Стремительным восхождением новоиспеченный главнокомандующий был обязан исключительно браку с сестрой фаворита и уже во время экспедиции в Кадис выказал свою полную несостоятельность, неопытность и даже робость. 7 мая флотилия отплыла в направлении Ла-Рошели, жители которой жестоко страдали от голода и атак осадивших город войск Людовика ХIII. Появление английских кораблей вселило огромные надежды в их сердца, но командующий оными, по-видимому, убоялся капитальный дамбы, с помощью которой Ришелье закрыл вход в бухту, фортов, защищенных пушками, армии, действовавшей с методичным расчетом и поддержанием боевого порядка. На мольбы французских протестантов, находившихся на борту его флагмана, силой сокрушить преграду и войти в порт, лорд Денби отвечал, что ему был отдан приказ «только крейсировать, облегчать поступление помощи, но беречь флот». 18 мая, произведя несколько бесполезных залпов, флот взял курс на Англию.
Получив известие об этом постыдном провале, Карл разрыдался. Он направил Денби писанный собственной рукой приказ повернуть обратно: «Пусть лучше все корабли потонут, но Ла-Рошель будет освобождена». Денби без малейшего смущения отказался повиноваться, ибо его запасы провизии были истощены. Флотилия возвратилась, потеряв семь судов, которые были потоплены по приказу губернатора Шербура. Убитый горем король на двое суток заперся в своих покоях, отказываясь видеться с кем бы то ни было и даже принимать пищу. Обманувшиеся в своих надеждах жители Ла-Рошели были вне себя от гнева; герцог де Роган, чьи жена и дочь вместе со всеми переносили тяготы осады, писал, что Бекингем вел войну «ни по приверженности к религии, ни для поддержания чести своего государя, но единственно для удовлетворения страсти нескольких сумасбродных любовных интрижек, которые он завел во Франции».
Что же касается герцога, тот жаждал мести, но дальнейшие планы зависели от средств, которые должен был выделить парламент. Однако тамошнему противостоянию не виделось конца. Парламентарии выставили приманку в виде пяти кредитов, взамен которой они получали право держать монарха в своей милости. На некоторое время король даже приостановил работу парламента. Все это кипение страстей нашло выход в том, что палата общин признала герцога Бекингема причиной всех народных бед, подав королю соответствующую ремонстрацию, т. е. парламентскую жалобу. В ней перечислялись все прегрешения фаворита, включая папизм его престарелой мамаши, и вновь ставилось требование отлучить его от власти. Однако герцог никак не хотел отступиться от своего замысла, он уговорил короля подписать «Петицию прав», кредиты были выданы, и герцог мог проводить в жизнь свой авантюрный план. Кстати, кардинал Ришелье считал герцога безумцем (напомним, что старший брат фаворита Джон помешался после того, как от него сбежала молодая жена) и имел на то полное основание: у него самого был душевнобольной брат, и, надо полагать, его высокопреосвященство был знаком с поведением подобных людей отнюдь не понаслышке.
Содержание ремонстрации стало известно в Лондоне еще до подачи ее королю. Как метко высказался один из современников, не было ни одного преступления, совершенного за последние четырнадцать лет, которое не приписали бы Бекингему, включая смерти всех более или менее важных особ. Разбушевавшаяся чернь 15 июня прикончила на улице, невзирая на наличие охраны, некоего доктора Лэма. На самом деле он был не доктором, а наиболее известным представителем целой армии астрологов, алхимиков и колдунов, которыми, как истинный вельможа эпохи Ренессанса, окружил себя герцог. По слухам, он отличался в изготовлении несравненных по силе приворотных любовных зелий, за что получил в народе прозвище «Дьявол герцога». Возмущенный до глубины души король приказал учинить следствие и наказать виновных, но, естественно, полиция не смогла выявить ни одного соучастника этой расправы. Толпы зевак на улицах безбоязненно во всю глотку распевали:
Пусть Карл и Джордж творят, что хотят,
Как доктора Лэма министра казнят!
С особым удовольствием все скандировали поговорку:
– Кто управляет королевством?
– Король!
– Кто управляет королем?
– Герцог!
– Кто управляет герцогом?
– Дьявол!
17 июня парламентская делегация зачитала королю свою ремонстрацию. Карл заявил, что, утвердив «Петицию прав», он не ожидал получить подобное заявление. Бекингем упал перед ним на колени, умоляя разрешить ему публично оправдаться. Король отказал ему и, в знак своей милости, протянул руку для поцелуя.
Разгневанные депутаты вернулись в Вестминстер, горя желанием немедленно аннулировать все пять выделенных кредитов. Но было уже поздно, ибо принятое решение делало короля собственником этих средств. Тогда они решили лишить корону получения таможенных сборов, каковое право с давних пор бесспорно утверждалось парламентом за короной. Король, естественно, выказал свое недовольство, и тогда парламентарии подготовили новую ремонстрацию, в которой, на сей раз, были изложены обвинения против самого короля. Король решил упредить их, 21 июня созвал обе палаты, с выдержкой и достоинством изложил свои жалобы и приостановил работу парламента. В результате авторитету монархии в Англии был нанесен непоправимый удар.
Похоже, виновник всех бед династии Стюартов на данном этапе действительно перешагнул все мыслимые границы, и его дальнейшая разрушительная деятельность в этом направлении становилась просто невообразимой. Он должен был исчезнуть с лица земли, что и случилось почти что незамедлительно.
Дурное предзнаменование
Известно, что ни один приличный английский замок не может считаться таковым, если в нем не обитает парочка, а еще лучше, несколько привидений, – видимо, климат для них в этой стране особо благоприятен. Призраки не слоняются праздно по темным углам и переходам, пугая припозднившуюся прислугу и влюбленных, одной из их важнейших обязанностей является предсказание всяческого рода грядущих бед. Смерть самого могущественного человека Англии также будто бы предварило подобное пророчество, так что все происходило в полном соответствии с вековыми традициями, которыми так кичатся жители туманного Альбиона.
Эту историю привел в своей книге о вызревании революции и течении гражданских войн лорд Кларендон (1609–1674), придворный и вельможа, дослужившийся до лорда-канцлера и ставший дедом двух английских королев. Поскольку он услышал ее во вполне вменяемом возрасте 19 лет, не стоит пренебрегать этим рассказом, во всяком случае, сие предание придаст нужный колорит нашему повествованию и объяснит поведение герцога в последние дни его жизни.
Будто бы в Виндзорском замке среди челяди королевской гардеробной тянул служебную лямку незначительный пятидесятилетний индивид по фамилии Таус. В ранней молодости ему оказал какую-то помощь сэр Джордж Вильерс, отец Бекингема. Однажды ночью, после того, как часы зловеще пробили роковые двенадцать часов, Таус увидел, как у подножья его ложа возник призрак, одетый подобно сэру Джорджу. Привидение вопросило у перепуганного мужчины, помнит ли он его. Таус, у которого от страха зуб на зуб не попадал, подтвердил, что признает сэра Джорджа Вильерса. Тогда призрак потребовал оказать ему услугу: отправиться к его сыну и предупредить того, что, если он не успокоит гнев народа Англии, то ему не суждено прожить долго.
Наутро Таус счел ночное видение дурным сном, но ночью призрак появился вновь, осыпал беднягу упреками и пригрозил, что если он не доставит сообщение герцогу, то отныне ему не ждать покоя.
На сей раз Таус утром более серьезно обдумал создавшуюся ситуацию, но, понимая безнадежность попытки проникнуть на аудиенцию к герцогу, решил все-таки воздержаться от выполнения просьбы нематериального существа. На третий день привидение появилось уже с угрозами, но Таус резонно возразил, что как гонца со столь дурной вестью его просто-напросто либо заподозрят в дурных намерениях, либо сочтут полоумным. Тогда призрак доверил ему в качестве ключа кое-какие семейные тайны, которые не мог знать никто, кроме самого Бекингема. Услышав их, герцог будет способен поверить всему. И призрак растаял в ночной тьме, предварительно как следует пригрозив испуганному мужчине.
На следующий день Таус отправился в Лондон и через одного из знакомых, довольно высокопоставленного чиновника сэра Ральфа Фримена, запросил срочную личную аудиенцию у герцога. Тот ответил, что, поскольку утром отправляется на охоту с его величеством, может принять просителя в пять утра у моста Ламбет, где его светлость ожидают верховые лошади. Фримен и Таус отправились туда, Фримен предусмотрительно держался в стороне. Герцог беседовал с Таусом в течение около часа, причем было заметно, как фаворит переменился в лице и даже один раз вскрикнул. Он впоследствии сказал Фримену, что, наверное, Таус встречался с дьяволом, ибо иначе нельзя объяснить тот факт, что он знал вещи, неизвестные более никому.
Охота в тот день прошла без обычного азарта и веселья. Герцог с трудом дождался конца этой жестокой забавы и поспешил во дворец в Уайтхолл, где проживала его мать. Они заперлись и проговорили три часа. Бекингем вышел из покоев встревоженный и разозленный. Что касается его матери, та пребывала в глубоком горе.
Несколько позже его светлость появился в театре на представлении пьесы Шекспира «Ричард III». Когда по ходу действия его однофамильца Стаффорда, герцога Бекингема, повели на эшафот, он потерял выдержку и покинул театр.
Знал ли герцог, что, согласно предсказаниям леди Элинор Дэвис, прославившейся своими пророчествами, август 1628 года должен был стать для него роковым? К концу июня он совершенно лишился своей неизбывной жизнерадостности и той уверенности, которая делала его неуязвимым для ударов судьбы. Когда-то для него не было ничего невозможного, он фактически помыкал двумя королями, достиг вершины власти в своей стране – но так и не смог облечь себя воинской славой и сложить ее к ногам дамы, которая, похоже, являла для него идеал женщины.