– Это кто? – спрашивает Йенс подозрительно.
– Просто попутчик, такой же турист, как и я.
– Ты с ним сговорилась заранее, чтобы поехать в этот тур?
– Да нет же! Чисто случайно встретились в автобусе. Он вообще не из Германии и не из России. Приехал к родственникам погостить и решил заодно съездить в Париж.
– Ты спала с ним? – не унимается Йенс.
– Нет, не спала. – уже злюсь я. По мнению Йенса, я сплю с каждым мужчиной, который мне встречается.
Я вижу по глазам, что Йенс мне не верит. Ну и пусть. Не собираюсь тратить силы на его переубеждение.
После подключения к домашнему wi-fi в телефоне появляются накопившиеся сообщения. Все от Люды. Из этого я делаю вывод, что даже если она сказала правду и они с Женей все еще вместе, я представляю большую угрозу для нее. Иначе она бы не была так заинтересована в этой переписке.
– Куда же ты дела своего сына? – задаю я вопрос. Я знаю, что у нее 12-летний сын, и также прекрасно знаю, что Женина мать ни за что не потерпит на своей территории чужого ребенка.
Габариты однокомнатной квартиры, в которой мы жили с Женей, также не позволяют привести туда никаких детей. Лично мне приходилось оставлять своих на попечение моим родителям, благо что они были уже старше 14 лет, а потом приезжать домой в Пятигорск на выходные, чтобы провести с ними уик-энд. И как я узнала много позже, Женя очень удачно использовал эти мои отлучки домой к детям, чтобы заниматься в этой время Людой.
– Мой сын живет с нами, мы поставили еще один маленький диван в комнате, и вполне себе помещаемся.
– И его мама не против?
– Нет, у нас с ней очень хорошие отношения.
Тут у меня пропадают всякие сомнения. Все от начала и до конца ложь. Никогда мать Жени не будет согласна на чужого ребенка, тем более мальчика, когда у Жени есть свой сын, потерявший маму, безвременно ушедшую из жизни. Никогда другая женщина не будет допущена к их ребенку в качестве мачехи. И никогда сам Женя не допустит присутствия сына Люды в той отдельной квартире, где ему нужен секс, ежедневный секс в достаточно извращенных формах. Не будет же он делать это при ребенке в единственной комнате. Жене не нужна семья. Ему нужна сожительница для утех. Я вполне допускаю, что он привел Люду в нашу квартиру. Но то, что он свил с ней уютное семейное гнездышко, в котором фигурирует посторонний ребенок и благосклонно настроенная к нему и к «невестке» свекровь, – в это я не поверю никогда!
Итак, она мне врет. Но до какой степени?
Задаю наводящие вопросы, цепляю за болевые точки, ведь она ревнует и страдает так же, как и я.
И тут ее прорывает в какой-то миг. В тот миг, когда я говорю ей, что он переверзный нарцисс, что он больной человек, и высылаю ей ссылки на видео про нарциссов Тани Танк, Анны Богинской, Инессы Литвиненко. Правда, они советуют не пытаться спасать свою соперницу, не открывать ей глаза на реальность, потому что она решит, что сделано это из желания убрать ее с дороги. Но я попадаю с правдой о Жене в очень нужный момент: Люда уже готова воспринимать эту информацию, она уже давно видит, что с ним что-то не так, что все идет по кривой. Только до сих пор не могла понять, почему. И когда она смотрит материалы, которые я ей пересылаю, все становится по местам, а каждый его поступок получает объяснение.
И все наболевшее у нее сыпется мне в ВК. Теперь уже так много информации, что мы не переписываемся, а обмениваемся голосовыми сообщениями. Нас обеих, двух жертв, захлестывают эмоции.
Все, что он делал со мной, он проделывал с ней. И наоборот. Мы в шоке от признаний друг друга. Это чудовищно. Это мерзко. И непостижимо разуму нормального человека.
В отличие от меня, у Люды хорошая физическая подготовка. В прошлом она занималась кикбоксингом. Поэтому Женя не решается применить к ней физическую силу. Наоборот, именно она избила его, когда тайком залезла в его телефон, пока он мылся в душе, и увидела нашу с ним переписку. Именно тогда она написала мне в гостиничный номер в Париже.
Теперь она также отказывается обещаться с ним. Но ей приходится нелегко, потому что они работают вместе и, к тому же, он ее начальник.
– Он преследует меня. Пытается обнять на работе. Снова просит прощения. И чем больше я сопротивляюсь, тем больше это его заводит.
Ярость накрывает меня с головой. Значит, так? И при этом он уверяет меня, что он порвал с ней, и умоляет, чтобы я вернулась? Дрянь, негодяй, лживый подонок!
Я снимаю блок и сама набираю его номер. Он берет трубку почти моментально, словно сидел у телефона и ждал моего звонка.
– Маришка, ну наконец-то! Что случилось, почему ты снова меня заблокировала?
– Что случилось? – говорю я зловещим шепотом, чтобы Йенс не услышал меня из другой комнаты. – Ты еще спрашиваешь меня? Ты, сволочь, еще смеешь разыгрывать спектакль передо мной?! Я все знаю, Люда мне написала и рассказала правду. Правду о том, что вы живете вместе. Правду, что ты возвращал ее даже тогда, когда заставил меня летом порвать с Германией, с Карстеном и приехать к тебе. Жил со мной, а обхаживал ее! А как только я ушла от тебя, сразу побежал к ней снова и вымаливал прощения. Так кого же ты любишь на самом деле?
– Тебя, Маришка, тебя.
– Ложь! Ты не любишь никого! Ты не способен никого любить! Ты – чудовище в человечьем обличие! Больной извращенец!
На том конце молчание.
– И знаешь, что я тебе скажу, – продолжаю я, не дождавшись ответа. – Я больше не буду хавать твою ложь! И больше не буду хорошей девочкой. Ты все убил во мне, я стала другой. Я написала книгу. Я не хотела тебе говорить и даже публиковать ее, чтобы не ранить тебя, твою маму, твоего сына. Но теперь лови. Я разошлю ее всем нашим знакомым, пусть знают, кто ты есть на самом деле!
Бросаю ссылку на сайт книги «Любовь по-немецки» и снова ставлю его в блок. Мне становится легче после всего, что я смогла ему высказать. И я знаю, что для нарцисса нет казни страшнее, чем позволить миру узнать его истинное лицо. А в моей книге оно описано без прикрас.
На следующий день получаю сообщение от Люды:
– Что ты ему написала? Он был в такой ярости. Мы услышали крики: «Сука! Я сожгу эту тварь вместе с заправкой!» Я сначала думала, что он про меня, но потом он начал орать, что ты написала какую-то книгу, в которой опозорила его.
Слова Люды как бальзам на душу. Мысленно обращаюсь к Жене:
«Что, дорогой, наверное, читал всю ночь? Не мог оторваться? Я вижу, тебе понравилось».
Отвечаю Люде:
– Да, я написала книгу. В общем- то, не о нем, а о Германии. Но там про него тоже много чего написано. И эта правда – смертельная для него.
– Да ладно? Ты написала книгу?
Кидаю ей ссылку тоже.
Люда обещает меня держать в курсе происходящих событий.
Глава 5. «Сахарное шоу» или Как наступить на те же грабли в надежде получить другой результат
В один из дней Рита объявляет, что вместо уроков у нас запланирован поход в кино. Мы будем смотреть в кинотеатре фильм режиссера Хайфы Аль Мансур «Ваджда» об ограничениях, которым женщина подвергается в исламском мире.
Фильм, по задумке наших немецких кураторов, должен привить отвращение к некоторым пережиткам семейной и общественной жизни, которые еще существуют на родине моих одногруппников, показать им ценность обретенных в Германии свобод. Мы теперь стали частью цивилизованного мира, каким считает себя Европа, и, само собой, Германия занимает в этом мире значительное место как страна, шире других открывшая двери беженцам с Востока. Мы должны принять существующие здесь культурные понятия и ценности и приобщиться к ним. Заодно просмотр фильма – это тренировка понимания немецкого на слух.
Я слишком традиционно воспитана, чтобы принять все, что стало последние годы нормой для европейских стран. Я ничего не имею против сексуальных меньшинств, но когда эту культуру навязывают обществу как норму и даже как нечто более нормальное, чем традиционные отношения между мужчиной и женщиной, я считаю это перебором и в какой-то степени ущемлением моих прав. Меня раздражает картинка в нашем школьном учебнике, где нарисованы смешанные и однополые пары, а ответом на вопрос «Кто из них не может заключить между собой брак?» является лишь слишком юный возраст персонажей, но никак не их принадлежность к одному полу. Но существование однополых браков мы также должны осмыслить как норму на наших уроках «Orientirungkurs» – специальных занятиях, направленных на знакомство с политическим устройством Германии, ее территориальным делением, историей и культурой. Этот курс входит в программу нашего экзамена, и без его прохождения сертификат «B1»получить нельзя. Мы должны не только знать немецкий язык, но максимально интегрироваться в немецкое общество.
После сеанса нашу группу ждет встреча с представительницами «Фрауенхаус». Они расскажут нам о том, какие возможности есть у женщин в Германии, куда можно обратиться в случае домашнего насилия. Какая-то из этих женщин общалась со мной, возможно, несколько месяцев назад, когда я планировала мое так и не состоявшееся бегство. Тогда из-за Карстена я отменила встречу. Но мне интересно увидеть представительниц общества защиты женщин в реале, записать их прямые контакты. Ведь опасность никуда не делась, и их помощь может мне понадобиться в любой момент.
Фильм рассказывает о 12-летней девочке из Саудовской Аравии, мечтающей о велосипеде. Ей приходится преодолевать всевозможные запреты и табу, чтобы получить желаемое. Маленькая девочка-бунтарка в конце концов добивается своего, что является подтверждением того, что постепенно взгляды на женскую свободу в исламском мире меняются и что не стоит складывать руки при отстаивании своих прав. Фильм очень затянутый, скучный, но я терпеливо жду его окончания, чтобы пообщаться с представительницами «Фрауенхаус».
Они выходят на маленькую сцену перед экраном, представляются. Высокая худая женщина с короткой стрижкой и абсолютным отсутствием косметики на грубоватом лице, одетая в джинсы и бесформенный свитер оверсайз, видимо, главная среди них, выходит вперед. Она рассказывает о миссии «Фрауенхаус» и демонстрирует буклеты наподобие тех, что разложены на втором этаже офиса нашей школы. В Германии действительно уделяют большое внимание проблеме домашнего насилия. Но это может означать лишь одно: такая проблема здесь существует. Правда, речь идет больше о насилии в семьях беженцев, где мусульманский супруг сохраняет доминантное поведение в отношении своих домашних, характерное для его традиционной культуры. О том, что моральное или физическое насилие может проявлять немецкий гражданин, здесь, похоже, не слышали. По крайней мере, дамы на сцене очень удивлены, когда я тяну руку. Задаю вопрос, считаются ли насилием те действия, что применяет ко мне мой муж: тотальный контроль, чтение моей переписки, оформление пособия на себя, выдача мне карманных денег лишь по его желанию, лживая или недостоверная информация, дезориентирующая меня, блокировка контактов с социальными органами и переписка с ними от моего лица и т. д. О сайте знакомств и сексуальных предпочтениях мужа, понятное дело, я умалчиваю. Но и перечисленного достаточно. Представительницы «Фрауенхаус» не ожидали вопроса о неблагополучной ситуации в семье местного бюргера. Удивлена, наверное, и моя учительница Рита, но я не могу видеть ее реакцию: она сидит далеко позади меня в другом конце зала. Мои сокурсники, кажется, ничего не поняли. По крайней мере, в последующие дни мне не задавали на эту тему никаких вопросов. А часть нашего класса уже покинула кинозал: не всем интересная поднятая тема.