А я просто привыкла проводить экскурсии в таком темпе, ведь, путешествуя тайно от мужа по городам Германии, я всегда была очень ограничена во времени.
Мы обгоняем столпившихся в очередном роскошном зале японских туристов, которые неторопливо и скрупулезно рассматривают экспонаты, внимательно слушая рассказ экскурсовода и тщательно фотографируя все подряд на свои высокотехнологичные камеры. С истинно русской напористостью мы прокладываем себе дорогу, лавируя между ними. Не знаю, что бы я делала без Сашки, ведь только благодаря ему у меня остались фотографии, запечатлевшие меня в Париже. Одной мне бы пришлось довольствоваться только селфи.
За отведенный нам час мы успеваем побывать везде, оббежав огромный дворец из конца в конец, с одного этажа на другой. План посещения Версаля выполнен, хотя и очень поверхностно. Так что рядом с нашим автобусом мы оказываемся вовремя, в отличие от некоторых товарищей.
В принципе, стабильный контингент «опаздунов» определяется еще в самом начале нашей двухдневной экскурсии. Очень скоро в наших дальнейших вылазках в город поводом всеобщих насмешек и раздражения становятся молодая жеманная девушка в розовом пальто и таком же розовом берете, «косящая» под парижанку, и ее грузная мамаша, повсюду сопровождающая свое чадо. Девица явно наслаждается собой и декорациями Парижа на фоне себя, любимой. Ей никогда не хватает отведенного времени, чтобы маман сфотографировала ее во всех живописных позах у каждого столба. Поэтому всем остальным, уже занявшим свои места в автобусе, остается лишь терпеливо дожидаться этих двух особ и отпускать колкие шуточки в их адрес, когда они, наконец, появляются на горизонте. Впрочем, эти дамы никогда не извиняются и явно не чувствуют своей вины за то, что заставили всех ждать.
Сейчас же мы с Саней просто ожидаем, когда подтянутся все остальные, потому что вернулись даже чуть раньше условленного времени. Скучать, однако, нам не приходится. Все автобусы на площадке перед Золотыми воротами Версальского дворца оккупированы чернокожими, обвешанными гирляндами сувениров. Они тащат баулы, забитые брелоками, фонариками и платками с изображением Эйфелевой башни, скороговоркой выкрикивают на ломаном русском: «Сувенир, сувенир, 1 евро за 10 штука, бери не пожалеешь!». Их навязчивый и даже наглый маркетинг вызывает у кого-то раздражение, а у кого-то смех, особенно когда торговцы, коверкая русские слова, обращаются к пассажирам нашего автобуса «Русский мафия». Предложение купить всего за 1 евро целый десяток сувениров кажется мне вполне выгодным. Я приобретаю у бойкого черного парня звенящую связку миниатюрных эйфелевых башен, точно таких брелоков, какие подарила мне во время нашей встречи Лена Коржакова, и платок с изображением все той же башни. Это самый популярный символ Франции и Парижа, как я понимаю, он повсюду. Торговцы настолько обнаглели, воодушевленные успехом своей торговли, что их с трудом удается выдворить из автобуса, даже когда вся наша группа в сборе и мы должны отправляться. Чернокожие нехотя покидают салон, продолжая веселить всех выкриками: «Русский мафия, русский мафия!»
Следующий важный пункт нашего путешествия – Дом инвалидов. Попутно мы планируем проехать по Елисейским полям и сделать короткую остановку у Триумфальной арки. Откинувшись в комфортном кресле, я смотрю в окно, по которому стекают капли дождя, и расслабленно слушаю рассказы гида, в которых он комментирует все, что мы проезжаем по пути. И тут мне становится не до отдыха: мы, наконец, покидаем окраины и въезжаем в настоящий Париж. В окно справа, спереди и слева я вижу город. Здесь каждый объект принадлежит истории, и я верчу головой, чтобы ничего не упустить. Даже через мокрое стекло и на ходу автобуса я пытаюсь делать фотографии. Сашка посмеивается надо мной, он не воспринимает поездку в Париж как нечто невероятное. Это я шла к этой поездке 30 лет моей жизни, а он купил билет в Париж почти случайно. Батарейка не выдерживает интенсивного использования, и камера в моем мобильнике гаснет. Умоляю Сашку отдать мне свой телефон. И он великодушно соглашается, тем более, что эти снимки останутся и ему на память:
– На, держи, снимай все, что хочешь.
Из-за подготовки городских властей к 100-летию со дня окончания первой мировой войны, на Елисейские поля и к Триумфальной арке проехать мы не можем. Но опытный водитель находит лазейку в объезд, и нас высаживают на какой-то боковой улице с противоположной стороны от арки. Под аркой развернулись активные работы по сооружению сцены для членов правительства к завтрашним мероприятиям. Рабочие монтируют металлические конструкции, устанавливают колонки и огромный экран для трансляции торжеств, но пока что на нем мелькают яркие картинки французской рекламы. Все пространство украшено триколорами. Фотографии приходится делать прямо посреди улицы и на фоне проезжающих машин, потому что к самой Триумфальной арке не подойти. Но так даже интереснее.
То, что мы попали в Париж в разгар праздника, оборачивается даже удачей для нас, хотя сначала я очень расстроилась из-за того, что мы не сможем побывать везде, где было запланировано. Зато нам повезло увидеть своими глазами то, чего не увидят другие группы, которые приедут сюда в обычные дни.
В план экскурсии Дома инвалидов входит посещение гробницы Наполеона. И она действительно впечатляет своими масштабами: в огромном круглом зале, уходящем вниз на глубину нескольких метров, словно в гигантском кратере, на высоких постаментах установлен саркофаг из малинового кварцита, где покоится прах великого человека, которому не было равных ни при его жизни, ни после нее.
Но самый большой сюрприз ждет нас на выходе из здания: во дворе Дома инвалидов собираются на маленькую торжественную встречу члены муниципалитета, ветераны и разные официальные лица. Группа военных в красивой парадной форме выстраивается для приветствия выходящей из здания делегации, играет военный марш, бьют барабаны, реют знамена, солдаты отдают честь. Я лихорадочно снимаю видео, но нас никто и не думает прогонять или запрещать съемку. Вот это удача! Из здания выходит процессия, возглавляемая епископом. Он облачен в праздничную ризу фиолетового цвета, на голове остроконечная митра, расшитая золотом, в руках посох как символ его церковной власти, которым он прокладывает себе дорогу. Судя по всему, он только что отслужил службу в честь павших в Первой мировой войне, потому что вместе с ним на улицу вырывается аромат церковного курения, запах благовоний быстро распространяется в воздухе. Его сопровождают церемониарии в синих сутанах, но без головных уборов. Следом выходят высокопоставленные французские военные чины, о чьем статусе я догадываюсь не потому, что в этом разбираюсь, а по тому, как они держатся и по количеству шитья на их кокардах и погонах. Их сопровождают дамы в элегантных дорогих костюмах и шляпках с кружевными вуалями. И наконец, процессию завершают ветераны в парадных мундирах, украшенных орденами, медалями, крестами и трехцветными лентами. Некоторые из них передвигаются в инвалидных колясках. Самому старшему из них на вид около 80-ти, поэтому, конечно, это ветераны не первой мировой, вряд ли дожившие до наших дней, а солдаты и офицеры, принимавшие участие в других военных кампаниях.
Майорову как всегда позарез нужен снимок в обнимку с каким-нибудь военным. Воспользовавшись суматохой на выходе из здания, он отводит в сторонку старика в темно-синем берете, украшенном трехцветной французской кокардой, и с моей помощью в качестве переводчика получает у него разрешение сделать совместную фотографию.
Дальше у нас пауза на обед в каком-то парижском кафе и затем посещение самого главного музея Франции. Лувр запоминается мне не Моной Лизой, к которой почти невозможно прорваться (хотя мы все же растолкали повсюду снующих японских туристов и посмотрели на нее вблизи), а Венерой Милосской, бесспорной царицей среди эллинистических скульптур галереи Сюлли. Сашке удается сфотографировать меня с очень удачного ракурса. Причем бюст Венеры и мой на снимке получаются одного размера за счет игры теней, и фотография выходит хоть куда. Я размещаю ее в соцсетях с шутливым комментарием: «Я и Венера Милосская)))».
Конечно, просто совершить марш-бросок по залам Лувра – это кощунство, но у нас нет другого выхода. Полтора часа на экскурсию по огромному музею, намного превосходящему в размерах по количеству залов и выставленных экспонатов Версаль, это ничтожно мало. Здесь каждому залу нужно посвятить как минимум целый день. Но не многие могут себе позволить приехать во Францию на неделю, только чтобы вдумчиво и последовательно изучить весь Лувр. Вот и мы уже бежим дальше.
Около дворца Ришелье Саня замечает красивую чернокожую девушку, длинноногую, с копной черных кудряшек на голове «а ля Анджела Дэвис». Она позирует своей подруге, красиво выгибая спинку и призывно улыбаясь в объектив.
– Блин, я хочу с ней сфотографироваться. – загорается мой друг.– Скажи ей, что я хочу фото с ней.
Он умоляюще смотрит на меня, и я иду к девушке. Надо же тренировать свой французский.
– Excusez-moi, – обращаюсь я к ней.-Mon ami est choqué par votre beauté. Puis-je vous demander de prendre une photo avec lui? (Извините, мой друг просто потрясен Вашей красотой. Могу я Вас попросить сфотографироваться с ним?)
Она польщена и согласна. И счастливый Сашка получает на память фото в обнимку с красавицей, про которую, из короткого обмена репликами, мы узнаем, что она модель. Теперь понятно, почему она так легко и непринужденно позировала на камеру.
День завершается потрясающим видом на Париж с высоты 210 метров. Мы на знаменитой башне Монпарнас в самом центре Парижа. Смотровая площадка находится на 60-м этаже небоскреба, и лифт доносит туда за считанные секунды, так быстро, что закладывает уши от стремительного набора высоты. Отсюда видно весь город в легкой сумеречной вечерней дымке. Красиво до головокружения.
Ночевать едем в маленькую гостиницу на окраину. Уже полдвенадцатого ночи. И хотя мы очень устали, решаем с Сашкой немного прогуляться перед сном. Заходим в супермаркет купи