Наконец, долгожданный поезд прибывает, и я с облегчением прощаюсь со своим любовником. Маркус на прощание наклоняется и целует меня в щеку, а я вся сжимаюсь от страха, что в поезде может оказаться кто-нибудь из моей деревни, и тогда мне точно не оправдаться перед Йенсом.
Но вот все позади, и я, наконец, еду в Бад Бодентайх. На часах половина седьмого вечера. Надежды на отношения с Маркусом оказались напрасны, здесь не будет никакого продолжения и чего-то действительно серьезного, согревающего не только тело, но и душу. И хотя он и пожарный, но он не Карстен. Глупо было пытаться только по этому признаку заменить одного другим. Теперь мне надо думать, как разрулить сложившуюся ситуацию и спасти мой брак, если его еще можно спасти. Как глупо было рисковать всем ради этой бестолковой и не принесшей ничего кроме разочарования встречи! Я даже начинаю испытывать чувство вины перед Йенсом и теперь мечтаю лишь о том, чтобы все как-то обошлось.
Я включаю телефон и первое, что я вижу, – это не письма от Йенса, а сообщение от сына Вани. Ванечка только что стал студентом первого курса МАДИ. Летом, воспользовавшись возвращением в Россию, я смогла выполнить мой материнский долг и ездила с сыном в Москву подать документы на поступление. Мой мальчик поступил на бюджет, как и старший Кирюша, и я очень горжусь обоими. Но Ваня поддерживает со мной более близкую связь, чем старший сын, в силу своего характера, и Йенс своим животным чутьем уже давно почувствовал это. Именно поэтому письмо Йенса было адресовано Ване, а не Кириллу. Ваня пересылает мне его с вопросом: «Мам, это что за фигня????» Слава Богу, мой сын знает про странности Йенса, поэтому относится к этому письму с нормальной долей пофигизма.
Йенс пишет моему сыну, что он любил меня, а я оказалась подлой и вероломной авантюристкой, ищущей только секса. Он написал это моему сыну! Конечно, Ваня не понимает по-немецки, поэтому Йенс «позаботился» даже о том, чтобы перевести свой опус на русский язык. Злость и праведный гнев сразу уничтожают зачатки вины, которую я чуть не начала испытывать к супругу. То, что он сделал, просто немыслимо. Я прекрасно понимаю, зачем он так поступил, но сути происшедшего это не меняет. Йенс прибегнул к последнему средству, которое могло вернуть меня к нему: повлиять на меня через ребенка. И такой метод со всей очевидностью напомнил мне, что я имею дело с психопатом, для которого все методы хороши. Что же, теперь я возвращаюсь в Бпд Бодентайх не как провинившаяся жена, а как фурия, готовая смести своим гневом все на своем пути.
Встреча с супругом, тем не менее, все равно проходит не по тому сценарию, которого я могла ожидать. Его предложение убираться из Германии, которое я получила от него, ожидая встречи с Маркусом у супермаркета в Виттингене, было продиктовано гневом, и оказалось блефом, имеющим целью запугать меня и заставить немедленно вернуться домой. Йенса в мое отсутствие, видимо, кидало во все стороны от злости до страха потерять меня. Поэтому, поварившись в соку неизвестности, он просто счастлив, что я все-таки вернулась домой, а не уехала в Россию, как это уже бывало не раз. Он притворно улыбается и суетится, пытается оправдаться за свое письмо Ване и тут же пишет ему опровержение, которое сразу показывает мне, чтобы я сменила гнев на милость. И принимает без лишних вопросов мою версию отсутствия на протяжении нескольких часов, согласно которой я гостила у моей вновь обретенной русской подруги Лены Коржаковой, и неважно, что город Целле, где она живет, находится в противоположной стороне от Виттингена, куда я отправилась на глазах Мануэлы. Сейчас для нас обоих безопасней принять эту ложь и сделать вид, что мы оба верим в нее, нежели допытываться до истины.
Глава 16. Маленькие радости немецкой жизни или Путешествия налегке
После неудачного свидания с Маркусом я решаю окончательно отказаться от попыток устроить свою личную жизнь в Германии, и сосредоточиться исключительно на задаче достигнуть той цели, которую я ставила перед собой, возвращаясь сюда второй раз: выучить язык, получить работу, начать самостоятельно зарабатывать. А по истечении трех лет, получив ПМЖ, уйти от Йенса и начать самостоятельную и независимую жизнь.
Маркус еще несколько раз пишет мне, предлагая новую встречу, но он совершенно не хочет понимать, какую цену я за это плачу, и в его планы не входит помощь мне или взятие на себя обязательств. Его интересует только ни к чему не обязывающий секс. Поэтому вскоре наше общение само собой сходит на нет.
Я исправно посещаю школу, потому что это прямой путь к достижению моей цели. И еще потому что это доставляет мне огромное удовольствие. Мне нравится учиться, я жадно впитываю в себя новую информацию, учу немецкую грамматику, с удовольствием выписываю новые слова в тетрадку, любовно вырисовываю круглые готические буквы. Немецкие буквы, особенно с умлаутами (две точки над буквой) кажутся мне необыкновенно красивыми, а свойство нескольких слов складываться в одно совершенно новое, как в конструкторе, завораживает своей понятной и простой логикой. Мне нравится, что все существительные пишутся с большой буквы, это придает значимость каждому предмету, независимо от его одушевленности. Процесс учебы захватывает меня, отвлекает от скучной повседневности. И, в конце концов, это вполне законное в глазах моего супруга основание дистанцироваться от него, когда я дома: я ухожу в спальню и сижу там весь оставшийся день под предлогом выполнения домашнего задания. Йенса очень удивляет, что нас так сильно нагружают в школе, но возразить против этого он не может. Для него также важно, чтобы я получила свой сертификат B1, чтобы начать работать и приносить ему деньги. А еще школа —это радость общения с другими, возможность хоть и недолго ходить самой по улицам и чувствовать себя свободным человеком.
Иногда я прогуливаю школу, чтобы позволить себе маленькое путешествие по Германии. В школе четко ведут график посещений, ведь от этого зависят выплаты, но на один день вполне можно отпроситься у учительницы Риты без того чтобы брать больничный. Можно просто сослаться на тяжелый приступ мигрени. Далеко я поехать не могу, ведь билет я оплачиваю деньгами, которые удалось отложить из карманных, или приходится залезать в кредитку Сбербанка. И я, конечно же, ограничена по времени. Поэтому я выбираю города поблизости. Я уже побывала в Бремене, где больше всего мне понравились не сами бременские музыканты, памятник которым оказался на удивление маленьким и невзрачным, а район Shnoor (Шнур) с его яркими разноцветными фасадами домов и сувенирными лавками, а также в ганзейском городе Любеке. Эти самостоятельные тайные путешествия наполняют мою душу радостью первооткрывателя, я брожу по узким улочкам среди туристов, впитываю в себя атмосферу старины, словно погружаясь в прошлые века, стараясь запечатлеть увиденное навсегда в моей памяти. Ведь я знаю, что возможно, я больше никогда не смогу вернуться сюда. Конечно, я делаю много фото и видео на свой телефон, но самое главное, это впечатления и память сердца.
В центре любого такого старого города есть маленькие ярмарки, где с прилавков торгуют выпечкой, сладкой ватой, обжаренными на гриле сосисками (знаменитые немецкие Bratwurst), глинтвейном или пивом. И, конечно же, ароматным кофе. К сожалению, я не могу себе позволить ничего из этих маленьких удовольствий, ведь отложенных средств хватает только на билеты. Но я хожу вокруг, вдыхая запах ванили и свежего хлеба, крепкого свежесваренного кофе, и это тоже составляет важную неотъемлемую часть моего погружения в городскую атмосферу.
В Любеке в церкви Св. Марии я задерживаюсь, не в силах покинуть ее прохладные устремленные ввысь своды, пока звучат мощные величественные звуки органа. Они не отпускают меня, околдовывают, почти вводят в транс. А на Фляйшхауэрштрассе (Fleischhauerstraße) играет старый шарманщик. Его дребезжащая незатейливая мелодия сопровождает меня, пока я не пройду до конца эту длинную, вымощенную брусчаткой, мостовую.
В детстве я ходила в детский сад в поселке Иноземцево, название которого, как говорят, произошло от заселявших его в прошлом «иноземцев». К воротам детского сада вела дорога, выложенная крупным булыжником. Здесь в Германии я сталкиваюсь с таким способом мощения на каждом шагу. Теперь мне очевидно, что та дорога была наследием, оставшимся от немецких переселенцев. И мои детские впечатления, и воспоминания неразрывно связаны с тем, как мои маленькие ножки в лакированных ярко-малиновых туфельках ступают по булыжной мостовой, ощущая под тонкой подошвой гладкую покатую поверхность камня.
Кстати, в Германии я все чаще чувствую себя словно вернувшейся в детство. Словно бы жизнь дала мне возможность отмотать назад и начать сначала. Ведь я снова учусь говорить, читать и писать, я снова хожу в школу. Я словно выпала из той бешеной гонки за хлебом насущным, в которой я находилась с тех пор, как начала работать. «Крысиные бега» остановились, время сначала замерло, а потом потекло плавно и размеренно, как в детстве. И возвращаясь из школы в середине дня и расслабленно глядя в окно поезда, мчащего меня домой, я не раз невольно вспоминаю моих девчонок из отдела, которые остались в России, и жалею их. Меня охватывает ужас от воспоминаний о том, в каком ритме я работала последние годы. Я даже не заметила за этой ежедневной рабочей каторгой, как прошли бесследно несколько лет моей жизни, и даже не подозревала, что можно жить иначе. О, это была настоящая соковыжималка, с утра до вечера, без отдыха и права на ошибку, среди нескончаемого потока людей и отчетов, когда день за днем в этой суете я даже не успевала заметить, как сменяются времена года за окном. Теперь я наконец, могу увидеть и почувствовать, как постепенно приходит и вступает в свои права осень, как шелестит опавшая листва, как хрустят желуди, лопаясь под ногами, как золотит солнце листву кленов, как пахнет лес, как красиво цветут георгины в палисадниках соседей. Я вижу мир снова как в детстве широко открытыми глазами, удивляясь ему и восхищаясь его красотой.