. Ни слова не говоря, он кивает, возвращает билет мне в руки и, как ни в чем не бывало, занимается другими пассажирами. Я готова его расцеловать за его доброту. После всего пережитого и когда Эссен уже так близко, меня охватывает эйфория и такой душевный подъем, что мне нужно срочно бежать, двигаться, чтобы выплеснуть наружу эмоции, готовые взорвать меня.
К счастью, через 10 минут мы прибываем в Эссен, федеральная земля Северный Рейн-Вестфалия.
Мобильник снова ловит сеть, и закурив долгожданную и заслуженную сигарету прямо на перроне, я сразу же получаю несколько сообщений от Йенса и Жени. Йенс интересуется, успела ли я на пересадку, потому что в интернете он увидел, что поезда шли с опозданием. Как трогательно, побеспокоиться о том, не опоздала ли я, после того как купил билеты на такие рейсы, что априори мои шансы успеть были ничтожно малы. После всего пережитого мне даже тошно отвечать на такую псевдозаботу. Пусть думает, что хочет и хоть немного поволнуется, все равно это не сравнить с тем, что пришлось пережить мне по его вине.
На сообщения от Жени я тоже не хочу отвечать. Уже прошел почти месяц с тех пор, как я проявила слабость и, поддавшись на уговоры его родственницы тети Раи, разблокировала моего мучителя. На самом деле, я просто сдалась. Мне было так одиноко здесь в Германии, а Женя во время «сахарного шоу» всегда демонстрирует лучшие стороны человеческой натуры. Он, конечно же не такой, каким становится в период завоевания, но маска, которую он одевает, настолько убедительна, что сбивает с толку даже меня, уже не раз видевшую, как легко он может ее сорвать с себя в нужный момент, превращаясь в себя настоящего, чудовищного, жестокого, беспощадного. Я знаю, что его истинное лицо ужасно и отвратительно. Но также я знаю, что пока он вбил в себе в голову, что ему нужна именно я, он будет исправно носить эту красивую маску, прогибаясь под любое мое требование, поддерживая меня и осыпая лаской и вниманием. А мне так хочется снова искупаться в этих обманчивых водах. Хотя бы какое-то время почувствовать себя желанной и любимой. И пока я в Германии, у меня есть все возможности продлить этот медовый период. Я уверена, что поскольку я понимаю теперь, как он устроен, я могу управлять этой игрой, победить его, не дать ему снова опрокинуть и уничтожить меня. Я наивно полагаю, что я смогу переиграть нарцисса так, как мне иногда удается переиграть моего мужа-психопата. И хотя все психологи говорят в один голос, что любые игры с нарциссами и психопатами обречены на поражение, я убедила себя в том, что я стану счастливым исключением.
Но в одном я точно права: пока я нахожусь в Германии, окончания «сахарного шоу» можно не бояться. Я- хозяйка положения, по крайней мере, до того момента, пока Женя не заполучит меня назад. Сначала я пыталась общаться с ним сухо и держать дистанцию, но такой тон не удалось выдержать долго. Я могу сравнить общение с нарциссом в период «засасывания» с общением с цыганами. Стоит обратить на заговорившую с тобой цыганку внимание, остановиться, ответить хоть на одно слово, не заметишь, как окажешься вовлеченным в разговор. Мигом тебя окружит шумный табор с песнями и плясками, словно пестрая карусель вскружит голову… и вот ты уже стоишь одна посреди опустевшей пыльной площади, обобранная до нитки. Пока до фазы «обобранная до нитки» далеко, но «пестрая карусель» уже закружила меня. Он обрушивает на меня потоки сообщений, сопровождающих меня в течение всего дня. Утро начинается с его пожеланий доброго дня, по дороге в школу он интересуется моим настроением, а также покушала ли я, днем спрашивает, как проходят занятия в школе, вечером, как ведет себя мой муж (и конечно, не приходил ли Карстен). И, мало-помалу, я начинаю ему отвечать более подробно, делиться впечатлениями от Германии, описывать места, где бываю, присылать фотографии и, конечно, жаловаться на выходки мужа, чтобы получить в ответ горячую моральную поддержку. И я ее, конечно, получаю.
Но держать такую высокую планку постоянно и ни в чем не проколоться Жене тяжело. Поэтому периодически он срывается, демонстрируя свое истинное нутро. Он может этого даже не заметить: случайная брошенная фраза, которая снова обесценивает меня, или позволяет уличить его во лжи. Я реагирую на это моментально и беспощадно, пользуясь его же методами, которыми он меня когда-то «накормил» досыта: ухожу в игнор. Это быстро корректирует его поведение.
Сегодня утром, когда я отправлялась в путь, Женя снова «прокололся»: начал требовать от меня в приказном тоне, чтобы я отчиталась ему, кто провожает меня на вокзал и не едет ли на самом деле со мной в Париж Карстен. Эта попытка контроля ничем не отличается от таковой со стороны моего мужа. Они вообще похожи и мыслями, и действиями, как похожи между собой все представители темной триады; нарциссы, психопаты и маккиавелисты. Иногда, чтобы лучше понять Йенса, я прошу Женю предсказать, чего мне ожидать в дальнейшем в ответ на то или иное мое действие. И он почти никогда не ошибается, так как исходит из того, как бы поступил в этой ситуации он сам.
Естественно, попытка контролировать меня и требовать отчета со стороны того, кто уже давно утратил на это право, отказавшись когда-то от меня и вынудив меня снова переехать в Германию, вызывает у меня отторжение. Я теперь невероятно чувствительна к этим «красным флажкам» и «тревожным звоночкам», как их называют психологи. Поэтому я не отвечаю ни на одно сообщение от Жени во время всего пути до Эссена. Но, естественно, чем больше я игнорирую Женю, тем неистовей становятся его попытки достучаться до меня. В таких случаях он может набирать мой номер без остановки сотни раз подряд, а также пытаться дозвониться с чужих телефонов. И когда-то это льстило мне. Я раньше даже не понимала, что так преследовать женщину может только нездоровая личность. И, конечно же, и сейчас, когда появилась мобильная связь, накопившиеся сообщения от Жени посыпались лавиной.
На перроне появляется Вероника и машет мне издалека рукой. Мы договорились, что она меня встретит. И у нас, к счастью, еще действительно остается около часа на небольшую прогулку по Эссену, прежде чем я сяду в экскурсионный автобус. Пока мы идем через здание вокзала и поднимаемся в город, мой телефон не умолкает от вновь и вновь поступающих сообщений. Вероника, которая никогда не сталкивалась с таким напором и принимает внимание Жени за чистую монету, просит меня сжалиться и ответить ему.
Все, кто меня окружает, даже близкие люди, которые на моей стороне, не могут устоять перед такой настойчивостью и первые просят меня сдаться, уступить. Все начинают видеть в Жене жертву, забывая о том, что до этого именно он разрушил мою жизнь. Женя предпринимает совершенно целенаправленные шаги для того, чтобы у окружающих сложилось мнение, что он является пострадавшей стороной, и что он прикладывает все усилия для восстановления отношений. Мы с ним словно бы меняемся местами в глазах окружающих. Людям кажется, что этот мужчина действительно страдает от любви, в то время как он страдает от ненависти и злобы, пытаясь переломить ситуацию в свою пользу любой ценой, потому что для нарцисса просто невыносимо состояние отвержения. Иногда мне действительно проще уступить. А иногда и безопаснее. Я отвечаю Жене, что напишу ему из автобуса, и телефон наконец-то смолкает.
– Что там с Женей? Опять хочет тебя вернуть?
– Типа того.
– А та девушка, он с ней порвал?
– Клянется, что да. Но в прошлый раз он также клялся.
– Понятно… А Карстен?
– А что Карстен? Я его видела только один раз после приезда. Там все глухо. И у него точно есть другая.
Мы гуляем по центру, и здесь готовность города к Рождеству особенно наглядна. Несмотря на то, что сейчас только середина ноября, все свидетельствует о скором наступлении зимних праздников. Повсюду рождественская иллюминация, которой украшены деревья, фасады и крыши зданий; в витринах магазинов переливаются огнями гирлянды, ярко светятся растянутые от края до края улицы слова «Frohe Weihnachten!» (Счастливого Рождества!). На площади украшенная в колористическом стиле серебряными шарами и бантами елка. Здесь же разбили свой лагерь деревянные ярмарочные домики и павильоны. Пока они пустуют, но очень скоро будут готовы встречать гостей, наводняющих базары и ярмарки в предрождественские дни и во время самого праздника, столь любимого и почитаемого в Западной Европе. Мы останавливаемся покурить около одной пустующей палатки, почти невидимой в темноте со стороны. Мне все равно, где и как курить, но Веронике нужно укромное место. Она скрывает от Рональда, что иногда балуется сигаретой.
Я рассказываю о том, что уже на грани, не вижу никакой перспективы дальнейшей жизни в Германии, все зашло в тупик. Устала от постоянно контроля со стороны Йенса, устала чувствовать себя домашним животным, существование которого, кров и пища полностью зависят от воли хозяина.
– Но неужели ты не можешь потерпеть еще 2 года? Один год уже почти прошел.
Вероника намекает на то, что после 3-х лет брака я могу получить ПМЖ или правильнее сказать Niederlassungserlaubniss-бессрочный вид на жительство, и дальше мое пребывания в Германии уже не будет зависеть от замужества. То есть, я смогу уйти от Йенса и развестись с ним.
– Не забывай, что пока ты тут, открываются перспективы для твоих детей. Ты не думала, чтобы они приехали сюда учиться в университете?
Вероника открывает мне глаза на то, что, хотя мои сыновья не могут приехать по программе воссоединения семьи, поскольку оба старше 18 лет, они могут попытаться поступить в немецкий университет. Оказывается, учеба в немецких вузах бесплатна!
– Понятно, что им нужно будет платить за свое проживание и питание, а также понести расходы на оформление документов, переезд, но тем и хорошо, что ты живешь здесь. Ты сможешь им помочь финансово. Скоро получишь свой сертификат B1, устроишься на работу, тайком от Йенса начнешь откладывать деньги. Конечно, для поступления нужно уверенное знание немецкого, но думаю, с этим они справятся. У тебя умные мальчишки.