркнул Глеб, снова не понимая, куда клонит гость. – И что?
– Нина, Нина, Нина… Нина, как картина! Чего это она к твоей теще в гости поперлась на ночь глядя в воскресенье? И сразу ведь после неприятного разговора с мужем! А он скрыл, поганец, что она была в тот вечер у него. Удавлю… – бормотал, словно сумасшедший, Симаков, начав судорожно собираться. – Нина была у бывшего мужа в гостях… Потом пошла к бывшей соседке… И соседку потом вдруг нашли с проломленной головой, но… Но рана сама по себе не была смертельной. Если бы не потеря крови, н-да… А он мог видеть из окна, что Нинка не вышла из подъезда? Конечно! И видел наверняка, потому и испугался встречи с тобой.
– Почему? Связь-то какая?
– Та самая! – передразнил его Симаков и едва ли не бегом кинулся в прихожую, на ходу бубня себе под нос бессвязное: – Нина не вышла из подъезда, а он ждал… И не дождался! Пошел, а вместо Нины у подъезда ты!.. А она где? Куда делась-то? А она-то, она… Нина, Нина, Нина! Нина, как картина!.. Удавлю мерзавца!
– Ага, – проворчал Глеб, наблюдая за его судорожными сборами у двери. – Ты найди его еще! Он либо в бегах, либо…
– Найду!!! – сверкая глазами, пообещал Игорь Сергеевич, взявшись за дверную ручку. – Сто процентов найду!!!
Глава 13
– Тиночка, деточка, мы так с папой за тебя переживаем, – всхлипывала мама Кристины, позвонив ей минут двадцать назад. – Все так ужасно! Так неожиданно!!!
Кристина стояла возле окна своего кабинета и оторопело смотрела на улицу.
Снег! Пошел снег! Да густо так, агрессивно, без всяких подготовительных попыток, не пожелав распыляться на редкую россыпь снежинок, тающих, едва долетая до земли. Сегодня решил все основательно устелить и засыпать.
Кристина улыбнулась, пытаясь сквозь снеговую кисею рассмотреть внизу на стоянке свою машину.
Ничего не видно! Зима, братцы!!! Настоящая, белоснежная, пушистая, поскрипывающая и потрескивающая зима!!!
– Тиночка, милая, ты меня совсем не слушаешь! – снова пробился к ней встревоженный голос мамы.
– Слушаю, мамуля, конечно, я тебя слушаю. Все действительно неожиданно, и все действительно… ужасно!!!
Наверное, они совершенно разные вещи имели в виду, называя их неожиданным и ужасными.
Мать печалилась о горькой доле любимой дочери, которой неожиданно достался разведенный мужик, да еще и с ребенком от первого брака. Это же так ужасно!
Он ведь станет терзать душу и себе и Кристине. Станет бегать к сыну, рвать себя напополам между новой молодой женой и Ванечкой. Станет страдать, нервничать, и ни к чему хорошему это не приведет. Может, даже своих, то есть общих детей с Кристиной, иметь не захочет. Его нервозность плохо повлияет на Кристину, на их отношения, это породит непонимание, гнев и, как следствие, разрыв!!!
Так стоит ли начинать?!
– Конечно, это покажется ему неправильным и даже предательским, но не торопись, милая деточка! Умоляем тебя с папой, не торопись жить с ним под одной крышей!!!
Они уже жили. Второпях это случилось или нет, одному богу известно, но они уже жили с Глебом. И не день, и не два, и даже не пять. И все так ладно у них выходило. Жить, то есть, под одной крышей. И быт как-то не щемил их. Готовили, убирали, стирали и гладили вместе, не лаясь и очередей не устанавливая.
И сын от первого брака им, то есть ей, совсем не мешал. Они говорили о нем, смеялись над его чудачествами. Кристине все казалось правильным и единственно верным: и что Глеб скучал по Ваньке, и что дико жаждал встречи с ним, и что планировал для всех для них что-то общее, праздники к примеру, вылазки на природу. Не было это для Кристины обременительным. Не казалось неожиданным и ужасным. А наоборот, стало интригующим, интересным и познавательным.
После страшной смерти Симы, после гибели Натальи Ивановны и всего того, что после этих трагедий последовало, у нее случилась, как это принято сейчас говорить, переоценка ценностей. Она бы, может, назвала это дикой встряской сознания. Все ломалось, рушилось, отмирало со страшной болью. Привычки, к примеру, традиции, которые после смерти любимой подруги не возродятся уже никогда.
А истинные ценности зачем переоценивать? Они либо есть, либо их нет! Они могут стать лишь дороже, дешевле никогда!
– Тиночка, детка! – снова горько всхлипнула мама. – Я прошу тебя, не увлекайся ты так этим Глебом! Сережа – такой хороший мальчик…
– Мама! – прикрикнула на нее Кристина. – Сережа встречается с девушкой и собирается на ней жениться.
– Упустила! – испуганно ахнула мать.
– Никого я не упускала, – возмутилась Кристина. – Значит, так была ему нужна.
Сережа, в самом деле, после того как Глеб поселился в ее квартире, начал встречаться с дочерью их генерального. И расстроенным и отвергнутым при том совсем не выглядел. Это поначалу показалось Кристине немного странным. Как-то даже изумило.
Только недавно проявлял в отношении нее такую настойчивость, участие, даже плечо свое подставил и помог, а потом вдруг без борьбы или возмущения плавно спланировал в тень и даже не задал ей ни одного вопроса.
– А зачем, Крис? – голубые глаза Сергея заморгали в искреннем недоумении. – Ты влюбилась, это очевидно! Стоит ли копья ломать, а?
Может, да, а может, нет, но с чего-то в душе была уверенность, что Глеб не только копья, но и много чего сломал бы за любимую женщину.
– Нет, милая, – снова заныла мать с печальным придыханием. – На хороших мужчин нынче дефицит. Их надо стеречь и… Господи, разве могли мы с папой подумать?! Все так неожиданно и ужасно… Ну вот скажи, зачем он тебе?! Скажи, вдруг я и пойму!
Мать не поняла бы ее ни за что, начни она говорить про любовь, страсть, про понимание. Назвала бы это заблуждением, временным помутнением рассудка, плотской блажью. Поэтому Кристина, решив раз и навсегда положить конец всем причитаниям матери, вынуждена была сказать ей правду.
– Мама… Глеб очень надежный и очень смелый мужчина. Мне с ним хорошо и спокойно. И он не отвернулся от меня, а, наоборот, начал помогать, когда меня обвинили в смерти Симы.
– Что??? – страшно закричала мать, наверняка услышав только последнее. – Как тебя обвинили??? Тебя??? Почему тебя, Тиночка??? Какой ужас!!! Я немедленно звоню отцу. У него есть знакомые…
– Не нужно никуда звонить, ма, – Кристина прислонилась лбом к холодному стеклу, за которым бесновалась на ветру, комкаясь неправильными складками, снежная пелена. – Глеб уже все решил.
– Глеб…
Мать наверняка скептически поджала губы, попутно листая записную книжку с телефонами влиятельных знакомых отца. И зачем она ей только сказала? Теперь станет беспокоиться, глотать таблетки, отца растревожит, и тот помчится через весь город к дочке, дабы самолично удостовериться, что она еще не в кандалах.
Но пускай уж лучше так любят ее родители: с беспокойством, со слезами, с надоедающей тревогой за ее будущее. Чем так, как «любила» Симу ее мать.
Вспомнив о тете Лене, Кристина передернулась и тут же глянула на часы. До предстоящей встречи с ней оставалось меньше часа, а она еще не придумала, что скажет ей.
Хотелось много плохих, хлестких слов. Хотелось заставить эту грубую, алчную женщину содрогнуться, ужаснуться. Много боли для нее хотелось. А для этого следовало посидеть и подумать, что надо сказать. Времени оставалось совсем немного.
– Да, мама, Глеб, – отозвалась Кристина после паузы. – Как ни банально это звучит, но за ним я как за каменной стеной.
– А как же Света? – тут же вставила мама, ни на минуту не забывая о том, что Глеб был женат.
– Света, мама, использовала квартиру своей матери в качестве дома свиданий.
– Ты хочешь сказать?!. – ахнула мать вторично.
– Да, я хочу сказать, что милая, добрая Света с внешностью бледного ангела изменяла своему мужу в квартире своей матери с ее благословения и молчаливого согласия.
– Гадость какая! – пробормотала мать Кристины в задумчивости, потом последовала череда тяжелейших вздохов с невнятным бормотанием, и следом прозвучало совсем уж неожиданное: – Не смей, слышишь!!! Не смей его когда-нибудь обидеть!!!
И мать положила трубку, а Кристина тут же поняла, что ее неожиданная чудовищная вольность ей прощена. И что теперь Глеб для родителей не вор и не варвар, сокрушивший счастливую жизнь их ненаглядного чада, а побитый жизнью и обстоятельствами нормальный мужик, которого отец непременно теперь назовет добротным…
– К вам тут дама какая-то странная рвется, – сообщил ей охранник по внутреннему телефону. – Пропустить?
– Пропустите, – позволила со вздохом Кристина.
Пришла тетя Лена. Пришла для разговора, который готовила для нее Кристина не один день. Она нарочно придумала говорить с ней на своей территории. Здесь земля не так будет ускользать из-под ног, когда она станет смотреть в пустые, бесчувственные глаза, так похожие на Симины.