– Твой гость должен немедленно уйти.
– Это не мой гость, это твой гость, – протестует Йенс.
Я повышаю голос:
– Этот человек должен немедленно покинуть наш дом, иначе я все расскажу Берте.
Йенс понимает, что он проиграл и толку уже не будет. Он уходит в комнаты, о чем- то тихо переговаривается с Хелмутом, пока я прихожу в себя с сигаретой на балконе. Вскоре я слышу, как захлопывается входная дверь, и только теперь могу по- настоящему выдохнуть. Вытянув вперед руку с сигаретой, я смотрю на свои пальцы: они дрожат.
– Я больше не хочу никаких экспериментов. С меня хватит. Удали мой профиль, – твердо заявляю я вернувшемуся на балкон мужу.
– Umglaublich! (Невероятно!) – восклицает Йенс.– Неужели тебе и правда не хочется секса?
– Нет, не хочется. Я хочу только одного, чтобы ты удалил мой профиль, иначе я все расскажу нашим соседям.
Добродушная фальшивая улыбка на лице Йенса исчезает:
– Хм… И что же ты им расскажешь? Что ты сама искала себе на сайте любовников?
– Это ложь!
– Ну почему же, у меня есть твои фотографии, твоя переписка с другими мужчинами.
– Но эту переписку вел ты!
– Разве? – он уже открыто издевается.– Нет, переписку вела русская фрау. Это можно понять по тому количеству ошибок, которые она делает.
Виртуоз подделки, Йенс даже об этом позаботился: чтобы письма, написанные якобы мной, не выглядели слишком идеально для начинающей изучать немецкий язык иностранки. Мне нечем крыть.
– Делай что хочешь, – говорю я в сердцах, – но спать я с твоими избранниками я не буду. Можешь сам трахаться с ними, если тебе это надо.
Он смеется мне вслед. Вскоре на WhatsApp из другой комнаты приходит сообщение от него:
«Бедняге Хелмуту пришлось дрочить и кончить в кустах, чтобы снять напряжение. Хорошо, что его никто не застал за этим занятием». И три хохочущих смайлика в конце.
Глава 11. Приманка для любительницы немецких пожарных
После случая с Хелмутом я впадаю в уныние. Дальнейшее пребывание в Германии кажется мне безнадежной и даже опасной затеей. В стенах своего дома я не только не чувствую себя защищенной, я испытываю огромный психологический дискомфорт, находясь под одной крышей с человеком, со стороны которого я могу ожидать чего угодно. Чувство тревоги покидает меня только в те счастливые часы, когда я нахожусь вне пределов его досягаемости: когда я в школе, когда я окружена психически здоровыми людьми. Йенс не предпринимает по отношению ко мне никаких насильственных действий, если не считать его тотального контроля, но я, как животное, на уровне инстинкта чувствую исходящую от него опасность. Даже в расслабленном состоянии какая-то часть моего организма продолжает оставаться внутренне мобилизованной и готовой дать отпор, поэтому я перестаю полноценно выспаться, реагируя на каждый шум извне и на каждый поворот его тела, когда он среди ночи ложится в нашу супружескую кровать.
Я испытываю двойственные чувства по отношению к Жене. С одной стороны, чем хуже мне становится в Германии, тем больше меня влечет обратно к нему. С другой стороны, тем больше я ненавижу его за то, что по его вине я вынуждена снова оказаться здесь и терпеть рядом с собой человека, в котором я все больше и больше различаю психопатические черты личности. Я ненавижу Женю за свое одиночество, за то, что я разлучена с моими детьми, за то, что мне снова пришлось ломать мой уютный мир и бежать за тридевять земель в чужую страну, где я чужая и всегда буду чужой. Эта злость хоть немного дает мне сил и стойкости держаться. Я снова начинаю слушать по вечерам на Youtube Анну Богинскую, Таню Танк, Инессу Литвиненко- психологов, специализирующихся на деструктивных отношениях с лицами с НРЛ (нарциссическим расстройством личности): перверзных нарциссах и психопатах, и эти видео позволяют мне оправдать мое решение, как единственно верное. Я должна была уйти от Жени и никогда не возвращаться к нему, блокировать все его попытки выйти на контакт, чтобы меня не затянуло обратно, как уже случалось не раз. Еще я состою в нескольких анти-нарциссических группах в социальных сетях: « Я и мои нарциссы», «Не любовь», «ПсихопатFREE». Но с некоторых пор я всего лишь пассивный участник. Мне стыдно признаться членам группы в том, что я нарушила табу и снова вернулась к моему абьюзеру Жене после всего того, что писала когда-то, ища поддержки, и после того, что я уже имела смелость давать советы другим. Сейчас я только читаю чужие истории, лишь иногда комментируя их. Я знаю, что сейчас я нахожусь тоже в ненормальных отношениях. Сбежав от нарцисса, я попала в лапы к классическому социально адаптированному психопату. Но если Женя разрушал мою душу, потому что я любила его и была полностью вовлечена в эти отношения эмоционально, Йенс не может причинить мне никакого вреда, кроме физического: я не люблю его, и он бессилен манипулировать моими чувствами. Кроме того, уход от него- это всего лишь вопрос времени. Мне просто надо это как-то пережить, перетерпеть пару лет. Так я утешаю себя в те минуты, когда мне хочется дать слабину, бросить все на полпути и вернуться назад.
И все же мое эмоциональное состояние неустойчиво. Я нахожусь в этой борьбе с собой каждый день. И однажды в один из таких моментов Женя снова пишет мне. С тех пор, как я получила от него сообщение «Как дела?» по дороге в школу и заблокировала незнакомый номер, с которого он звонил, он больше не пытался выйти на связь со мной. И вот спустя неделю новая попытка. В этот раз я только вернулась из школы и сижу на кровати за своими учебниками по немецкому. Поддавшись минутному порыву, подавленная происшествием с Хелмутом, я, несмотря на все запреты, отвечаю на его короткое смс, присланное с очередного чужого номера:
– Маришка, ты где? Ты в Германии? Пожалуйста, ответь.
– Да, я в Германии.
– Можно я тебе позвоню? – немедленно откликается он.
– Зачем?
– Мне нужно с тобой поговорить.
С минуту поколебавшись, я пишу:
– Хорошо.
Йенс в другой комнате за компьютером, громко играет музыка. Кроме того, я вполне могу разговаривать с кем-то из семьи, он вряд ли заподозрит. Да и впрочем, мне все равно. После случившегося я не чувствую себя обязанной ему ничем.
Женя набирает меня по бесплатной связи в WhatsApp.
– Привет? – его голос звучит глухо и неуверенно.
– Привет.
– Ты снова вернулась к Йенсу? Ты в Германии?
– Да, я в Германии.
Минутное молчание. Он обдумывает ответ, а я не знаю, стоит ли пускаться в попытки объяснить и доказать ему то, что именно его проступок, а затем его бездействие в течение месяца, пока я не приняла окончательное решение, заставили меня оказаться здесь снова. И все же первой не выдерживаю я:
– Женя, зачем ты звонишь?
– Я хотел узнать как твои дела? (читай между строк: " Я хотел узнать, ты все еще на крючке у меня или нет»)
– И это все?
– Да, а что тут такого?
– То есть ты позвонил просто узнать как у меня дела и все?
– Ну да.
– Два месяца назад тебя это абсолютно не волновало!
Он молчит. И все же без всяких усилий с его стороны, он выводит меня на эмоциональную реакцию. Я все еще в его власти, что и требовалось доказать.
– У меня все хорошо, – говорю я уже на повышенных тонах, – и если это все, я кладу трубку.
– Подожди!
– Что еще?
– Давай просто поговорим.
– Нам не о чем говорить.
– Почему ты ушла тогда?
– Потому что ты поднял руку на меня.
– Но ты сама спровоцировала это.
С ним бесполезно разговаривать.
– Послушай, если ты собираешься перекладывать на меня свою вину за случившееся, у тебя ничего не получится. Ты не имел права распускать руки, и это не имеет никаких оправданий!
Я уже почти кричу, и он понимает, что если не пойдет на попятную, я просто прерву разговор.
– Да, я был не прав, я не должен был этого делать.
Мы снова замолкаем.
– Что теперь? – снова первой начинаю я, – Теперь уже ничего не изменить, я уже не вернусь.
– Я звоню не для того чтобы ты вернулась.
– В смысле? – меня снова захлестывают эмоции. —А для чего ты тогда звонишь?
– Я тоже не могу принять тебя обратно. Я не смогу объяснить это моей маме и….– после добавляет нерешительно- у меня другие отношения…
Я просто теряю дар речи. Я ответила на его звонок только потому, что была уверена, что он снова хочет меня вернуть. А он позвонил, чтобы закинуть свой поганый крючок, раскрутить меня на эмоции, удостоверившись что он мне не безразличен, и еще умудрился нанести мне унизительный удар, задев меня по самому больному: у него другая женщина!
– Это Люда? – втайне надеясь, что нет.
– Да, это Люда.
Боль ядовитой жгучей волной накрывает меня.
– Бл..дь ну ты и урод, -только и могу вымолвить я, задыхаясь от гнева, подступившего к самому горлу, – не смей больше звонить мне, писать мне, забудь вообще, не смей больше разрушать мою жизнь!
– Но разве мы не можем просто общаться?
– Ты думаешь, что после всего, что было, мы останемся просто друзьями? Да ты больной на всю голову! – уже не сдерживаясь кричу я и прерываю разговор.
Только сейчас я понимаю, что я уже не лежу на кровати, а стою посреди спальни, тяжело дыша и сжимая в руках телефон. Если бы не страх остаться без всякой связи с моей семьей, я бы наверное, разбила его об стенку, выместив на ни в чем не повинном аппарате всю свою боль, гнев, ярость!
Он набирает меня снова, но не дав ему на этот раз сказать ни слова, я ору в трубку:
– Пошел ты на х…й!!!
Номер, с которого он звонил, немедленно отправляется в блок.
Через гостиную я вылетаю на балкон, хватаясь за сигареты. Йенс удивленно смотрит на меня, крутанувшись в компьютерном кресле.
– На кого ты так кричала? – спрашивает он, выходя вслед за мной.
– Сын, – буркаю я, жадно и глубоко затягиваясь.
– Что он сделал?
– Не важно, – отмахиваюсь я. Меньше всего я сейчас хочу пускаться с ним в объяснения. Мне надо побыть одной. Но от моего мужа не так-то просто отвязаться.