Судя по фотографиям, развешанным на стенах, в будни эта клиника занимается имплантацией зубов. На меня смотрят с рекламных плакатов счастливые люди: мужчины, женщины, пожилые пары с сияющими белозубыми улыбками. Изображенные художником схемы внедрения имплантов призваны создать у клиентов впечатление об абсолютной простоте и даже легкости процесса. В комнате ожидания тоже разложены красочные брошюры на эту же тему.
Как только я и мужчина с флюсом усаживаемся, поток страждущих вдруг начинает очень быстро увеличиваться. Комната наполняется людьми, так что кое-кому уже не остается места, чтобы присесть. Здесь, к счастью, моя очередь не определяется моей национальной принадлежностью, только срочностью ситуации. Среди пришедших за помощью много мигрантов: напротив меня сидит девушка в хиджабе, да и парень в ярко-красной вязаной шапочке, подпирающий стену, явно откуда-то с Востока. Когда я вошла, медсестра сразу зарегистрировала меня и занесла в компьютер данные моей страховой карты. И действительно, на этот раз мне не приходится долго ждать. Хотя меня принимают не первой. Сначала в кабинет к врачу проводят тех, у кого симптомы налицо. Типа того парня, что пришел уже после меня, но с огромным флюсом.
Первым делом меня отправляют на КТ. Клиника маленькая и очень тесная. Все сосредоточено в небольшом пространстве: комната ожидания, КТ, регистратура и тут же кабинет, где принимают врачи. Перед тем, как сделать снимок, медсестра заставляет снять серьги и кольцо и спрашивает меня:
– Sind Sie schwanger? (Вы беременны?)
Беременным нельзя КТ, поэтому она обязана задавать этот вопрос всем лицам женского пола.
– Nein. Definitiv nicht! (Нет, точно нет!)
Я не могу быть беременной. Хотя бы потому, что в Германии секс у меня был давно и только с Маркусом, а он стерилизован. А Женя почти никогда не кончает от секса с женщиной. Он получает разрядку только от мастурбации или специфических очень жестких ласк. Да и похоже, я уже миновала тот возраст, когда могу залететь.
Меня провожают в узкую цилиндрическую кабину, и аппарат КТ с мягким жужжанием сканирует мою челюсть. Через некоторое время медсестра заглядывает в комнату ожидания и приглашает меня в кабинет к врачу.
В кабинете два зубоврачебных кресла. В кресле рядом со мной уже выдирают зуб какому-то страдальцу. Врачи тоже явно мигранты с Востока с характерной внешностью. Это пугает меня. Я почему-то не слишком доверяю их профессионализму. Возможно, это только стажеры, которые подрабатывают в экстренной зубной помощи по выходным. Утешаю себя тем, что в Германии получить диплом медика и разрешение на медицинскую практику не так-то просто, надо действительно обладать знаниями. Врач называет свое имя, которое я просто не смогу ни запомнить, ни выговорить, да оно мне и не нужно. Показывает кончиком инструмента на снимок моего зуба, сконцентрировавшись на области вокруг корня. Я вижу темное пятно. Все понятно, я с этим уже сталкивалась. Из-за плохого прохождения каналов при предыдущем лечении, в мертвом зубе образовалась гранулема или киста. И спасти его уже невозможно. По крайней мере, не в этих условиях и не по моей страховке. О чем мне и пытаются сказать.
– Надо удалять, – говорит доктор.
– Нет вариантов спасти? – на всякий случай, все же интересуюсь я, хотя заранее знаю ответ.
Он качает головой и отправляет подписывать согласие. Очередной потерянный из-за некомпетентности российских врачей зуб. Медсестра спрашивает, не хочу ли я доплатить 12 евро за то, чтобы мне сделали более сильный наркоз и зашили лунку после удаления. Конечно, мне нужен сильный наркоз, наисильнейший. Я очень боюсь рвать зубы, хотя уже не раз проходила эту процедуру.
– А зачем зашивать?
– У Вас там киста, ее будут вычищать, останется большая рана. Будет надежнее, если зашить. Тогда заживление пройдет без осложнений.
Не думайте, что я так хорошо говорю по-немецки, что понимаю все медицинские термины. Просто среди клиентов в комнате ожидания находится русская девушка, которая помогает мне перевести.
Конечно, я соглашаюсь доплатить эти 12 евро из моего тайного неприкосновенного запаса, чтобы раз и навсегда забыть о моих страданиях. После этого у меня останется еще 5 евро. Надеюсь, я смогу пополнить мои сбережения, когда в школе выплатят деньги за проезд.
Врач действительно оказывается профессионалом, и у него легкая рука. Хотя я так боялась, что кресло от страха тряслось вместе со мною. Рану тампонируют ватой, которую нельзя выплевывать в течение минут 15-ти. Медсестра прикладывает салфетку к моим губам и сует мне в руки памятку, в которой написано, что мне можно и что нельзя делать после удаления.
– Es ist sehr wichtig, nicht zu rauchen! (Очень важно не курить!)
Ну вот, приехали. После таких нервов и мучений это как раз первое, о чем я мечтала.
– Почему?
– Плохо заживет! Нельзя!
Иду домой, наконец-то, не чувствуя боли. Заморозка еще не отошла. В непослушные деревянные губы пытаюсь запихнуть сигарету. «Ну только одну, на другую сторону и всего пару затяжек», – успокаиваю себя. Ничего не могу сделать с этой дрянной привычкой. Нет, не привычкой, самой настоящей зависимостью. А обойтись без поддержки «моей верной подружки» сейчас для меня просто немыслимо.
Постепенно начинаю соображать, анализировать. До сих пор из-за боли и страха была не способна думать о чем-то другом, кроме своего злополучного зуба. Что происходит со мной? Почему здоровье так резко подводит меня, одно цепляется за другое? Я словно попала в какую-то колею, из которой не могу выбраться. Как будто Вселенная хочет мне сказать: «Тебе здесь не место!», выталкивает меня отсюда любыми способами. Может, мне и не дотянуть здесь до начала февраля? Осталось всего две с половиной недели до экзамена. Совсем чуть-чуть потерпеть. Надеюсь, до этого времени больше ничего не случится?
Глава 14. Карстен перебегает дорогу
Через несколько дней после удаления зуба у меня воспаляется еще один. И это уже не смешно. Я совершенно не понимаю, что происходит с моим организмом, почему он так предает меня. К счастью, это случается уже посреди недели, и Йенс записывает меня в клинику в Бад Бодентайхе. Хорошая клиника, где лечится он сам, уже не принимает новых клиентов, и мне приходится идти в другую, менее популярную в городе. Она находится рядом с отелем «Старый рыцарь», где когда-то подрабатывал Карстен. Я рассчитывала на то, что по острой боли мне сразу начнут лечение. Но в Германии с этим гораздо сложнее. Запись на лечение занята на десять дней вперед, поэтому мне только делают прицельный снимок и опять прописывают антибиотики и ибупрофен в дозировке 800, чтобы я могла дотянуть до дня приема. Я никогда не сталкивалась с подобным планом лечения в России. Лечить зуб антибиотиками, вместо того, чтобы его вскрыть? Но приходится смириться, ведь другого выхода у меня просто нет. Это уже вторая доза антибиотиков за последний месяц. Как ни странно, мне становится легче, а затем зуб и вовсе стихает. Я решаю, что мне даже не стоит начинать лечение здесь, ведь скоро я возвращаюсь домой. А зуб явно потребует не одного визита. Лучше заняться им в России. Но когда наступает день термина, Йенс заставляет меня пойти.
– Как это ты не пойдешь! – возмущается он. – Так нельзя! Тебе назначено, у тебя запись! Зуб может в любое время опять разболеться.
Я же не могу ему сказать о моих планах убраться отсюда навсегда. Поэтому очевидных причин не пойти к врачу у меня нет. Приходится послушаться.
Как я и предполагала, лечение потребует нескольких посещений. На этот раз мне лишь высверливают канал и ставят лекарство.
Вежливая администратор спрашивает, на какую дату меня записать. Мне все равно, соглашаюсь на первую предложенную, заведомо зная, что ни в городе, ни в стране меня уже в это время не будет. Этот зуб я буду долечивать уже на родине.
Экзамен состоится 8 февраля. Но еще какое-то время отводится на проверку наших работ. Таким образом, раньше 15-го сертификатов нам не выдадут. Поэтому я собираюсь брать билет где-то на 20-е число, немного с запасом, на всякий случай. Но информация от Жени меняет мои планы. В связи с декретом сотрудницы, временно освобождается место в отделе кадров в компании, где он работает и где когда-то работала и я. Этот шанс нельзя упускать. Ведь с работой в моем регионе очень плохо, а теперь появилась возможность вернуться туда, где я все и всех знаю. И кроме того, это возможность быть рядом с Женей не только дома, но и на работе. Для меня это просто идеальный вариант.
Женя разговаривает с директором по персоналу, и меня согласны взять, правда на позицию ниже, чем я занимала когда-то. Я снова должна стать обычным инспектором по кадрам. Но это не важно, карьера меня больше не интересует. Никаких профессиональных амбиций на данный момент у меня нет. Мне хочется вернуться домой, под бочок к Жене, в знакомый коллектив, в знакомую компанию, где когда-то почти десять лет назад начинался мой с ним роман.
Но есть одно условие: я должна приступить к работе не позднее, чем через 2 недели. Дольше меня ждать не будут, остановят выбор на другой кандидатуре. Сдать экзамен и прилететь в Россию я успеваю. Но вот дождаться выдачи сертификата- нет. Придется разговаривать с руководством школы, объяснять мою ситуацию и просить выслать сертификат по почте.
– Давай мы за тебя получим, – предлагает Артур, – а потом перешлем тебе в Россию.
Я покупаю большой конверт, на котором записываю Женин адрес в Минеральных Водах (ведь я снова буду жить у него), и прикладываю к нему 5 евро на пересылку письма. Артур пытается отказаться от денег, но я настаиваю. Они и так очень много сделали для меня.
В один из дней, когда нужно идти в офис школы подписывать ведомости на компенсацию проезда, отправляюсь на прием к фрау Грубер. У нас уже несколько месяцев новая директриса. Фрау Катце ушла на пенсию. В отличие от последней, фрау Грубер не говорит по-русски, и мне приходится демонстрировать, насколько хорошо я овладела в школе немецким. Сдаю своеобразный экзамен по языку, объясняя причины моего отъезда и необходимость передать сертификат моим друзьям для дальнейшей пересылки в Россию. Умоляю ничего не говорить по известным причинам моему мужу, если он будет звонить и спрашивать о чем-то.