Сегодня я снова еду в школу с попутчицами: Мануэла с матерью отправляются по делам в Ильцен, и мне не отвертеться от их компании. В поезде всегда много свободных мест, поэтому Мануэла садится рядом со мной, а Берта, напротив нас обеих, примостив в проходе свои ходунки: мы в том секторе поезда, где есть специально отведенные места для велосипедов и колясок. Они, как всегда, разговаривают со мной так, как если бы я их понимала, то есть, нисколько не пытаясь ни замедлить темп речи, ни подбирать простые слова. И я до сих пор не могу понять, то ли это комплимент с их стороны в мой адрес, и они такого высокого мнения о моем уровне немецкого, то ли они наоборот пренебрегают тем, что я их не понимаю. Всю дорогу я напряженно пытаюсь выхватывать из потока их речи хоть какие-то знакомые слова, чтобы впопад отвечать на вопросы и реагировать на их реплики.
Судя по всему, они обсуждают какого-то бывшего Мануэлы, а может быть, речь идет о каком-то родственнике, но явно о мужчине. Ориентируясь на их эмоции, я делаю вывод, что они не очень хорошего мнения об этом персонаже. Мои догадки подтверждает периодически всплывающее в речи слово «Archloch» («мудак»).
Уж это слово мне очень хорошо знакомо с первых дней пребывания в Германии. Именно так Карстен называл моего мужа. Именно так иногда мысленно называю его я.
В проходе появляется симпатичный кондуктор, и заметно, что все семейство с ним знакомо. Мануэла явно заигрывает с парнем, а он то и дело с интересом поглядывает на меня. Я не льщу себе тем, что я заинтересовала его как женщина. Он слишком молод для этого, ему лет 25 не больше. Скорее я интересую его как некая диковинка, иностранка, русская фрау. Когда мы подъезжаем к Ильцену, он идет в кабину машиниста и возвращается оттуда с сувенирами: дарит нам всем фирменные ручки поезда с логотипом ERX.
Во двое школы уже на месте несколько членов нашей дружной команды. Афганец Заки и марокканец Мехмед пытаются рассказать другу другу на немецком, как в Германии можно получить водительские права. Они с трудом подбирают слова, подкрепляя их жестами. Но немецкий для них, принадлежащих к совершенно разным языковым группам, единственный способ как-то построить коммуникацию. Немецкий для нас всех здесь, прибывших в Германию из разных стран, единственный «общий» язык, который нас связывает.
Для меня и Люси с Артуром есть правда еще один общий язык- русский. Кстати, сегодня они наконец появились после трехдневного отсутствия.
– Где вы были, я уже волновалась! Болели? -приветствую я своих армянских друзей.
– Нее, мы ездили в Чехию.
Артур достает из рюкзака буклет местной русско-немецкой фирмы «Глобус». Они предлагают короткие автобусные туры по Европе и Скандинавским странам. Я никогда не задумывалась о такой возможности, и Артур с Люси открывают мне глаза.
– У тебя же есть теперь Ауфентхальтститтель (ВНЖ), считай паспорт Евросоюза, и ты можешь без визы поехать в любую страну. Да и совсем недорого, к тому же. Это все равно что съездить в какой-то немецкий город, без разницы. Никаких дополнительных документов, просто покупаешь тур и едешь.
Я буквально загораюсь этой идеей. Во время занятий тайком листаю красочный буклет. Я хочу в Париж! В конце концов Йенс обещал мне это при нашем знакомстве. Но как его заставить выполнить свое обещание? Цена вопроса невысока, тур в Париж на 2 дня всего 65 евро. Но Йенс ни за что не отпустит меня одну и просто так не расстанется со своими деньгами. Самого же его абсолютно не интересует ничего, кроме его пива, сигар, порно-сайтов и манипулятивных игр с окружающими.
С моим мужем, к сожалению, действует только один метод -шантаж. Угроза уехать в Россию и расторгнуть брак. Я угрожала ему отъездом, когда пыталась вернуть в наши отношения Карстена, потому что не видела для себя другого выхода. Но провернуть эту манипуляцию намеренно, чтобы добиться поездки в Париж? Впрочем, получив горький опыт общения с моим супругом, я уже давно уже поняла, что вести себя с ним честно- себе дороже, и чтобы хоть как-то выживать с ним рядом, надо не гнушаться его же методами.
Я знаю, что я уже не откажусь от этой идеи. Я возвращаюсь из школы домой с твердым намерением заставить моего мужа отправить меня в город моей мечты.
Глава 17. Застенчивый гость
Подходя к дому, я по привычке поднимаю глаза на наш балкон. Йенс на своем дежурном посту, машет мне рукой, широко улыбаясь, и, обернувшись к собеседнику в глубине балкона, что-то радостно говорит ему. Я не вижу за его фигурой нашего гостя. Кто это может быть? Неужели Карстен? Несмотря на то, что я поставила внутренний заслон любым надеждам и планам на этого человека, я ничего не могу поделать с внезапно накрывшей меня радостью. Но вот Йенс немного сдвигается в сторону, и я вижу в моем кресле совершенно незнакомого мне парня. У него приятная внешность, но все же это не тот, при мысли о котором мое сердце невольно начало радостно биться. Итак, очередной визитер с сайта знакомств. Что же, Йенс поступил опять вопреки моим требованиям, ведомый своей порочной страстью. Но на этот раз я и не думаю рассердиться, я только сделаю вид, что я разозлилась. Нарушение паритета, к которому мы пришли, только мне на руку в ситуации, когда я хочу получить от Йенса желанную поездку.
Пока я подхожу к дому и поднимаюсь по лестнице на второй этаж, я быстро обдумываю мою новую позицию и мое поведение.
Йенс уже отпирает дверь и ждет меня на пороге. Его улыбка, видимо, должна обезоружить меня и примирить с тем, что он нарушил нашу договоренность. К тому же, он испытывает радостное лихорадочное возбуждение, которое охватывает его всякий раз в предвкушении совокупить свою жену с очередным кандидатом.
– Это Витольд, мой друг.
Позади Йенса маячит высокая фигура молодого человека, на лице которого застыла смущенная улыбка. Во всяком случае, он скромен и даже застенчив.
У Йенса все быстро становятся друзьями. Я помню, как я «купилась» вначале нашего знакомства на его ложь, когда он называл Карстена своим «лучшим другом», а потом выяснилось, что они знают друг друга лишь пару недель. Конечно «друг Витольд» получил этот почетный статус буквально за считанные часы знакомства, и то потому, что оказался подходящим кандидатом на роль моего очередного любовника.
Все происходит по обычному в таких случаях сценарию. Я иду к себе, переодеваюсь и, разложив на кровати учебники и тетради, делаю вид, что занята выполнением домашнего задания и что я вовсе не догадываюсь, кто этот новоявленный друг и зачем он здесь. Через какое-то время терпение Йенса иссякает и он появляется на пороге спальни, чтобы позвать меня на балкон познакомиться с гостем. В отличие от маргинала Хелмута, который преследовал меня по всей квартире, от этого мальчика не исходит никакой опасности. Он явно из интеллигентной социальной прослойки, воспитанный и тактичный молодой человек. Он даже не курит, но от пива, предложенного Йенсом, не отказался.
Я по-прежнему делаю вид, что не догадываюсь о цели визита Витольда, и просто веду с ним светскую беседу как с приятелем моего мужа.
– Я занимаюсь частным преподаванием, – рассказывает Витольд, -я и моя подруга. Она, правда, уехала недавно.
– Уехала?
– Ну, мы расстались. Мы жили вместе.
Он старается говорить простыми фразами, чтобы я поняла. Вот, что значит, человек привык преподавать. В отличие от Мануэлы и ее мамочки, Витольд знает, как надо строить беседу с иностранцем, который только-только начал изучать язык.
– Какие языки ты преподаешь?
– Немецкий для беженцев и английский.
– Жаль, что не французский. Я знаю французский.
Йенс вмешивается, с гордостью сообщая гостю, что я преподаватель французского языка и имею университетский диплом.
– Ты очень красивая, -смущенно говорит Витольд.
Ну вот, мы подходим к главному.
– Спасибо.
– Я бы хотел пригласить тебя приехать ко мне в Брауншвейг. Я хочу показать тебе город.
Я удивленно смотрю на Йенса. Такой план с ним согласован, мальчик понимает, о чем он просит? Йенс никогда не позволяет свиданий с мужчиной вне стен этой квартиры, чего только мне стоила тайная поездка к Маркусу!
Но Йенс безмятежно кивает. Так, в чем подвох? Увидим дальше, ну а пока, почему бы не воспользоваться ситуацией и не обыграть ее в мою пользу?
– Конечно, я с удовольствием поеду с тобой в Брануешвейг. Я обожаю путешествовать, а мой муж, к сожалению, нет. Я почти нигде не была, и я совсем не видела Германию.
– Ты ездила в Эссен к сестре, – возражает муж.
– Это было давно и только один раз.
Конечно, я не собираюсь говорить ему, что я уже побывала в нескольких немецких городах тайком от него.
– А еще в Люнебурге, – напоминает Йенс.
– Проездом, только потому, что тебе надо было уладить дела по опеке над детьми.
– У вас есть дети? – спрашивает Витольд.
– Общих нет. У меня два сына, но они остались в России. И они уже достаточно взрослые. А у Йенса есть маленькие сын и дочь.
– Марк Леброн, ему 10, и Макси Зарина, ей 12, – поясняет Йенс.– И мне приходится решать вопросы свиданий с ними через суд, потому что их мать против наших встреч.
– Что за странные имена? – удивляется Витольд.
Я впервые слышу, что в именах детей Йенса есть какая-то странность. Я была уверена, что двойные имена – норма для Германии. Оказывается, это не так. Йенс с удовольствием поясняет гостю, что имя сына дано в честь какого-то футболиста, а дочери в честь какой-то тоже известной личности.
– Вы необычный человек, -говорит Витольд.
Это уж точно, мысленно соглашаюсь я, скорее даже со странностями.
– Да, -Йенс прямо-таки сияет от комплимента в свой адрес. – Я очень оригинален во всем.
– Например, в семейных отношениях, – прямо говорит юноша и испытующе смотрит на меня.
Я молчу, предоставляя слово Йенсу.
Йенс начинает говорить, тоже глядя на меня, а не на гостя, желая объяснить мне, наконец, его визит. По-видимому, Витольду он уже обрисовал всю картину наших взаимоотношений и своих особенных желаний.