А пока мы с Витольдом наслаждаемся прогулкой по центру очень красивого немецкого города. Правда, наше удовольствие отравлено здоровенной «ложкой дегтя»: Витольду то и дело приходится отвечать моему мужу по WhatsApp, где мы находимся и что делаем. Первые сообщения он еще воспринимает сносно, но потом, и я это хорошо вижу, это его начинает сильно напрягать.
– Почему он так волнуется? -непонимающе спрашивает у меня он. -Что такого может случиться? И почему мы должны сообщать о каждом нашем шаге?
Эээ, милый, ты только начинаешь понимать, что из себя представляет мой «любящий» муж.
– Не обращай внимания, – говорю я, пытаясь переключить внимание Витольда на что-то другое. Но он хмурится и отходит в сторону, чтобы поговорить с моим мужем по телефону. Возвращается он ко мне сильно напряженный. Я вижу по выражению его лица, что его настроение безнадежно испорчено. Мы как раз зашли в маленький скверик, где разбито летнее кафе. Чтобы перекусить, Витольд заказывает мне мороженое, а себе пиво.
– В прошлые выходные здесь было очень шумно и весело.
– В прошлые выходные?
– Ну да. Oktoberfest.
Я непонимающе смотрю на него.
– Ты не знаешь, что такое Октоберфест???
Отрицательно качаю головой. Витольд явно потрясен моим незнанием. Он принимается с жаром рассказывать про этот знаменитый немецкий праздник, даже забыв о том, что когда он говорит быстро, я не могу его понять. И все же мне удается уловить, что Октоберфест- это знаменитейший в Германии праздник, когда пиво льется рекой и все ходят в национальных костюмах. Октоберфест отмечается с большим размахом несколько недель с конца сентября по первую неделю октября. Туристы из других стран специально приезжают, чтобы посмотреть на этот праздник и поучаствовать в нем.
Я потрясена, а еще больше разозлена тем, что мой муж ни слова мне не сказал о существовании этого праздника. И что он такой тупой и ограниченный субъект, которого не интересует мир, существующий вне стен его квартиры и вне больных фантазий его психопатического мозга. Кажется, мое настроение тоже испорчено. Мне уже трудно успокаивать Витольда и делать вид, что в волнении Йенса нет ничего особенного. Все это время на телефон бедняги Витольда продолжают приходить сообщения одно за другим. В конце концов парень психует и говорит мне: «Я отключаю телефон». Я пожимаю плечами: «Отключай». Представляю, какая с этого момента у Йенса начнется истерика, но он уже всех достал.
На обратном к парковке пути мы проходим мимо забавного здания. Витольд специально повел меня этой дорогой, чтобы показать его мне.
– Это Дом художника Ризи.
Дом действительно очень причудливый. Зеленые, розовые, желтые стены этого сооружения украшают яркие рисунки, и лепнина в стиле поп-арт. И хотя это здание выглядит очень кричаще и абсолютно чужеродно на фоне выглядывающих за ним башен церкви святого Магнуса, оно мне нравится своим необычным архитектурным решением и веселыми забавными рисунками.
– Cool (круто), – говорю я.
Витольд довольно улыбается.
Мы выезжаем из города, и Витольд, разогнавшись, внезапно опускает верх машины. Ветер тотчас же кидает волосы мне в лицо, и мне приходится придерживать их рукой. Все это выглядит не так красиво, как в фильмах, но я не хочу обидеть Витольда: он гордится своим крутым авто и хочет показать мне все его возможности. Он выжимает газ вовсе не как осторожный немец, а как лихой гонщик. У него явно поднялось настроение, и он уверенно, на правах собственника, кладет руку на мое колено. Мне нравится, что его робость исчезла. Я люблю уверенных в себе мужчин.
– Мы возвращаемся в Бад Бодентайх? -спрашиваю я.
– Нет.
– А куда мы едем?
– Это сюрприз, – улыбается Витольд, подмигивая. – Или ты хочешь домой?
– Вот уж нет! -фыркаю я. -Туда я точно не хочу.
Он кивает, словно получив подтверждение своим мыслям.
– Марина, а почему ты за него вышла замуж? – вдруг спрашивает он, не глядя на меня.
Рано или поздно они все задают мне этот вопрос. Познакомившись поближе с Йенсом и его странностями, никто не может понять, что связывает нас.
– Это долго рассказывать, – уклоняюсь я от ответа.
Я смотрю на дорогу, вьющуюся между густого елового леса, и мое сердце в очередной раз сжимается от тоски. В двух словах на немецком я точно не смогу ему объяснить, да и на своем родном языке тоже.
Я еще сама не понимаю, как я оказалась в этой ситуации. Мне надо время, чтобы разложить все по полочкам и взглянуть на все случившееся со мной со стороны. А для этого понадобиться время, немало времени. Я знаю лишь, что никогда я не предполагала оказаться в чужой стране в положении заложницы у психопата, в полном одиночестве, в поисках любви или хотя бы защиты. Я верила, что я обрела покой и свое семейное счастье, в тот день, когда Женя привел меня в свой дом. Но все оказалось иллюзией, я жила в жестоком обмане, опутанная паутиной лжи и гнусного эмоционального насилия. И когда мне был нанесен удар человеком, которому я верила и которого я любила, я оказалась совершенно к этому не готова. Женя уничтожил меня и брезгливо отряхнувшись пошел дальше.
Я до сих пор не могу объяснить ничем иным, как чудом, что Йенс в тот момент появился в моей жизни. Много раз до этого за свою жизнь я регистрировалась на международных сайтах знакомств, даже пару раз вела длительную переписку, но, в конечном итоге, это ничем не заканчивалось. Но не в этот раз, когда я, раздавленная и униженная, лежала на больничной койке. Это было прямое попадание, сорванный джек-пот. Уже после недели знакомства по переписке Йенс предложил мне выйти замуж за него и сделал все, чтобы его план осуществился.
– И у тебя правда никогда не было с ним секса? -недоверчиво спрашивает Витольд.
– Правда.
– Но этого не может быть, -он качает головой, и я вижу, что он не верит мне.
Мы выезжаем на открытую местность, впереди маячит длинный невысокий забор, за которым простирается поле. На нем тут и там видны белые фигурки самолетов.
– Что это? -удивляюсь я.
– Это мой сюрприз, – смеется Витольд и поясняет. -Это аэропорт. Аэропорт для частных самолетов.
Неужели Витольд настолько богат, что у него есть свой самолет и он решил покатать меня на нем?
Но нет. Он просто хочет показать мне это место. Мы заходим на территорию. Никакой охраны, пропускных пунктов. Стоим на высоких ступеньках и смотрим, как поднимаются в воздух маленькие самолетики. Я закуриваю, и Витольд неожиданно просит у меня сигарету.
– Ты же не куришь? -смеюсь я.
– Иногда да. По настроению.
Он прикуривает привычным жестом и поясняет про аэропорт:
– Во время второй мировой войны это был важный стратегический объект.
Я замечаю надпись с названием аэропорта на воротах. Приваренные к металлической сетке, уже слегка тронутые ржавчиной, белые жестяные буквы. Это напоминает мне надписи такого же типа на воротах немецких концентрационных лагерей, которые я видела в кинохронике. Тот же стиль. Понятно, что эта вывеска относится к тому же периоду и сохранилась в первоначальном виде до наших дней.
– Куда они летают?
– Разные направления.
– И за границу тоже?
– Да, это международный аэропорт.
Удивительно, рядом с Брауншвейгом в лесу таинственный маленький международный аэропорт, о существовании которого мало кто знает. Сюрприз удался.
Мы возвращаемся к машине.
– А теперь куда? – спрашиваю я.
– Ко мне.
Этого следовало ожидать. И я не против. Мне нравится этот парень гораздо больше, чем Маркус. В отличие от последнего, Витольд пытается установить какую-то душевную связь между нами, и я ощущаю искреннее сочувствие с его стороны. Может быть, в его лице я найду поддержку и смогу построить нормальные отношения, которых я так отчаянно ищу?
Оглядываясь назад, я вижу, что в то время мой мозг был словно бы затуманен, находясь в посттравматическом состоянии после отношений с Женей. И сразу в этом состоянии шагнув в новые токсичные отношения, я не была способна адекватно оценивать окружающую обстановку. Те поступки, которые я совершала тогда, мои бесконечные метания из стороны в сторону, стремление найти утраченную любовь в лице первого попавшегося мужчины были попыткой переломить ситуацию, вытащить себя из ямы отчаяния и ужаса после обесценивания, утилизации и, в конечном итоге, полной отмены меня как личности со стороны значимого для меня человека. Я должна была победить и выстоять назло тому, кто хотел видеть меня уничтоженной. Я совершала ошибки, но я боролась как могла, и, может быть, это спасло меня.
Мы едем к Витольду. Оказывается, он живет не в самом Брауншвейге, а в какой-то деревне рядом. Это типичная для Германии ситуация. Цены между жильем в городах и в пригородах сильно отличаются. Даже состоятельные немцы предпочитают арендовать квартиру в деревне, а на работу добираются на личном транспорте. Как раз машина здесь по карману почти каждому, а некоторые умудряются менять свое авто на новое регулярно, и это бывает даже более выгодно, чем нести расходы по содержанию старого автомобиля.
Заезжаем во двор с очень старыми постройками, похоже, что раньше это была чья-то ферма. Стены всего комплекса выложены из природного камня, крупного и неровного. Теперь в этом комплексе арендуют жилье сразу несколько семей. Одну из таких квартир занимает Витольд.
Он отпирает длинным ключом, похожим на старинный ключ из сказки про Буратино, деревянную дверь, выкрашенную масляной краской в насыщенный зеленый цвет. За ней моему взгляду открывается вполне современный интерьер. Ступеньки ведут на площадку, по обе стороны которой расположены квартиры. Перед дверью слева во весь человеческий рост несет караул картонная фигура штурмовика из «Звездных войн». Именно сюда направляемся мы с Витольдом.
Квартира маленькая и тесная. На кухне все пространство забито шкафами, полками с посудой и другой кухонной утварью. Здесь же посудомоечная и стиральная машины, корзина с грязным бельем, и едва втиснувшийся между окном и дверью столик, на котором осталось несколько немытых стаканов и переполненная окурками пепельница. Поймав мой взгляд, Витольд поспешно опустошает пепельницу в мусорное ведро. Во-первых, он точно курит и не по случаю, а часто. Во-вторых, он явно не планировал изначально приводить меня к себе, иначе бы хоть немного прибрался